–Няней? Ты серьезно?

Пошевелив бедром, Елена устраивает поудобнее сидящую на нем маленькую дочь Ноэль. Малышка дергает мать за кончики волос, что-то бормочет, потом засовывает в рот кулачок.

Кэл сидит в кресле, откинувшись на спинку, вращая бокал с кубиками льда. Его четырехлетняя дочь Квинси спит, крепко прижавшись к отцу, темные кудряшки прилипли к влажному от пота лбу.

– Извини мою жену, – говорит Кэл и делает глоток из стакана. – Она очень любит, когда на нее смотрят.

О своих старомодных взглядах лучше забыть. Я тру лицо ладонями и выдыхаю.

– Меня будто вышвырнули из привычного мира, я не в своей тарелке.

– Твоя тарелка – заказные убийства. Ничего удивительного в том, что тебе непривычно учитывать, что теперь рядом невеста, о ней надо заботиться. – Елена замолкает и подходит к мужу. Берет стакан из его руки и усаживает ребенка на свободное колено. Малышка тянет руки к лицу отца.

– Я пытаюсь ее поддержать, но она не объясняет, что с ней происходит. Мне известно лишь о плохих отношениях с родителями и о ненависти к бывшему.

– Престон Ковингтон подонок, – заявляет Елена, прислоняется к камину с облицовкой из камня и залпом допивает напиток из стакана мужа.

За годы «Асфодель» был в значительной степени реконструирован, чтобы стать больше похожим не на отель, чем был в прошлом, а на жилой особняк, однако многие предметы интерьера, как этот большой камин и произведения искусства в древнегреческом стиле, сохранились.

После женитьбы и появления детей родителями были приложены немалые усилия для создания уюта, добавлены яркие подушки с орнаментом, игрушки, расставленные в углах почти каждой комнаты. Меня это все бесконечно удивляет, поскольку я помню нежелание хозяина пускать корни.

Этот человек некогда хуже меня относился к возможности выставлять напоказ личное. Теперь же на всеобщем обозрении красуется семейная фотография, где он с женой и детьми на сезонной ярмарке.

Удивительно, как быстро меняется влюбленный человек.

– Ты знакома с Престоном? – спрашиваю я и достаю телефон, услышав сигнал. На экране сообщение от Алистера. Прямо под сообщением от Ленни. С ней я не разговаривал несколько дней после того самогоинцидента.

Я привез ее сюда, но она отказалась выходить из машины, возможно, напуганная моими действиями в отношении ее бывшего.

Но я не стал бы вести себя так резко, если бы не чувствовал ее готовность уехать с ним. После всего, что было между нами той ночью, я не смог бы вынести ее решения остаться сним. Ощущение было таким, словно она залезла мне в глотку и решила вытянуть через нее все кишки.

– Он вращается в одних кругах с моими сестрами из-за его связей с женской половиной кампуса. – Елена возвращает стакан Кэлу, он, в свою очередь, ставит его на журнальный столик, другой же рукой пытается оторвать пальцы Ноэль от своего носа. – Его родители крупные спонсоры Бостонского университета, я думаю, поскольку он тоже его выпускник, по этой причине он частый гость в кампусе. От таких парней, как он, всегда одни проблемы.

– И я помню слухи о том, как он вел себя с Ленни, – произносит Кэл, будто размышляя вслух. Он прижимается губами к щеке дочери и издает «пукающий» звук, который веселит малышку. – Я не слежу за публикациями, но помню, как-то на заседании городского совета меня спросили о их разрыве.

Орехового цвета глаза Елены становятся круглыми. Она смотрит на мужа, постукивая рукой по бедру.

– По какому это поводу ты посещал заседание городского совета?

Кэл передает Ноэль матери и смотрит на ту поверх головы девочки.

– По поводу зонирования участка, купленного много лет назад.

– Не помню, чтобы ты мне об этом говорил.

– Это потому что ты не запоминаешь сказанное, когда мой член внутри тебя, и все же это твое самое любимое время для разговоров.

– Черт. – Я тру уставшие глаза и надеваю куртку. – С вами было гораздо приятнее общаться, когда вы еще не любили друг друга.

– Ты пришел сюда не ради удовольствия, а для того, чтобы повесить на меня заботу о твоей девушке, заставил следить, чтобы она не сбежала и не сделала ничего плохого.

– Оневесте, – выкрикиваю я, сам не понимаю зачем, ведь никто из присутствующих не верит в этот статус Ленни. – Я подумал, ей не помешает иметь подругу. Если она не хочет рассказывать мне, может, будет откровенна с другой женщиной.

– О. – Лицо Елена вытягивается. – Это меняет дело, – говорит она и поджимает губы.

Чуть позже, обговорив все детали с Еленой по поводу пребывания в доме Ленни, я прощаюсь и направляюсь в «Пылающую колесницу».

Алистер уже там, пьет чай в моем кабинете с таким видом, словно все здесь принадлежит ему, и выглядит при этом весьма гармонично.

– Ты хорошо здесь смотришься, брат.

Он посасывает сигару и кивает, глядя на закрывающуюся за мной дверь.

– Запри ее, брат. Наш разговор не для любопытных ушей.

Занимаю кресло напротив, одно из тех, что стоят у моего стола и предназначены для посетителей. Смотрю прямо перед собой и тереблю браслет на руке, ожидая начала разговора.

Алистер откашливается.

– Общество искусств Апланы проведет гала-вечер в галерее. Может ты и твоя будущая миссис захотите прийти?

– Звучит как вопрос, но мне отчего-то кажется, выбора у нас нет.

– Выбор есть всегда, Джонас. – Алистер выдыхает, выпуская в воздух клубы дыма. – Но я очень рекомендую вам пойти. Покажитесь как пара всему обществу, а не только ее семье и нескольким придуркам, которые строчат о вас статейки. Кроме всего прочего, это даст возможность показать моим коллегам, что мы способны выступить единым фронтом.

Мысль о том, что придется выводить Ленни из дома, звучит так же привлекательно, как лоботомия лобной доли, но я не могу признаться Алистеру, что у нас проблемы. За все годы, что я работал на него, я никогда не отменял дела из-за личных проблем, не хочу делать это и сейчас, тем более из-за того, что какая-то девчонка устроила скандал из-за пустяка.

– Похоже, у тебяпроблемы. – Брат откладывает сигару в пепельницу рядом с письменными принадлежностями на моем столе.

Сдвигаю брови и качаю головой. Я все же должен произнести это вслух.

– Если ты о проблемах сексуального характера…

– Конечно, именно о них. Ради всего святого, Джонас, если не хочешь спать со своей принцессой Примроуз, отправляйся в публичный дом. Ты же понимаешь, как важно твое уравновешенное состояние.

– Это стоит на первом месте в твоем списке дел?

– Я хочу сказать, что невозможно мыслить здраво, если вся кровь отливает от головы вниз.

Он проводит рукой по волосам и переводит взгляд на стол перед собой. Вижу, как напряглись мышцы челюсти. В юности мы с Алистером не ладили; он на три года старше, к тому же его мать постоянно говорила гадости о нашем отце по причине, что он бросил ее одну с ребенком на руках.

Мы стали общаться, когда он однажды нашел меня, чтобы попросить «разобраться» с недругом, который создавал ему проблемы в его альма-матер. Поначалу от меня требовалось только что-то по мелочи, например разбить коленную чашечку президенту студенческого братства, поскольку он пытался помешать продвижению Алистера в должности. Или украсть средства фонда, которые обеспечили бы финансовую возможность организации кампании выдвижения брата на пост мэра.

Как часто бывает, мелкие нарушения закона повлекли за собой более крупные. Вместо коленных чашечек переломы ног и отрубленные пальцы, затем я попал в ряды тех, среди которых был мой отец, и убивал по заказу.

Партнер «Примроуз Риэлти», хотя и без зарплаты. Полагаю, он пытался уехать, оказаться подальше от творимых компанией злодеяний, но преступный мир таких все равно не забывает.

И не прощает.

Потому мой отец оказался под ударом, а я попал в руки правосудия. Наши связи и дела открылись, что нанесло ущерб репутации семьи Вульф, имя которой было известно благодаря мне и моему брату.

Возможно, поэтому так велико мое желание исправить ошибки.

Отомстить за то, что наша семья была опозорена.

Резко выдыхаю и поднимаюсь. Брови Алистера взлетают вверх.

– Уже уходишь?

– Мне же надо заняться подготовкой к гала-вечеру.

Я понимаю, что надо отправиться сразу домой и сообщить Ленни о вечернем выходе в свет, но я не могу себя заставить по какой-то необъяснимой причине. Она кроется в появлении неявного, но болезненного ощущения, предательство и страстное влечение одновременно, оно связанно с маленькой куколкой, которую я впустил в свою жизнь.

Я постоянно вспоминаю тот момент, когда она стояла передо мной на коленях, будто смертная, молящаяся богу, о том, как позже пыталась использовать мою же слабость против меня.

Впрочем, откровенно говоря, меня больше всего беспокоит не это.

Меня тревожит ее сопротивление. Желание нападать.

В тот момент она стал совсем чужой, даже больше, чем в ночь, когда мы познакомились. Я пытался соединить это ощущение омерзения и пустоты с теплотой, которую начал чувствовать. Это сводило меня с ума, я бы солгал, сказав, что близость не доводила меня раз или два до края.

Проблема в том, что я с самого начала знал, что Ленни серьезно потреплет мне нервы.

Однако, похоже, я неверно рассчитал, в какой области.