Мало что звучит благозвучнее, чем плач взрослого мужчины.

На втором месте крики, но в слезах есть нечто, трогающее меня на клеточном уровне. Это все первые шаги, инициализация. Больше всего в моей работе мне нравится возможность использовать все существующие методы для получения результата.

Некоторые, как этот щуплый парень, ломаются сразу. Он рыдает, уткнувшись носом в пол, задница возвышается прямо передо мной.

С такими неинтересно.

Приставляю пистолет к его виску, давая последний шанс признаться в величайшем грехе.

Мне, конечно, уже все известно. Один факт того, что он прикасался к Ленни, не сулит ему ничего хорошего, но то, что это было сделано без ее согласия…

Бах.

Пуля, пролетев насквозь, разносит череп, кровь и куски плоти разлетаются в стороны.

Я переключаюсь на Сэмюэля, парня с небольшим лишним весом, склоняюсь к его квадратной челюсти и давлю большим пальцем на клеймо на шее. Он кричит, но звуки сдерживает галстук, превращенный в кляп. Я смотрю на него и вздыхаю.

– Ты распугаешь всех моих клиентов. – Перевожу взгляд на запертую дверь кабинета. – Я, конечно, сглупил, решив опять делать все это здесь, но быть виноватым не хочу. Ты понимаешь? Потому это будешь ты. Пусть чувство вины разъедает тебя изнутри. Надеюсь взамен получить признание, так что говори, не стесняйся.

Выдергиваю из его рта галстук и вижу, как ужас на лице сменяется яростью.

Прищурившись, наблюдаю, как двигаются его губы.

– Если ты плюнешь в меня, дружище, придется отрезать тебе язык. Поверь, это не самое приятное ощущение.

Он стонет, напрягает руки, скованные за спиной железными наручниками.

– Зачем ты это делаешь?

– Вот черт. На этот раз советую слушать меня внимательно, ясно? Я знаю, что у тебя была связь с моей невестой против ее согласия.

– Слушай, мужик, у меня почти год не было бабы…

Стиснув зубы, откладываю пистолет, беру железное приспособление с клеймом для стейка и резко наношу удар. Раздается хруст его сломанной челюсти, эхом разносится по помещению.

– Имя Ленни Примроуз ни о чем тебе не говорит?

– Черт, – бормочет он, выплевывая зуб.

Я бью по другой скуле для симметрии и слушаю звук ломающихся костей.

– Рассказывай, что заставило тебя прикоснуться к тому, что принадлежит мне?

– Она тебе не принадлежала тогда.

– Не придирайся к словам. – Его уточнение мне не нравится, поскольку напоминает, что она и сейчас не моя.

Не скажу, что я очень-то хочу, чтобы она стала моей.

Просто не желаю, чтобы она вообще была чьей-то.

Внутри вспыхивает огонь, когда я представляю, что кто-то видел ее такой, как я последние недели, – голой, погруженной в свой мир, склонившейся над холстом или напевающей что-то, жующей, когда думает, что я не смотрю.

Я понятия не имею, что делать с этим огнем, единственная мысль – раздувать пламя и следить, чтобы оно было всегда под контролем.

Однако я все же теряю контроль, и понимаю это, когда хватаю Сэмюэля за короткие волосы и заставляю запрокинуть голову. Как бы я ни старался держать себя в руках, когда рядом Ленни Примроуз, понимаю, что с каждым днем это дается все сложнее. Что с этим делать, я тоже не знаю.

Ей следовало бы испытывать страх передо мной.

А мне не в коем случае не приближаться к ней.

Похоже, ни одному из нас не известно, что для нас лучше.

– С-слушай, мужик, я ничего такого не хотел, – выдавливает он из себя. – Престон сказал, что все нормально, что она согласна, если мы заплатим. Мы даже не знали, что она такая пьяная, пока не начали. Да и выпила она немного…

– Ах, Сэм. Сэм. Сэм. – Беру его рукой за шею, другой ладонью зажимаю рот. – Это совсем не тот ответ, который я ждал. Я уже знаю, что ты мерзавец, расскажи лучше, кто это все придумал.

Он хмурится, и я вздыхаю, глядя на него.Вот идиот.

– Кому Престон должен денег?

Медленно убираю руку, и он хватает ртом воздух.

– Мистеру Примроузу! Тому. Он одолжил Престону денег на какой-то деловой проект или что-то в этом роде, а Престон их п-потратил. Сумма была очень большой. Огромной. Столько он никогда бы не получил за свою шлюху.

От его слов ритм моего сердца сбивается, толчками посылая в вены ледяной поток.

Все, конечно, зависит от суммы, но, скорее всего, Том собирался использовать Престона в какой-то своей схеме. Возможно, отмывании денег или вложении, что потом привело компанию к банкротству и обесцениванию активов. Этот сценарий уже проигрывался лет десять назад, я сам видел, только игроки были другие.

На этот раз не надо уничтожать больницу. Нет несчастных пациентов, которым приходилось спасаться самим, и выплат от страховой после пожара.

И нет на этот раз рядом моего отца, которому отведена роль простачка.

Но есть я.

Если Том решил разжечь пламя войны, я только за.

На этот раз мое участие значительнее, я могу больше его заинтересовать.

Я раздраженно отталкиваю Сэмюэля, поднимаю с пола пистолет и целюсь ему в лоб. Он морщится, и на лице появляется множество складок. По ним стекают слезы.

Черт бы побрал эти слезы.

На мгновение появляется желание закрыть глаза и подождать, пока они высохнут. Хочется попробовать несколько из них на вкус и проверить, так ли они хороши, как выглядят.

Конечно, я этого не делаю, это было бы глупо.

– Мужик, что за фигня? – визжит он и трясет руками в браслетах. – Я же ответил на твои вопросы. Отпусти меня!

– Жаль, но твои ответы меня не порадовали. Но подумай и вновь изложи свою позицию. Бог может проявить снисхождение к твоей бедной душе.

Бах.

* * *

– Слушай, почему ты не спишь со мной в спальне?

Отрываю взгляд от меню доставки китайского ресторана и перевожу на стоящую в дверях Ленни. На голове намотано махровое полотенце, из одежды лишь белый сатиновый халат, подчеркивающий цвет ее загорелой кожи.

Ерзаю на своем диване, заметив, что халат приоткрывает ее ноги ровно настолько, чтобы появилось желание обнажить их полностью.

– Если я говорю, что для нас обоих лучше, чтобы у меня было свое личное пространство, так оно и есть.

Ленни прислоняется к дверному косяку.

– Ты что, всегда перетягиваешь на себя одеяло? Может, прячешь хвост?

– Нет.

– Тогда… Я не понимаю, почему ты спишь здесь, когда совсем рядом есть нормальная кровать. – Она захватывает пальцами кончик пояса, принимается вертеть в руках, глядя в пол. – Ты не хочешь спать со мной?

Чувствую, как просыпается мой член.

– Не хочу спать с тобой или не хочуспать с тобой – совсем разные вещи. Ответ будет зависеть от моего настроения.

– От твоего настроения?

– Конечно.

Я встаю и медленно подхожу к ней. Вижу, как пульсирует венка на шее, и представляю, как приятно было бы ощутить это ладонью. Ощутить удары кожей по мере того, как они будут усиливаться во время ее оргазма.

Не самая лучшая мысль, придурок, если ты не намерен спать с ней.

– Допустим, – продолжаю я и замолкаю на пару секунд, встаю так близко, что вынуждаю ее прижаться к раме за спиной, – у меня был хороший, но трудный день, тогда я бы забрался под одеяло и был паинькой. Возможно, даже позволил себе объятия и легкие ласки, но большую часть времени мы бы просто спали.

Провожу рукой по ее бедру, плоскому животу, поднимаюсь к плечам. Сжимаю ее горло пальцами, расставляю их широко, чтобы ощутить пульсацию.

– А что, если… – она замолкает и смотрит на мои губы, но продолжает резко и неожиданно, – если ты придешь в плохом настроении?

С ухмылкой провожу пальцем по ее губам, задерживаясь на мягкой нижней. Ленни нервно сглатывает, и звук эхом отдается в моем теле. Подаюсь вперед, словно желая продемонстрировать ей.

Я отмечаю каждый ее вдох, каждое мельчайшее движение, меняющееся на лице выражение. Моя цель – определить, когда я перехожу черту. С одной стороны, я ожидаю, что она замкнется, сломается под напором и оттолкнет меня. Возможно, даже попытается – и успешно – напасть с ножом.

Откашливаюсь и веду пальцем по ее горлу до ключицы, большой палец просовываю под халат.

– Если бы я лег в постель в плохом настроении, я, возможно, попытался бы изгнать из тебя нечисть. Привязал бы к кровати, в которую ты пыталась меня затащить, и трахал бы до потери сознания.

– Ты бы меня связал?

Вижу в зеленых глазах интерес. Улыбаюсь, чувствуя, как мой член становится больше.

– Точно. Обернул бы, как рождественский подарок. И неспеша разворачивал. Прикоснулся бы к каждому дюйму тела, и не только руками, ведь надо узнать какой на вкус этот чудесный подарок.

Похожий на Троянского коня, если он когда-то существовал.

Если таким образом Том решил ко мне подобраться, залезть в мои мозги и заставить забыть о мести за отца, не делать то, чего он заслуживает, то…

У него получилось.

Получилось, черт возьми.

Ленни прерывисто втягивает воздух, когда я сдвигаю полу халата, чтобы коснуться кончиком языка соска. С ее губ слетают приглушенные звуки, которые я бы с наслаждением проглотил.

Честно говоря, я бы проглотил ее всю целиком. Я мечтаю насладиться ее телом, остановиться лишь тогда, когда увижу его истерзанным, покрытым пятнами семени, пресыщенным мною, чтобы у нее не было желания искать себе другого даже после того, как закончится действие нашего договора.

– Почему бы тебе не попробовать?