Алистер закидывает ногу на ногу.

Затем меняет позу и вытягивает ноги перед собой.

Делает глоток чая.

Устав барабанить пальцами по подлокотнику кресла в ожидании, я подаюсь вперед.

– Ты позвал меня только для того, чтобы поглазеть?

Он фыркает и проводит рукой по угольно-черным волосам. Они взъерошены и несколько отросли за прошедшие недели, но я стараюсь не отвлекаться и не думать об этом.

Сейчас середина ночи, и не мое дело, чем он занимается в свободное время.

– Разве я не могу пригласить брата на чай? – Он оставляет чашку на разделяющий нас журнальный столик и кладет руки на колени. Вновь закидывает ногу, положив лодыжку на колено, и кладет на нее ладонь.

– Можешь, но я не пью чай, и не в наших привычках болтать и сплетничать, как старушки.

Он бормочет что-то себе под нос, будто напевая, и окидывает взглядом гостиную. Я поступаю так же, разглядываю старомодные обои с маленькими веточками падуба и резные накладки из дерева.

Алистер любит совсем другой стиль, но мэр обязан соблюдать традиции, и, к сожалению, ремонта в его доме не было с начала прошлого века.

– Весьма непочтительно отказываться от чая, знаешь ли.

Молчу, стиснув зубы и подавив желание разбить ему коленные чашечки кастетом, что лежит в кармане моей куртки.

– Я тоже веду себя непочтительно с людьми, от которых требую признания, прежде чем пустить пулю в лоб, но уж как получается.

– Это верно, как уж получается.

Резко поднимаюсь на ноги и прикладываю пальцы к виску, отдавая честь, в знак прощания.

– У меня нет настроения для игр.

– Бога ради, успокойся, Джонас. Ты так остро реагируешь, что я могу решить, будто ты по уши увяз с этой с куколкой Примроуз.

Чувствую, как начинают гореть уши, в груди закипает раздражение. Я и без того едва сдерживался с той минуты, как в бунгало появилась Елена и начала задавать вопросы по поводу моих отношений с Ленни.

Возможно, у нее на то были основания, а вот мне не стоило целовать Ленни. По правде говоря, нельзя потакать своим сиюминутным желаниям.

Это глупо.

И с того момента я мысленно постоянно возвращаюсь в тот момент.

Сейчас мне надо отвлечься. Устраиваюсь на краю кресла и складываю руки на груди.

– Я уже говорил тебе, что не собираюсь ее трахать. Это создаст много ненужных проблем.

– Не сомневаюсь, что так и будет. – Он улыбается, словно это смешная шутка. Я никак не реагирую, просто сижу и жду. Наконец, брат переводит дыхание, опускает с плеча лямку подтяжки и лезет в карман белой рубашки с пуговицами на воротнике.

–Ладно, у меня к тебе просьба.

– Я еще не закончил с твоей предыдущей просьбой.

– Неважно. – Он протягивает листок бумаги, зажав двумя пальцами, и приподнимает бровь. – Это просьба с того света.

– В каком смысле? – Опираюсь локтем на ногу, выдергиваю из его пальцев листок и разворачиваю. Кладу на ногу и разглаживаю, несколько раз кашлянув. Горло сдавливает, напряжение охватывает все тело.

Поднимаю глаза на Алистера.

– Это почерк отца.

Брат кивает.

Прочитываю страницу до конца и переворачиваю, уверенный, что найду продолжение – соображения, инструкции, хоть что-то.

– Это просто список имен.

– Обрати внимание, чьих имен.

Внезапная сухость во рту мешает ответить.

Я не могу, правда.

– Ты же понимал, что все это время я не сам придумывал тебе задания? – Алистер подхватывает пальцами чашку и отпивает немного чая. – Я всего лишь посредник.

Поднимаю на него суровый взгляд, комкая в руках листок.

– Почему я только сейчас вижу этот список?

– Мы сейчас пытаемся поставить все в жизни на свои места, потому я решил, время пришло. Теперь, когда ты близок с семьей Примроуз как никогда, стоит использовать это в своих интересах и отомстить людям, которые способствовали смерти отца.

Перед глазами всплывает лицо папы, светлое, улыбающееся, несмотря на необратимые процессы в жизни. Вина была возложена на него, многолетние связи разорвались, все закончилось смертью по приказу Тома Примроуза.

Но Том принимал решение не один, хотя так всем было бы легче. Доказательство тому – список в моих руках, хотя за годы большинство я уже отработал.

Осознание этого оседает разочарованием в душе. Знай я раньше, какую роль они сыграли в судьбе нашей семьи, возможно, позволил бы себе больше насладиться их смертью.

И все же мне не нравится то, что затеял Алистер.

– Я говорил тебе, что не стремлюсь к мести.

– Я помню, что ты говорил, брат. – Он дергает плечом. – Но я тебе не верю, так и знай. Хотя готов принять, что в этой точке ты готов остановиться.

Вскоре я ухожу, но не раньше, чем он напоминает мне о необходимости думать о его репутации, отмечает, что защита чести нашей семьи возложена на меня.

Будто раньше было иначе.

Я подумываю сразу отправиться домой, надеясь, что смогу утешиться рядом с Ленни благодаря той живости, которая есть в ней, тому, как она пытается меня искушать. Мне не следует поддаваться, ведь я должен ее ненавидеть всем нутром.

К сожалению, сексуальное желание не хочет считаться с ненавистью. Мой член не намерен считаться с чувствами, когда его так настойчиво домогаются.

Вместо дома на пляже я оказываюсь у особняка Примроузов, видимо, решаю сделать все возможное, чтобы не очутиться в постели с Ленни. Я сижу и смотрю на него и вспоминаю день, когда все изменилось, прокручиваю снова и снова, пока не отмечаю стойкое отвращение к самому себе.

Задача моя была проста – зайти в дом, нанести удар и выйти.

Тогда, в прошлом, семья Примроуз не вполне осознавала, как велика опасность, подстерегающая их повсюду; Том занимался не только недвижимостью, но и многими другими незаконными вещами, так и познакомился с моим отцом.

Попасть в особняк было несложно. Я перелез через каменный забор, перерезал кабель, чтобы вывести из строя охранную систему, и взломал замок черного хода, ведущего в кухню.

Во взломе замков и проникновении я уже накопил богатый опыт. Много практиковался еще с отцом и его приятелями. Однако в глубине души все же чувствовал, что не готов к такому серьезному делу.

Гнев подталкивал к действию и добавлял уверенности. Меня надломило горе от потери самого дорого человека, потому я позволил эмоциям затмить разум.

Не думал, как мой арест повлияет на родных, а на тот момент это был только Алистер, тогда студент, будущий политолог. Я же несколько лет работал моделью, в основном для печатных национальных изданий, благодаря чему получил известность на острове и занятие, которому посвящал все время, если не торговал наркотиками и не отправлялся на тренировку с «морскими котиками».

Мы с братом были никем в глобальной системе. И я, конечно, не понимал, как проблемы с законом это изменят.

Но это случилось.

Сейчас, по прошествии десяти лет, я часто задаюсь вопросом, как бы все сложилось, если бы я тогда не поддался жажде мести. Если бы дождался подходящего момента для нанесения удара. Возможно, сейчас не существовало бы империи Примроузов, которые делают вид, что у них на руках меньше крови, чем на моих.

Самое печальное, что я до сих пор не понимаю, что стало причиной неудачи, и это тревожит меня больше всего.

Причины моейнеудачи.

На лужайке у дома загораются светильники, и я воспринимаю это как сигнал к отступлению. Нет смысла начинать военные действия сейчас, ведь на бранче это сделать будет гораздо интереснее.

Меня опять посещает мысль отправиться в дом на пляже. Я даже добираюсь до развилки дороги и останавливаюсь, включив поворотник. Примерный жених будет стремиться проводить больше время с невестой. Хорошо, что я не настоящий жених.

Вздыхаю, даю задний ход, отъезжаю от поворота и возвращаюсь на главную дорогу. Удивительно, почему я испытываю от этого такое облегчение?

Оставляю машину на платной стоянке в паре кварталов от центра города, иду по вымощенным камнем улицам, разглядываю темные витрины, стараясь не смотреть на собственное отражение. В такое время здесь почти никого не бывает, но здания все равно подсвечиваются, вероятно, кто-то решил, что это эффективная мера для безопасности граждан.

Если тьма захочет, она найдет лазейку.

На перекрестке со светофором внимание мое привлекает газетный киоск. Подхожу ближе, беру одно из изданий и просматриваю главную страницу.

«Безудержная светская львица решила остепениться, выбрав в женихи преступника: новая история Ромео и Джульетты на Аплане».

Усмехаюсь и бросаю газету обратно в стопку. Эти писаки хватаются за сенсации, не подозревая, что наша история стара, как время.

Ленни – не героиня повествования Шекспира, скорее она участвует в греческой трагедии, которая только ждет момента, чтобы развернуться.

Но Ленни не догадывается об этом.

Брожу по городу, пока ноги не начинает сводить судорогой от усталости. Вскоре оказываюсь перед бывшим магазином матрасов, расположенном напротив заправки. Окна его заколочены, но я отлично знаю, что внутри кипит жизнь.

Аплана известна экспортом крабов и мяты, но ее преступная сеть обширна и растет с каждым днем.

К этому был причастен и мой отец.

Как и Томас Примроуз.

Он же приложил руку к смерти отца.

Но он не единственный.

Возглавляет список человек, которого я отлично знаю, он часто бывает в публичном доме, который расположен здесь на первом этаже. Можно назвать это лишь предчувствием, но я знаю, что он сейчас внутри. Я знал это еще до того, как вошел.

Нахожу кастет в кармане, вставляю пальцы в отверстия и сжимаю в кулак. Достаю и разглядываю металл, любуясь клеймом Вульфов.

Я превращу его в кровавое месиво и оставлю послание тем, кто увидит тело, дам понять, что не закончил.