Зачатие моих братьев было случайным.

Меня же запланировали.

Стратегический шаг для пользы «Примроуз Риэлти», и только.

Всю жизнь я провела рядом с родителями, меня расхваливали, демонстрировали всем, дабы добиться симпатии общества и выглядеть в его глазах гуманными людьми. Фирма родителей была семейным бизнесом, и мое лицо стало центральным в глобальной пиар-компании.

Когда вся эта суета вокруг чудесного ребенка поднадоела публике и перестала приносить пользу, они приступили к сотворению моей личности.

Лепили и отшлифовывали, пока на поверхности не остались лишь радость и восхищение – то, на что нравилось смотреть публике, нравилось видеть на страницах журналов и в вечерних новостях.

А если люди довольны и смотрят с интересом, значит, они будут платить и таким образом поддерживать бизнес.

С ним было связано все – и мое медленное падение в безумие, и покушение на папочку.

В центре всего только «Примроуз Риэлти».

Это и был настоящий ребенок в семье, единственное, что имело значение для родителей.

Потому я совсем не удивлена приглашению от папочки на бранч в ресторане на пристани, что между северной и южной частями острова. Я ведь некоторое время была отлучена от святая святых, и СМИ, я уверена, рыщут в истерике информацию, куда я пропала и что произошло.

Я открываю дверь забрать у курьера приглашение и натыкаюсь на незнакомую женщину. Она стоит у входа, подняв кулак, словно собиралась постучать.

Я взвизгиваю от неожиданности, женщина, отпрянув, прикрывает ладонью темноволосую голову младенца в переноске у нее на груди.

– Господи Иисусе, – шепчет она и прерывисто выдыхает.

Она хмурится, отчего на лбу появляются морщины, но я отмечаю, что она, скорее всего, ненамного старше меня. У нее красивые темные волосы, ниспадающие на плечи, и карие глаза. Женщина окидывает меня острым взглядом, и мне внезапно становится неуютно в облегающей тело пижаме.

– Ты не Джонас, – мягко и с легкой хрипотцой произносит она. У основания шеи замечаю фиолетово-желтые пятна, полускрытые вырезом.

– Э-э-э… – выдавливаю из себя я и нервно усмехаюсь, приглаживая рукой волосы. – Пожалуй, нет.

Женщина склоняет голову и оглядывает меня с интересом.

– В другой ситуации я бы с удовольствием постояла здесь еще и попыталась угадать, но не могла бы ты позволить мне воспользоваться туалетом? Если я не попаду туда в ближайшее время, случится катастрофа.

Я молчу и принимаюсь нервно теребить пуговицу у ворота топа. Джонас не раз говорил, что незнакомцев нельзя впускать в дом, его голос и сейчас звучит в голове, но я не представляю, что сказать этой женщине. Я с ней не знакома, но она явно знает хозяина дома, распространяется ли правило на таких людей?

– Хорошо. – Отступаю в сторону, позволяя ей пройти. Женщина с места переходит на бег. – Ванная комната рядом с…

Она уже сворачивает за лестницу, через секунду хлопает дверь. Слишком уж быстро она передвигается, учитывая, что к ее груди привязана переноска с ребенком.

Возвращаюсь в дом и заглядываю в кухню – я как раз там убиралась, когда явился курьер с приглашением. Встаю рядом с островом и начинаю собирать разбросанные по столешнице коробки и целлофановые упаковки от не самой полезной еды, старательно прогоняя мысли о том, что успела бы еще что-то съесть, прежде чем женщина выйдет из уборной. Мне удается убрать половину мусора, когда замечаю незваную гостью, она приближается, подтягивая выше потертые джинсы.

– Почему никто заранее не предупреждает о послеродовом недержании? – спрашивает она, останавливаясь в дверном проеме. – Шесть лет назад я могла бы терпеть всю ночь, а теперь в состоянии добраться только из «Асфоделя» до пекарни «Кико» в центре города.

«Асфодель». Почему название кажется мне знакомым? Я размышляю, выбрасывая в мусорное ведро последние доказательства обжорства, оставшееся съестное убираю в шкафы.

Перевожу взгляд на младенца и хватаюсь за остров оттого, какая резкая боль пронзает живот и начинает подниматься вверх по спине.

Словно почувствовав, что мне не по себе, женщина улыбается и поглаживает малыша по голове.

– Кстати, меня зовут Елена. Наверное, стоило с этого начать.

И тут до меня доходит, что передо мной Елена Андерсон, жена скандально известного доктора, имеющего немалую собственность на острове Аплана. Дом и отель на юге – та часть, которую папочка не один год пытается заполучить, но доктор Андерсон успешно сопротивляется.

Как и у Джонаса, у него определенная репутация среди местного населения, но, в отличие от моего якобы жениха, об этом никто не позволяет себе говорить открыто. По крайней мере, там, где могут услышать другие.

– Судя по выражению лица, ты только сейчас поняла, кто я. – Елена с усмешкой указывает на меня пальцем. – И кто мой муж. Значит, напугана до чертиков.

Я мотаю головой.

– Вовсе не напугана. Просто… это все неожиданно.

– Что ж, тогда нас таких двое.

Хлопает задняя дверь, и через мгновение появляется Джонас. В руке у него пистолет, и он быстро движется к кухне. Заметив нас, он выдает тихое ругательство и хмурится.

– Черт возьми. Я думал, ты поняла, что пускать в дом никого нельзя.

Кожа вокруг одного глаза приобрела три оттенка фиолетового, белок красный из-за лопнувшего сосуда.

– Если честно, я ее вынудила, – объясняет Елена, – пригрозила, что описаюсь прямо на пороге.

Джонас убирает пистолет под куртку, проходит к раковине, берет мочалку и принимается тереть под струей руки. Повернувшись, смотрит на меня здоровым глазом.

– Все равно не стоило ее впускать. Думаешь, решетки здесь на окнах для того, чтобы ты не смогла убежать?

Я прищуриваюсь, раздраженная тем, что он сразу мне все не объяснил.

– Может, следовало все рассказать заранее? И да, можешь счесть меня ненормальной, я так и решила.

– Точно ненормальная. – Он ворчит себе под нос и отворачивается, чтобы умыться.

Взгляд Елены перемещается с одного из нас на другого, затем она вскидывает бровь и произносит:

– Джонас, ты не познакомишь меня со своей гостьей?

– Она не моя гостья, – парирует он и замолкает, словно обдумывая, что еще сказать.

Я вздрагиваю от внезапной нервирующей мысли, насколько близкие у них отношения. Елена сочла возможным прийти сюда и попросить воспользоваться ванной, и, похоже, внешний вид Джонаса совсем ее не удивляет. Интересно, в какие еще тайны он ее посвящал? – Она моя… невеста, – наконец добавляет он, и от этих слов на меня накатывает новое, очень странное ощущение.

Елена коротко хохочет.

– Смешно.

Джонас поворачивается к ней и смотрит прямо в глаза.

– Я не шучу.

На несколько секунд повисает тишина, затем Елена издает странный звук, похожий на всхлип. Затем приглушенно вскрикивает и закрывает ладонями уши ребенка.

– Ты помолвлен? Давно?

– Неважно.

Она резко откидывает голову, будто от удара.

– Это очень важно, болван. Кэллум знает?

– Андерсон больше мне не начальник, я не счел нужным ему сообщать.

У Елена отвисает челюсть, я вижу, что ответ ее шокировал, но не понимаю причину. Она поворачивается ко мне, и я пожимаю плечами в ответ на немой вопрос.

– Все случилось недавно, – добавляю я, не обращая внимания на многозначительный взгляд Джонаса. Затем я опускаю голову и принимаюсь разглядывать ребенка, горло сжимается, когда вижу, как сладко он зевает.

– Прости мне такой вопрос, – Елена прищуривается и оглядывает мои пальцы, – но где же кольцо?

Я сглатываю.

– Дело в том, что… помолвка была недавно…

– Недавно… Или она фиктивная.

Я замираю, а Джонас приглушенно стонет, закрыв ладонью больной глаз. Вижу сбитые костяшки руки с запекшейся кровью и морщусь, слушая вызванные болью звуки.

– Тебе нужны доказательства, Елена? Так? Хочешь, чтобы я трахнул ее у тебя на глазах? Да, я знаю, что вы с Андерсоном увлекаетесь этим чертовым вуайеризмом.

Елена выдает несколько сдавленных звуков, откашливается и произносит:

– Я всего лишь…

Джонас не слушает ее, в несколько широких шагов встает рядом со мной, притягивает к себе, положив руку на голову, и впивается губами в мои губы. Шея болит от неудобной позы, приподнимаюсь на цыпочки, чтобы ослабить давление. Кладу ладони ему на грудь и сжимаю пальцами ткань рубашки под курткой, ногти несильно впиваются в кожу.

Одна из ладоней с шумом опускается на столешницу за моей спиной, от неожиданности я подпрыгиваю и едва удерживаю равновесие. Джонас подается вперед, прижимается ко мне всем телом, и от нового ощущения я резко выдыхаю.

Я чувствуюкаждую часть его тела.

Он кладет руку мне на шею под подбородком, проводит пальцами немного ниже, а потом сжимает. Не перекрывая доступ воздуха, но все же достаточно сильно, чтобы вызвать легкое волнение. Я издаю слабый стон, и Джонас раздвигает мои губы кончиком языка.

Ощущаю вкус кофе и мяты, а еще нечто, похожее на кровь. Язык мой приходит в движение, наслаждаясь возможностью получить сексуальное удовольствие, которого я была лишена так долго, что не пугает даже близость с убийцей, которого к тому же я совсем не знаю.

Джонас хрипит и трется о меня, отчего сконцентрированное внизу живота возбуждение резко увеличивается в разы, это похоже на удар током.

–Ладно, ладно, я поняла. – Сквозь толщу тумана до меня долетает голос Елены, я отрываюсь от губ Джонаса и смотрю на нее через плечо. – Боюсь, опять забеременею, только наблюдая за вами.

Джонас отскакивает от меня, словно обжегшись, кивает и откашливается.

– В следующий раз никогда не ставь под сомнение мои слова.

Женщина закатывает глаза и направляется к выходу. Джонас идет следом. Я стараюсь не прислушиваться, но шепот их настолько громкий, что в этом нет необходимости. Несколько раз моргаю, вытираю рот тыльной стороной ладони, провожу по волосам, погрузившись в них пальцами.

Он спрашивает, зачем она пришла, она отвечает, что заезжала на фермерский рынок, захотела в туалет и вспомнила, что муж упоминал о моем переезде в бунгало. Уверяет, что никому не расскажет. Потом они тихо прощаются, и дом вновь погружается в тишину.

Вернувшись, Джонас молча, лишь тяжело вздохнув, забирается на стул у острова. Беру полотенце, кладу в него пакет со льдом и прикладываю к его глазу.

Он резко втягивает воздух и морщится. Замечаю, что первым его желанием было оттолкнуть мою руку, но он сдерживается.

– Неудачный день?

Он пожимает плечами.

– Бывало и получше.

Мы стоим так секунду, вторую, никто не произносит ни звука. Замечаю, как припухли его губы от поцелуя, кожа покраснела. Интересно, он все еще думает о том, что между нами было?

С трудом сдерживаюсь, чтобы не спросить, что произошло. Откуда он знает Елену и ее мужа. Теоретически нам следует лучше узнавать друг друга, но он предпочитает никого не пускать в свою полную тайн жизнь. Несколько дней назад он предложил мне сходить куда-то вечером, до этого каждый день он возвращался поздно и спал на диване.

А уходил до моего пробуждения.

Я помню, что отношения у нас фиктивные, но ведь не наедине. И мы не притворяемся, не играем роли, когда нас никто не видит. Почему же он так себя ведет?

Перевожу взгляд на приглашение, медленно протягиваю руку и беру его со столешницы. Джонас следит за каждым моим движением. Плечи напрягаются, когда он бросает взгляд на конверт.

– У меня идея.

Он выпрямляется и закрывает глаза.

– Слушаю.