Шри-Ланка, 2019 год
Дама опаздывала. Я несколько раз глянул на часы; подождем. Дело стоящее.
Дверь резким толчком открылась, и в кафе уверенно, даже повелительно, вошла она. Та, кого я ждал, обвела помещение внимательным взглядом. Заметив меня, тут же улыбнулась. Точнее, расплылась в улыбке, тягучей, как кленовый сироп. Невысокая, темнокожая, в цветастой блузе. Духами ее заполнилось все небольшое помещение претенциозной кафешки. Местечко а-ля «лучшие дома Европы» с хрустальной люстрой, но дешевыми стульями и почему-то ориентальной посудой.
– Мистер Диггер? – спросила она, подойдя ко мне. Нависла сверху, как кокос, грозящий упасть с пальмы.
Я улыбнулся. Встал, отодвинул для нее стул. Чисто джентльмен.
– Просто Дик, – учтиво поправил я ее и сел напротив.
– Сави, – она протянула руку. Вместо того чтобы пожать, я прильнул губами.
– О, мистер Диггер, у нас так не принято, – преувеличенно назидательно сказала она.
– Не хотел вас смутить, Сави, – ответил я и откинулся на спинку стула.
Было жарко. Мой льняной пиджак цвета мокко поджимал в районе бицепса и спины. Но снимать его нельзя. Важно производить «правильное» впечатление.
– А вы такой же, как на фото, мистер Диггер. Даже чуть лучше, – улыбнулась она. – Яхты, кабриолеты, бизнес-джеты. Кто вы, мистер Диггер?
– Это все пыль в глаза, для того чтобы девочки на меня клевали, – немного позевывая, сказал я. Посмотрел по сторонам. Кругом одни респектабельные ланкийцы. Сам я себе показался среди них великаном. Этот смуглый народец все как с куста, ниже меня на голову. Парочка полных смуглянок с завистью (хотелось бы думать, что с завистью), кидали на нас с моей визави любопытные взгляды.
– Не скромничайте, – вставила Сави. – Я вижу, вы не из выдумщиков и пустоплетов.
– Говорю чистую правду. По долгу службы вожу яхты и кабриолеты, – улыбнулся я.
Из открытого настежь окна донеслось легкое дуновение ветра, несвойственное для Азии. Резко потемнело и сплошной стеной полил дождь, серый, как из ведра поломойки. Он барабанил по крыше и подоконнику, а крупные капли запрыгивали в зал и шлепались увесистыми блямбами на скатерть и пол.
– И кем же вы служите? Спецагентом? – пытаясь перекричать ливень, спросила Сави.
– Вышибалой, – засмеялся я и показал бицепс.
– Впечатляет. Только я вам все равно не ве-ерю, – игриво протянула она слово. – Но оставим это на потом. – Сави махнула ручкой и подозвала официанта.
Тот только того и ждал. Выскочил из-за барной стойки. Мне не понравилось, что та была выложена мелкой плиткой «кабанчик». Тут лучше бы мозаичная, квадратная. И обязательно матовая, не глянец.
– Банановый ласси, – приказным тоном заказала моя спутница. И обратилась ко мне, уже елейным: – А вы что будете, Дик?
– Содовую.
Расторопный официант удалился и через несколько минут вернулся с напитками. Поставил ласси перед дамой. Хотел откупорить мою бутыль, но я не позволил. С кое-каких пор исключительно сам открываю свои напитки. Плеснул газировку в стакан. Пузырьки поползли по стеклу вверх.
– Любите блондинов, Сави? – давя искреннюю улыбку, спросил я.
Она удивилась моей прямоте, но ответила:
– Да, есть такая слабость. Не обязательно блондинов. Но таких вот, крупных викингов. – Сави встряхнула тяжелыми черными волосами. – А вы любите брюнеток?
– Люблю всяких.
Дождь вымочил всю площадку в зале у раскрытого окна. Столик и стулья. Меня это раздражало. Раздражало, что никто тут не печется о состоянии материалов, а между тем влага не полезна ни древесине, ни хорошему текстилю, тем более такая, как ланкийский дождь, который до того сер, что, кажется, поливает прямо из сточной канавы.
– Вы не пытаетесь понравиться, Дик. Это подкупает, – сказала Сави.
Я отвлекся от текстиля и от дождя. Ее комментарий особенно умилял, потому что понравиться тут пыталась именно она. Я расправил плечи. Пиджак затрещал на спине. Всегда у меня шов сзади расходится через пару-тройку месяцев носки. Издержки профессии.
– Часто ходите на свидания через приложения для знакомств? – спросил я и коснулся ланкийки ногой под столом.
Она не отдернула своей. Томно уставилась на меня и закусила губу. Славно, Сави-Сави, птичка моя, цап-царап.
– Не так чтобы часто, но хожу, – ответила она, жеманничая. – Чаще просто пролистываю кандидатов. А тут увидела вас, мистер Диггер, и не устояла.
Моя внешность часто располагает дам. Тут или пан, или пропал. Кто-то любит скандинавских блондинов, кто-то терпеть не может. Сави, очевидно, любила.
– Не боитесь? – спросил я.
– Чего? – вскинула она нарисованные дугой брови и втянула пастозный ласси через трубочку.
– Незнакомцев.
Уже через сорок минут мы покинули раздражающую кафешку со спорным дизайном и поехали к ней. Женщина жалась к моему бицепсу, ухватив его обеими руками, наглаживая так, будто это лампа Алладина. У входа в дом она изобразила недотрогу, но, когда я захотел откланяться, тоже, конечно, играя, – сдалась. Отворила вход в подъезд, и мы поднялись к ней.
Дом у Сави был приятный, почти хай-тек, но кое-где можно было заметить азиатчину. Странные деревянные скульптуры из массива в пестрых бусах. Яркие картины с блестками – может, подарки родственников, а может, проблески собственного вкуса хозяйки.
– Я в душ, – сказала она, желая быстрее перейти к делу. Кажется, эта особа не привыкла ждать и подчиняться. Вот тебе и восточная женщина.
Я плюхнулся на диван. Ее ноутбук стоял открытым на журнальном столике. Ударил по клавише, но лэптоп запросил пароль. Ладно.
Фея выпорхнула через пару минут, в шелковом халатике персикового оттенка. Играла концами пояска, словно школьница, она предлагала стать участником ее озорства.
Я встал. Притянул к себе.
– Вы невероятно сексуальны, мистер Диггер, – сказала Сави и уселась на меня сверху. – Ваши волосы как день, мои – как ночь. Мы – как лед и пламень, – шептала она мне на ухо банальщину, влажно дыша.
Я чуть отодвинул настырницу:
– Может, не будем спешить? Посмотрим что-то такое, что заводит? – Я кивнул на лаптоп.
– О, вы недостаточно заведены, мистер Диггер? – Она надула пурпурные губки.
– Мне нравится, когда там начинают, а мы продолжаем. Такая игра.
Я дотянулся до ноутбука одной рукой, взял его с журнального столика и поставил рядом с собой на диван. Сави ласкала мне волосы, и то открывала, то закрывала глаза.
Увидев, что я жду пароль и занес пальцы над клавиатурой, сказала:
– Ты такой выдумщик, Дик. Ну ладно. Пароль – дата моего рождения: 12.06.1988. Запомни, может пригодиться. И, если что, я люблю красные розы, черный шоколад и драгоценные камни.
– Определенно пригодится, – улыбнулся я. Ввел цифры, и экран гостеприимно загорелся. Заплясали перед глазами иконки десктопа. Славненько.
Сави занималась моим ухом. Усердно лизала его и шептала непристойности.
Я приподнял ее за подмышки, как ребенка, уложил на диван и сел сверху.
Она улыбнулась:
– А как же горячие видео? Ты решил сразу перейти к делу? – спросила она и будто случайно скинула краешек халата, обнажив плечо и полную, лоснящуюся грудь. Я погладил ее, немного сжав сосок, и потянул поясок с талии. Она довольно откинула голову назад. Я пропустил край пояса под ее волосами и вокруг шеи. Раз, и еще раз.
– Ты не против? – спросил я ласково. – Люблю такое.
Она покорно кивнула. Покорность идет женщинам. Впервые за все время я действительно возбудился. Одной рукой чуть сильнее придавил ее грудную клетку к дивану, второй стал осторожно стягивать пояс. Атласная ткань приятно играла в руках. Сави удивленно уставилась на меня. Ее лицо потеряло надменное выражение и стало беззащитным. Я продолжал стягивать поясок. Не хотелось, чтобы кончилось быстро. Сам я был уже почти на пике. Она закашлялась и замахала руками. Теперь только что-то поняла.
Я лег на нее всем телом и зашептал на ухо:
– Тихо-тихо, девочка, тихо.
Она дергалась подо мной, и это будоражило. Интенсивные сокращения. Не так долго, как хотелось бы, но как есть. Почти так же выкручивало от судорог Лауру Арчер под воздействием тока. Видел ту процедуру. Несколько недель провел, покуривая, под окнами Ангоды, пока собирал информацию. Это возбуждало.
Через минуту-другую дело было кончено. Сави так и застыла с удивлением на лице. Мол: «А что, клубнички не будет? А как же я? А как же мне?» Я рассмеялся: хорошая вышла шутейка. Жаль, ее разделить не с кем. И почему это нам, людям, вечно нужно чье-то одобрение? Не самодостаточные мы существа!
Я встал, потянулся. Размял онемевшие руки. Мышцы приятно расслабились после напряжения, как после хорошего жима от груди.
– Извини, Сави, я бы с радостью с тобой продолжил. Но дела, дела.
Хотелось чего-то выпить. Подошел к кухне, налил себе воды. Столешница из искусственного камня не ахти. Цельный мрамор был бы куда лучше. Огляделся: белые стены, серые шторы, полы под дерево. Все бы ничего, но ламинат портит картину. Лучше бы массив. Стиль, он же в мелочах. В качественных материалах. В эстетике поверхностей.
– А ты была очень плохой девочкой, – погрозил я пальцем хозяйке дома.
Она смирно лежала на диване. Одна рука ее неестественно свисала. Только эта поза и выдавала в ней то, что это не послеполуденный сон.
– Не зря же я тебя предупреждал про незнакомцев, Сави!
С радостью я скинул пиджак. Тот вымок от пота. Глянул на себя в зеркало, что уютно устроилось меж двух окон. Без этого скафандра я, конечно, совсем головорез. А в нем хоть на человека похож. Спасибо льну и оттенку мокко. Натуральные ткани хорошей выделки добавляют респектабельности. Это как с интерьерами. Нельзя думать, что повесишь гардины из дешевой органзы – и получишь роскошное убранство. Целое всегда в мелочах.
Я подошел к дивану, присел рядом с Сави. Глянул еще раз на нее и подумал: «А глаза – сильная ее сторона». Черные, бархатные, как ночь. Про такие обычно говорят – «с поволокой». Прикрыл их, чтобы не таращилась. Чуть сдвинул тело вглубь дивана и уселся поудобнее. Положил ноутбук на колени. Для начала надо было проверить отправленные письма.
То, что я увидел, мне не понравилось. Сави написала запрос в Ассоциацию психиатров Соединенных Штатов насчет доктора МакКелли. И в отдел, который занимается международными случаями психиатрии. А еще в консульство, насчет перевода Лауры Арчер в местную тюрьму. Да, я переборщил с той жирной умалишенной, которая избила Арчер. Зря я ее повесил. Иногда мой трудоголизм играет со мной злую шутку. Сколько раз обещал себе делать ровно столько, сколько полагается. Без переработок. Но опять не удержался. Перфекционизм, будь он неладен. Именно после этого Сенанаяке как с цепи сорвалась. А может, из-за докторишки. Слишком красивый, паразит. А наша дамочка падка на мужиков и эгоцентрична до чертиков.
Ладно, думать, где именно были допущены тактические ошибки, сейчас бессмысленно. Я прикинул, что в запасе у меня несколько дней, чтобы все уладить. И написал с электронного адреса Сенанаяке письмо в Ангоду. Затем приложил палец безотказной Сави к детектору отпечатка на смартфоне. Почистил всю инфу о себе и нашей встрече. Заночевал там же, у нее. Но, конечно, не на диване, а по-человечески, на кровати. Сави не была против. Уступила гостю постель. Утром принял душ. Загрузил стиралку. Подтер пальчики. Порылся в гардеробе. Наудачу нашел мужской докторский халат. Тот, конечно, тоже был мне маловат в бицепсе и спине. Но если не застегивать, сидел сносно. Видно, наша Клеопатра сохранила вещицу от кого-то из коллег-любовников.
В Ангоде меня уже ждали. Письмо с электронной почты и белый халат все двери передо человеком открывают. Никому и в голову не пришло посмотреть документы. Доверчивость – бич нашего брата. Антилопы в саванне не так тупы, как человек, который потерял бдительность. И к чему тогда, скажите, этот хваленый и самый развитый среди всех млекопитающих мозг?
– Кирана Махатхир, – представилась старшая сестра. Она ждала меня, стоя на ступеньках главного корпуса у развесистого дерева. Принимали «важного гостя» на высшем уровне, в старинном здании, похожем на Хогвартс. Те бараки, где держали пациенток, ни в какое сравнение не шли с хоть и обшарпанным, но все же зданием. Не коробком.
– Главный врач отделения Сави Сенанаяке отправила срочный емейл, – начала Кирана, сопровождая меня в кабинет для особых случаев. – Написала, что вы сегодня приедете по поводу американской пациентки, доктор Диггер. Очень рады принимать вас. Наша больница – самая крупная в Шри-Ланке и самая прогрессивная.
Я кивал на каждое слово и сосредоточенно морщился:
– А доктор Сенанаяке будет? – спросил я беззастенчиво, прекрасно зная ответ на этот вопрос.
– Нет, у нее конференция на два дня. Но скоро подойдет доктор МакКелли. Ваш соотечественник. Он как раз занимается пациенткой Арчер.
Я опять кивнул. Кирана недоверчиво окинула меня взглядом. Полагаю, выглядел я слегка нелепо. Представьте Дольфа Лундгрена в образе доктора. Или Шварценеггера в образе губернатора. Ах да, Арни актер получше, поэтому в целом справился. Я же, как мог, придавал лицу интеллектуального снобизма. Разбираться в качестве материалов не то же самое, что докторская степень.
Кирана ввела меня в просторный кабинет с большими окнами и деревянными панелями на стенах. Кажется, то был крашеный дуб. Откланялась, оставила одного. Пообещала, что скоро ко мне присоединится МакКелли. А он-то мне и нужен.
Доктор пришел через минут двадцать. За это время я успел определить, что деревянные панели на стенах никакой не дуб. Судя по маслянистой поверхности и текстуре, то был тик. И как это я сразу не понял?! Только этот влагостойкий материал мог продержаться долго в здании колониальной эпохи, еще и в тропиках.
МакКелли уставился на меня в удивлении, застав за тем, как я любовно наглаживаю тик, пытаясь понять, подлежал он недавнему ремонту или сам по себе так хорошо сохранился. Подал мне руку, все еще внимательно разглядывая.
– Чем могу? – спросил он. – Доктор..?
– Диггер. Доктор Дик Диггер, – ответил я с самой искренней улыбкой.
– Никогда не слышал. – МакКелли усиленно пожимал мою руку, внимательно вглядываясь в лицо.
– Ничего страшного, присядем. – Я пригласил его жестом сесть, так, будто этот кабинет был моим.
МакКелли сел. Я прошел к широкому столу и разложил папки с историей болезни Арчер, которые оставила мне Кирана Махатхир. В окно второго этажа заглядывала безудержная зелень. Как ланкийцы работают в обстановке отпускных декораций круглый год? Все эти пальмы, шум прибоя и палящее солнце. Из-за них все казалось каким-то несерьезным, наигранным. Хотя нет, не из-за них! Чуть не забыл, что самый ненастоящий тут я.
Собственная шутка развеселила меня, и я усмехнулся. МакКелли тут же напрягся.
– Слушайте, не знаю, что там понаписала доктор Сенанаяке, но только я должен сказать, что пациентка Арчер нуждается в дальнейшем лечении и ни в коем случае нельзя переводить ее в тюрьму. Для ее психики это будет губительно, – начал МакКелли с нападения.
– Знаю, знаю, коллега, вы так не волнуйтесь, – успокоил я его вкрадчивым голосом. Подмигнул и добавил: – Я за этим сюда и приехал. Чтобы помочь Лауре Арчер с вашей помощью отсюда выбраться.
– Выбраться, но как? – пробормотал МакКелли, который до этого кивал, соглашаясь с каждым моим словом.
– Да, выбраться. Улизнуть, сбежать. Как вам больше нравится, – улыбнулся я.
– Но… – заморгал МакКелли, – я не понимаю! Что вы такое говорите? Если только законными способами. Вы же о законных способах? – затараторил он, перебивая сам себя. – Я никогда не преступаю закон и…
– Выуже, доктор МакКелли. – Мне доставляло особое удовольствие сбивать с него спесь. Я сел на кресло мягкой кожи, и оно приятно скрипнуло подо мной. Сложил пальцы у лица, как делают врачи в кино.
МакКелли нахмурился:
– Что, простите?
– Уже преступили закон, – развел я руки в стороны, так, будто радушно принимал его в объятья греха и порока.
– Но как?
Надо было видеть это смазливое бородатое лицо с подергивающимся глазом. Люблю свою работу за такие моменты.
– Тем, что приехали сюда по собственной инициативе, наплевав на заведенный порядок. Чем вас так впечатлила Лаура Арчер, что вы сорвались с насиженного места и ринулись через половину земного шара? Корысть или, быть может, вы влюбились в нее по газетным фото? – куражился я, покручиваясь в кресле.
– Да что вы несете? – вскочил МакКелли.
– Я говорю то, что напишут в газетах, – пожал плечами я.
– Каких газетах? – Доктор попятился назад и уронил стул, принялся дергать ворот рубашки, так, будто она его душила.
– Не бедокурьте, доктор. Присядьте, поговорим как взрослые. – Я выдержал паузу. – Во всех. Всех газетах. Понимаете?
– Я не понимаю. – МакКелли поднял стул и на дрожащих ногах сел на самый его краешек. – Меня пригласила сюда Ассоциация психотерапевтов Соединенных Штатов – заняться сложным делом международного уровня, – тараторил он, то ли убеждая себя, то ли перепроверяя информацию в голове. В любом случае выглядело это довольно жалко.
– Не верь глазам своим, – ответил я. – Кто вас пригласил, одному богу известно, доктор МакКелли. А вы увидели то, что захотели увидеть. Ничего не проверили. – Я растягивал слова и поглядывал на МакКелли искоса. – Прыгнули в самолет по оплаченным непонятно кем билетам. А все почему? Потому что мните себя такой значительной фигурой, что вас даже не насторожило, почему это для такого дела выбрали именно вас и почему вообще наша великая страна занялась этой Арчер. Вы как дитя, доктор. Честное слово. Но теперь у вас только один путь – сотрудничать.
Я встал и распахнул окно. Хотелось проверить, насколько хорошо работают ставни, не иссохло ли дерево. Ставни меня не подвели.
– Я сейчас же вызову охрану, – процедил МакКелли.
– Охрана, охрана! – прокричал я наиграно тоненьким голоском, прямо в тропические кущи Ангоды. Повернулся к доктору и покачал головой: – Не стоит. Сегодня я ночевал у нашей общей знакомой Сави. И оставил у нее дома пару кружек.
– Каких кружек? – не понял доктор.
– Ну, тех, из которых вы вчера пили кофе на отделении. Она еще сказала: «Ой, такие же, как у меня дома». А это они и были, – пожал плечами я, радостно улыбаясь своей находчивости. – А ночью я вернул их на место, но не помыл.
– И что?
– А то, что Сави, после ваших с ней утех этой ночью, не проснулась. Убита. Понимаете, доктор? Задушена.
– Наших с ней утех? Но мы… никогда не… Убита? Задушена?
– Да, совершенно и бесповоротно мертва. – Я снова плюхнулся в кресло и закинул обе ноги на стол. Его было не жалко, паршивое ДСП в пластике.
– Я ничего не понимаю, – мямлил доктор.
– Вам нужно понять одно, МакКелли: у вас есть единственный шанс, чтобы ваша подтянутая задница не оказалась в тюрьме. Это сотрудничать со мной.
– Вы психопат, зачем вы это…
– Поболтаем об этом чуть позже? Сейчас у нас мало времени, доктор. – Я встал и принялся собирать папки со стола. – Вы должны подписать документы на отправку Лауры Арчер. Организовать транспорт. Сказать, что мы с вами будем ее сопровождать в посольство на дознание. Они только рады от нее избавиться. А когда мы покинем территорию Ангоды, с меня новые документы для вас и Лауры и трансфер с острова в безопасное место. Идет? – Я сунул ему папки.
– Кто вы? Зачем вы все это делаете? – не унимался МакКелли.
– Скажем так, не по своей инициативе я этим занимаюсь. Это все, что вам пока надо знать.
– Вы разрушили мою жизнь, – прошептал МакКелли. – Почему я? Почему вы решили разрушить именно мою жизнь?
– Честно?
– Да, пожалуйста. – Он ухватил свою голову за лоб и машинально растирал виски.
– Вы разрушили ее сами, доктор. Такие письма, как вам, были отправлены многим психиатрам. Но одни перепроверили информацию, другие не обратили на них внимания, потому что жили свою предсказуемую профессиональную жизнь. Но только вы поверили во всю эту белиберду, захотели приключений или, не знаю, славы и полетели сюда. Я уже говорил, всему виной ваше тщеславие, доктор. История о невесте-убийце – Лауре Хитченс, Тейт, ныне Арчер – да только ленивые газеты о ней не писали. Вас можно понять. Но теперь нет смысла убиваться. Я, как Фея Крестная, даю вам шанс на новую жизнь, с новыми документами, в новой стране. А может, и с новой любовью. У моего клиента нет на Арчер планов интимного характера. Так что, если она не будет против, можете попробовать с ней. Да почему нет?! Я видел, как вы поглаживали ей ручку, пока она была в отключке.
Тут я впервые заметил на его лице тень сомнения. МакКелли, похоже, и правда питал к Арчер какие-то чувства. Тем лучше.
Я взглянул на часы:
– У нас мало времени, МакКелли. Я отсюда в любом случае свалю. А вот у вас с Арчер в любом случае будут проблемы. Поэтому решайте, даю вам пятнадцать минут. Пока все руководство не вышло на работу. Пока не нашли бездыханный труп Сави. Надо действовать быстро.
– Вы просите меня разрушить собственную жизнь за пятнадцать минут?
– Мы уже это обсуждали, доктор. Прекратите заниматься саможалостью и отправляйтесь в ординаторскую или куда там вам надо, чтобы оформить все бумаги по Арчер.
– Индраджит Чандра и тот кот на заборе – тоже ваших рук дело? – не унимался мой приятель.
– Кто эта Чандра? – задумался я. – А-а-а, та толстая ланкийка, которая избила Арчер. Да, это я.
– И кот?
– И кот.
– Но зачем?
– Лаура знает зачем. Она вам не объяснила?
– Нет.
– Жаль. – Я скривил губы в грустной гримасе. – Мой клиент был уверен, что она поймет, от кого передан привет.
После недолгих терзаний МакКелли сдался. И не больше чем через час мы выехали с территории Ангоды на служебном транспорте. Водитель – молодой ланкийский парнишка, сутулый, как стервятник, – резко входил в повороты и гнал скорую в сторону посольства так, будто спешил на обед к своей мамаше.
Мы с МакКелли и Арчер находились в салоне машины. Пациентка была привязана к кушетке и накачана седативными. Это МакКелли хорошо придумал. Так намного легче.
– Что будет, когда пацан примчит нас к посольству? – шепотом спросил МакКелли, наклонившись ко мне.
Я не ответил. Попросил парня остановиться у обочины. Сказал, что хочу отлить. Рулевой удивился. Предлагал заправку. Но я указал в сторону пыльной дороги, которую украшали широколистные растения.
Мы притормозили. Я вывалился из скорой. Сунулся в джунгли. Оценил обстановку. Крикнул водителю:
– Эй, парень, иди-ка сюда, помоги мне.
Малый даже не спросил, что стряслось, выскочил, прибежал на голос. Я быстро с ним закончил. Он и пикнуть не успел. Не стервятник, цыпленок точно. Шейка у него была совсем тоненькая. Хрустнула, как веточка. Положил его аккуратно. Накидал сверху листьев. Вылез из зарослей, чуть не ободрав свои чиносы из отличного сатинового хлопка. Прыгнул за руль.
– Где водитель? – спросил МакКелли встревоженным голосом.
Я не ответил.