Ох…

Риетта внезапно проснулась и, задыхаясь, открыла глаза. Все ее тело было в холодном поту. Девушка убедилась, что над ней знакомый потолок, затем повернула голову и взглянула в окно, за которым постепенно становилось светлее. Она всегда просыпалась в это время. Солнце еще даже не взошло.

– Фу-ух…

Риетта какое-то время еще лежала, приложив тыльную сторону ладони ко лбу, стараясь отдышаться, затем свернулась калачиком на простынях вместо того, чтобы сразу же встать. Внутри все ныло. Неужели пришли месячные? Она и так чувствовала себя плохо, так что время было совсем неподходящее. Риетта обхватила озябшее тело руками, потом осторожно натянула одеяло на плечи и закрыла усталые глаза.

– Еще чуть-чуть… Я полежу еще немного, и потом надо вставать…

Ее тело слабо светилось, но девушка уже закрыла глаза и поэтому ничего не заметила.

Риетта завтракала в одиночестве. Эрен пришел передать ей, что Киллиан проспал и будет есть один. Это было что-то новенькое… «Наверное, так оно и на самом деле», – подумала девушка. Необязательно объяснять причину, почему они не могут поесть вместе. Иногда, когда у каждого из них была своя работа или встречи, они питались отдельно друг от друга. И в этом ничего странного не было.

Когда девушка пришла в кабинет, эрцгерцог внезапно, не сказав ни слова, протянул ей книгу. Это был «Справочник по архитектуре».

– Спасибо, – тихо ответила девушка и взяла книгу двумя руками.

Киллиан даже не посмотрел на нее и просто кивнул. Это было даже как-то немного невежливо.

– Я просмотрел книгу и добавил закладки, чтобы ты могла к ним обратиться.

– Хорошо.

Никто из них не заговорил о том, что произошло вчера. Разговор начался как обычно, как будто ничего и не было.

– Гильдия наемников прислала нам список предварительно зарегистрировавшихся егерей, которые будут участвовать в третьем раунде охоты на демонических зверей. Они запрашивают разрешение на въезд во внешние регионы для подготовки. Результаты первого рейда, прошедшего недавно, были настолько хорошими, что количество наемников увеличилось по сравнению с предыдущими годами. А вот это сборы гильдии и налог на охоту.

Риетта передала бухгалтерскую книгу и отчет.

– Говорят, что уровень удовлетворенности проводниками по лесу демонических зверей, которые в прошлом году в тестовом режиме работали среди наемников, системой спасения потерпевших бедствие и снабжением очень высок. Думаю, мы могли бы также рассмотреть вопрос об увеличении взноса в гильдию или налога на охоту, чтобы увеличить поддержку с их стороны.

Сказав это, Риетта вручила ему второй отчет, о котором он даже не просил. Затем девушка продолжила:

– Охотники, нарушившие правила, в этом сезоне допущены не будут. А те, чей уровень правонарушений был довольно серьезным, изгнаны из Аксиаса. Наказание, в зависимости от степени нарушения закона, было отрегулировано в соответствии с вашими словами, но я думаю, что стоит еще раз его пересмотреть.

После этого Риетта передала Киллиану еще одну бухгалтерскую книгу и третий отчет. Руки у нее двигались очень быстро.

– Вторая егерская команда, отправившаяся в экспедицию, должна уже скоро вернуться. Я слышала, что среди них есть раненые. Они планируют остаться на некоторое время в окрестностях монастыря. Пока раненые получают помощь, остальные просят временно доверить им пойманных живьем некрупных зверей.

Риетта доложила еще пару подобных рапортов. Стопка документов, которую она держала в руках, уменьшилась до почти полного исчезновения. Хотя их рабочий разговор шел как обычно, Киллиан по большей части просто слушал, ничего не добавляя, поэтому проходило все довольно бодро. Их диалог завершился быстрее, чем в обычные дни, поэтому Риетта просто отступила назад, держа книгу.

– Что ж, на этом все, я, пожалуй, пойду.

Теперь в руках девушки оставался только справочник по архитектуре, который лорд протянул ей вначале. Риетта, как обычно, попрощалась, вежливо поклонившись, и уже повернулась к Киллиану спиной, когда он без предупреждения выпалил извинение:

– Прости за вчерашнее.

Риетта обернулась. Киллиан слегка наклонил стул вперед и подпер подбородок, глядя на угол стола. Когда девушка посмотрела на него, он поднял глаза и взглянул в ответ. Риетта улыбнулась:

– Мне тоже очень жаль.

Затем, прикрыв лицо книгой, которую прижимала к груди, она низко поклонилась и снова попыталась уйти.

– Давай пообедаем вместе, – опять резко выпалил Киллиан, и его голос звучал несколько тревожно.

Для нее это было что-то новенькое. На секунду пришла в голову мысль, что он мог намеренно избежать завтрака с ней, но Риетта улыбнулась, сделав вид, что ничего не было.

– Да, конечно.

Девушка вышла из кабинета и закрыла дверь. Ненадолго прислонившись к ней спиной, она сделала пару глубоких вдохов и посмотрела наверх. А потом просто ушла, держа в руках книгу.

Киллиан, сидя неподвижно за столом, слегка нахмурил брови. Он прижал сложенные руки ко лбу и закусил губу. Черт! По какой-то причине эрцгерцог чувствовал себя неловко рядом с Риеттой, поэтому не смог попросить у нее благословения. Напугать девушку, намеренно притворившись, что избегаешь того, о чем не хочешь говорить, – это трусливый поступок. Он признал свою ошибку и извинился. Риетта тоже вела себя как всегда. В чем же было отличие от его привычного состояния?

Внезапно он, озаботившись выражением своего лица, поднял голову и посмотрел в зеркало. Красавчик, что и говорить. А вот насчет выражения лица так уже не скажешь… Неожиданно оно показалось ему глупым, он нахмурился и отодвинул зеркало подальше.

– Ты как-то плохо выглядишь. У тебя сильные менструальные боли? – спросила Жизель, протягивая ей обезболивающее.

– Да нет… вроде бы вполне обычные. Иногда бывает, что болит сильнее, когда месячные наступают позже, чем ожидалось.

– Ох да… у меня тоже так бывает.

Жизель сочувственно улыбнулась, сострадая подруге, с которой разделяла тот же опыт.

– Если ты сделаешь несколько легких упражнений, то почувствуешь себя намного лучше. Не сиди слишком долго и держи живот в тепле.

То, что командор делала на днях, сложно было назвать небольшой разминкой, но Риетта просто кивнула и с улыбкой взяла лекарство.

– Спасибо за помощь!

Жизель мило улыбнулась и обняла девушку.

– Если хочешь поблагодарить, то благослови меня перед уходом.

Риетта, улыбаясь, положила руку на плечо Жизель, мягко провела по ушибленной руке, чтобы облегчить боль, и погладила командора по голове.

– Будь впредь осторожна.

– Спасибо.

Жизель, которая недавно снова начала тренировки и стала гораздо более энергичной, порывисто обняла Риетту и ушла. После того как она вбежала на тренировочную площадку, заклинательница бесстрастно посмотрела на ладонь, которой погладила Жизель по волосам.

– …

Сейра засмотрелась на Риетту. Что-то… кажется, она что-то хотела ей сказать. Но что же именно? Рыцарь неосознанно почесала травмированную недавно руку. Казалось, что она вот-вот вспомнит… или не вспомнит… Только после того, как заклинательница ушла и перед ней встала Жизель, Сейра широко открыла глаза и вскрикнула:

– Ах!

В этот момент в бой вступили двойные клинки командора.

– Ой, мамочки! Подо… подожди минутку! Я должна кое-что!..

– Риетта.

Девушка резко подняла голову, когда услышала, что ее зовут. Она повернула голову к часам. Незаметно наступило время совместной трапезы.

– Ох, простите…

Киллиан, который ждал, пока она встанет, нахмурился и подошел к побледневшей Риетте, когда увидел, что ее движения словно замедленны.

– Почему у тебя такое лицо?

Его рука потянулась к ее лбу.

– Все… все в порядке…

Девушка, уклонившись от приближающейся руки, встала, опираясь на стол. Когда она закрыла фолиант, который читала, и собралась положить его обратно на книжную полку, ее лоб скривился от боли, и книга упала на пол. Выражение лица Киллиана резко поменялось, он шагнул ближе.

– Тебе плохо?

– Ох, нет. Просто живот немного…

– И почему больной человек выходит и бродит туда-сюда? Ты должна лежать в своей комнате и отдыхать.

– Все нормально…

Риетта наклонилась, чтобы поднять упавшую книгу. В то же мгновение она внезапно споткнулась, ее колени подогнулись, и девушка начала падать. Киллиан поймал ее в воздухе. Тело Риетты горело, напоминая раскаленный огненный шар. Глаза лорда расширились.

– О-о-о… – дрожа, застонала девушка.

Лорд поднял Риетту, которая продолжала его отталкивать, и быстро зашагал к выходу.

– Я… я в порядке…

– Какое еще «я в порядке»! Где болит?

– Это просто простуда. Пожалуйста, отпустите!

– Еще чего! Тебе ведь больно, я вижу!

Риетта закрыла лицо руками и выкрикнула:

– Просто к простуде добавились менструальные боли!

– Оу…

– Пожалуйста, отпустите! Мне неудобно!

Киллиан остановился и неловко опустил ее на землю. Риетта, пошатнувшись, ухватилась за стол. Эрцгерцог нахмурился.

– Тебе правда не нужна моя помощь?

– Все в порядке. Мне легче идти самой.

Видимо, из-за переутомления месячные перескочили целый период и, наступив впервые за два месяца, начались с сильных болей. Все тело ныло, а вместе с накопившейся усталостью получался крайне скверный дуэт. Даже обезболивающие не помогали.

Да еще и верховая езда… Риетта и так беспокоилась из-за того, что ее навыки не становились лучше. Девушке не хотелось выглядеть еще слабее, поэтому она буквально заставила себя притвориться, что с ней все в порядке, и отправилась на занятия.

Вскоре, не в силах сделать и нескольких шагов, она начала оседать, держась за край стола. В конце концов Киллиан, закинув девушку себе на спину, пришел в главный корпус. Он отогнал испуганного дворецкого и остальных слуг, сам донес Риетту до ее покоев и уложил на кровать.

– Простите меня…

– Мне позвать жреца или врача?

Риетта покачала головой, дрожащими руками натягивая одеяло.

– Нет. Они все равно ничем не смогут мне помочь.

Киллиан закусил губу. Лорд тоже знал, что исцеляющая магия неэффективна при недугах, не имеющих ничего общего с демонами. Но Риетта выглядела так болезненно…

– А как насчет Жизель? Она могла бы приготовить обезболивающее.

– Я уже выпила его. Со мной правда все в порядке, так что не волнуйтесь.

Она так мучается, несмотря на обезболивающее? Киллиан нахмурился.

– Тебе всегда так плохо в такие дни?

– Нет… не всегда.

– Тогда почему сегодня так?

– Иногда становится хуже, когда цикл нерегулярный.

– Почему цикл стал нерегулярным?

– …

Риетта все больше опускала голову и что-то бессвязно бормотала в ответ на сыплющиеся как из рога изобилия вопросы.

– Просто… иногда это происходит без причины.

Казалось, Киллиана это не убедило.

– Рэйчел. У тебя тоже так бывает?

Риетта подняла на него глаза, на миг смутившись. То ли это она что-то неправильно расслышала, то ли он сказал что-то не так… Спустя некоторое время из-за окна послышался слегка возмущенный голос:

– Обычно женщин не расспрашивают подробно о таких вещах!

– Разве?

– Если ее согреть, станет немного лучше. Протяните ей свою руку помощи.

– Да?

Когда взгляд Киллиана вернулся к Риетте, глаза девушки округлились.

– Рэ… Рэйчел!

Голос не слушался, лицо Риетты побледнело. К счастью, эрцгерцог не был настолько неосведомленным. Цокнув языком, Киллиан позвал одного из слуг и приказал ему принести горячую воду в кожаном мешке. Он напряженно следил за тем, как на лице девушки появляется облегчение.

За кого она его принимает, раз смотрит на него как на какого-то негодяя? Очевидно же, что Рэйчел сказала это, не подумав. Однако, поскольку накануне вечером сложилась такая неловкая ситуация, он не мог сказать, что это было несправедливо. Киллиан молча разжег огонь в камине.

Риетта обняла теплую кожаную торбу.

– Милорд, вам нужно поесть.

– Лучше позаботься о себе.

– У вас собрание после обеда.

– Скажу им, чтобы проводили его без меня. Мне необязательно там быть.

– Тем не менее эксперты будут делиться своим мнением на этой встрече, это может быть полезно.

– Даже если я буду выслушивать их мнения сто дней кряду, это не принесет мне столько же пользы, сколько одно сказанное тобой слово.

– Пожалуйста, вы должны идти, – мягко улыбнулась бледная Риетта.

– Я уйду, когда ты уснешь.

Киллиан налил воды из чайника.

– Я уже говорил тебе, что будет справедливо потратить немного своего времени и на тебя.

Риетта молча наблюдала, как дымящийся лечебный чай наполняет стеклянную чашку. Киллиан хорошо заботился о девушке, как будто никогда не вел себя с ней грубо. Не прося помощи у слуг, он сам разжег огонь в камине, принес теплого чая и снова дал Риетте лекарство.

Риетта застонала, сжимая свое тело.

– О-о-о… ах…

Девушка вся была в холодном поту, почти теряла рассудок и все время плакала. Ее тело дрожало, а лицо, красное от жара, исказилось от боли.

– Ах… А-а-а…

Киллиан, сидевший рядом, в конце концов оттолкнулся от стула и встал:

– Эрен!

Что-то было не так. Это не могла быть горячка от простуды. Будь то лихорадка или менструальные спазмы, она бы не страдала так сильно от боли.

В конце концов Колбрин, Жизель и Селин, вызванные на рассвете, поспешно бросились к главному корпусу. Весь замок Аксиас был поставлен на уши.

– Что, черт возьми, не так?

– Я не знаю. Мне кажется, это не лихорадка и даже не месячные.

– Сделайте же что-нибудь! Дайте ей хоть обезболивающее, хоть аллучино, да что угодно!

– Риетта! Риетта?

Жизель, которая выглядела даже более удивленной, чем Киллиан, похлопала девушку по щекам, словно не услышала, что сказал милорд.

– Ох… А-а-а…

Риетта ахнула, корчась от боли. Киллиан смотрел на нее, на его лице читалось отчаяние. Она плакала и билась в агонии в бессознательном состоянии, как будто в любой момент могла перестать дышать. Что Жизель, что Селин – обе стояли в растерянности. Им казалось, что их словно поминутно толкают к обрыву каждый раз, когда они слышали слова «я не знаю».

– Сначала нужно сбить ей температуру. Поменяйте мокрое полотенце. Ее нужно раздеть.

Селин посмотрела на мужчин вокруг нее, взглядом прося их выйти. Киллиан, Колбрин… В лице жреца было что-то странное.

– Подождите, – произнес молодой клирик, слегка замявшись.

– Я… кажется, я знаю, что это такое.

Киллиан и остальные люди в комнате разом посмотрели на него. Колбрин, словно не уверенный в своих словах, сначала посмотрел на мучившуюся девушку, затем склонил голову и нахмурил брови. И тут же остановил Жизель, которая судорожно пыталась дать лекарство Риетте.

– Подождите. Не надо этого делать.

– Что?!

Жизель удивленно посмотрела на клирика.

– Вы могли бы позвать настоятеля Ветера?

Киллиан развернулся к нему так, как будто собирался ударить.

– Да что происходит?!

Колбрин сразу же пришел в себя, поднял голову и ответил:

– Кажется, эта боль… вызвана резким ростом… ее божественной силы.

Собравшиеся не поверили своим ушам.

– Я думаю, что в ней открываются целительские способности. Поэтому… – добавил молодой жрец, нахмурив брови и не сводя глаз с Риетты.

– Божественная лихорадка? Я никогда не слышала, чтобы кто-то так сильно страдал от нее, – быстро произнесла Селин.

– Да. Я тоже впервые вижу, чтобы все было настолько серьезно… Поэтому я и не уверен, – напряженно ответил Колбрин, наклонившись к девушке. – Я не могу с уверенностью подтвердить это. Настоятель скажет точнее. Он повидал много одаренных в своей жизни.

Клирик призвал свою божественную силу и осторожно осмотрел тело девушки.

– А-а-а… – Риетта скрючилась от боли.

Колбрин, растерявшись, убрал божественную силу и отступил.

– Я… я не могу этого сделать, у меня не хватит опыта. Пожалуйста, позовите аббата.

Киллиан закричал во все горло:

– Эрен! Отправь карету в монастырь! – И тут же поправил себя. – Хотя нет… Рэйчел! Отправляйся к Вектору сейчас же. Скажи ему, чтобы он взял Сокола и мигом привез Ветера!

Ответа не последовало. Но Киллиан услышал длинный свист ветра за окном, затем глухой звук приземления и торопливые шаги.

– Божественная лихорадка? Что это? – спросил эрцгерцог, шагнув к Колбрину, стоявшему перед кроватью Риетты.

– По мере того как раскрываются способности к исцелению или экзорцизму, уровень божественной энергии растет, что приводит к болям, связанным с ростом силы. Я слышал, что есть довольно много одаренных, кто тоже страдает подобным образом.

– Это опасно для жизни?

– Я не знаю, простите. Я никогда не видел людей, чья жизнь была бы в опасности из-за такого. Просто у меня не очень много опыта…

– Это нормально – испытывать такую мучительную боль?

– Сам процесс очень болезненный. Я тоже довольно сильно переболел, но мне кажется, в моем случае все не было настолько плохо, рассудок я не терял. Возможно, из-за опыта служения верховной жрицей в великом храме Габитус госпожа заклинательница может быть более…

– Ты тоже испытал подобное? – прервал юношу Киллиан.

– Ах да. В прошлом году, когда проявились мои целительские способности.

Нет конца и края чувству страха перед неизвестными опасностями, но, когда их истинная природа ясна, у боязни появляются свои пределы. Более того, когда перед глазами стоит живой и здоровый человек, который пережил подобный опыт, это не может не успокаивать, и лорд наконец-то пришел в себя.

– Ты не можешь помочь ей своей исцеляющей магией? – быстро спросил Киллиан, у которого все еще было жуткое лицо, но он уже стал больше похож на человека.

Колбрин сжимал и разжимал кулак, как будто хотел начать делать что-то, но, вспомнив, насколько больно было Риетте ранее, разжал кулак и медленно опустил руку.

– Я думаю, что от этого не будет никакого толку. По сути, это не болезнь… Точно не знаю, но, кажется, я слышал, что от этих болей ничего не помогает, поэтому их придется просто перетерпеть.

Колбрин, который не мог найти себе места, решил сделать хоть что-нибудь, чтобы успокоить свою душу. Поэтому клирик поднял голову и начал расспрашивать окружающих:

– Кто-нибудь знает, может, госпожа Риетта проявляла в последнее время способности к исцелению или экзорцизму?

– Если говорить об этом, то в великом храме Габитус.

Жрец покачал головой в ответ на слова Киллиана.

– Способности, проявляющиеся во время церемоний, не имеют к этому отношения. Что-нибудь, что произошло совсем недавно…

– Я… я думаю, что это оно.

Взгляды присутствующих обратились к Жизель.

– Сейра… как-то упоминала об этом. Освящение, которое она получила от Риетты несколько дней назад, больше походило на акт исцеления…

– О боги… – Глаза Колбрина расширились, а руки снова сжались в кулаки.

– Если это так, то существует высокая вероятность, что это оно и есть. Болезненный рост.

В глазах молодого клирика читалось облегчение.

Риетта все еще страдала от боли, не в силах прийти в себя. Киллиан посмотрел на ее белое как простыня лицо и, будто бы все обдумав, медленно произнес:

– Значит, у нее проявляются целительские способности?

– Да. Я слышал, что Дэмиан тоже испытывал подобные боли, когда раскрывались его способности к экзорцизму. Да, мы ничего не можем для нее сделать, несмотря на то что она страдает так, что тяжело видеть… Поэтому молодым воспитанникам не дают смотреть на это, – ответил Колбрин, осторожно осматривая девушку.

Клирик изо всех сил старался поделиться своим спокойствием, когда увидел встревоженные лица окружающих его людей.

– Не волнуйтесь так сильно. Конечно, настоятелю нужно ее осмотреть, чтобы точно во всем убедиться, но если боли вызваны именно что ростом силы, то с девушкой, скорее всего, все будет в порядке. Даже наоборот – ее можно поздравить. Как одаренная, она развивает в себе одну из самых сильных способностей.

– Поздравить? – Бровь эрцгерцога дернулась.

Колбрин, который раньше поздравлял монахов, переживших божественную лихорадку, и сам получал подобные поздравления, сначала замялся, а потом совсем замолчал, когда увидел, что лицо милорда становится недовольным. Клирик слишком поздно осознал ситуацию. Юноша подумал, что чересчур поторопился, говоря такое перед больным человеком, ведь они еще не были до конца уверены в том, что это.

Киллиан перевел взгляд на Риетту. Поздравить? Хотя она так страдает?! Он вдруг вспомнил, что когда-то слышал это слово – «развить»… «Божественная энергия, полученная во время великого ритуала освящения, возможно, уже покинула ее тело. Но она запомнит это ощущение. Опыт такой мощной священной силы поможет ей развить новые способности, если она продолжит тренироваться. Вам стоит держать ее рядом».

Киллиан неосознанно закрыл рукой лицо, чтобы успокоиться. «Я думаю, что это так и есть. Это было весьма хорошим опытом…»

Риетта задыхалась от слез.

– А-а… Уф…

Неужели развитие божественных способностей должно быть настолько мучительным? Киллиан сжал кулак. Он совершенно не был этому рад. Он не нуждался в целительских способностях или еще в чем-то подобном, если от этого вот так мучаются. «Риетта. Тебе необязательно обладать исцеляющей силой».

Настоятель прибыл в замок. Вектор почти занес старого седовласого аббата на руках. Ветер, увидев состояние Риетты, подтвердил, что эти боли вызваны ростом божественной силы.

– Это божественная лихорадка.

Затем он спокойно поднял голову и посмотрел на Киллиана.

– У нее развивается целительская способность. Поздравляю.

Эрцгерцог, чьи сердце и душа были полностью поглощены девушкой, страдавшей настолько сильно, что казалось, она вот-вот не выдержит и умрет, больше не мог мыслить рационально, поэтому сразу же разозлился. Что они все празднуют? Почему они поздравляют его, а не Риетту? Сначала надо разобраться с насущными вопросами!

– Что я могу сделать? Ее жизнь вне опасности?

– Не волнуйтесь, все в порядке. Это не опасно для жизни. Вы, должно быть, сильно испугались?

Уф. Киллиан, казалось, начал дышать только после того, как услышал слова настоятеля. Лорд провел рукой по лбу.

– Она совсем больна. Это редкость, чтобы так сильно мучились. Похоже, у нее будут чрезвычайно мощные способности, – продолжил говорить аббат.

«И поэтому все хорошо?» Киллиан зарычал.

– Просто замолчи и сделай что-нибудь, чтобы ей стало легче!

– Невозможно облегчить боль, вызванную божественной лихорадкой, – покачал головой Ветер.

Киллиан закатил глаза.

– Должен же быть способ сделать этот процесс менее болезненным?

– Она должна вытерпеть. Поскольку это испытание, посланное богом, его дар высшей силы, никакие средства для облегчения боли не допускаются.

Киллиан яростно стиснул зубы.

– Допускает бог это или нет, сделай все, что можешь. Прямо сейчас!

Настоятель снова покачал головой.

– Это только даст неприятные последствия. Разве Колбрин не говорил, что уже пытался сделать что-нибудь для нее с помощью исцеляющей магии? Ей от этого не стало еще хуже?

Эрцгерцог замолчал.

– То же самое произойдет, если она примет лекарство. Это только усилит боль.

– Ох… – Жизель, стоявшая позади настоятеля, вдруг побледнела и прикрыла рот рукой.

Перед тем как пойти в библиотеку, Риетта взяла у Жизели обезболивающее. История о том, как Киллиан, подхватив потерявшую сознание девушку, бросился из библиотеки в главное здание, уже была широко разнесена по всему замку многочисленными очевидцами.

Киллиан тоже вспомнил, что Риетта выпила лекарство незадолго до того, как ее состояние резко ухудшилось. А еще до прибытия Ветера они попытались дать ей аллучино, но едва успели остановиться, потому что молодой жрец попросил их подождать.

– Колбрин, что ты сделал?

– Диагностировал состояние госпожи и провел беседу. Другими словами, я просто оказал психологическую поддержку.

Эрцгерцог усмехнулся с сердитым выражением лица.

– Практически это единственное, что мы можем сделать для тех, кто страдает от божественной лихорадки. Но, учитывая, что ее состояние настолько плохое, что девушка даже потеряла сознание, поговорить мы не сможем.

– Мы ничего не можем для нее сделать… ни дать лекарств, ни позвать врача, ни даже применить божественные силы?

– Да.

– Здесь собралось столько людей, и все бессильны! – резко выпалил Киллиан.

– Я понимаю ваше беспокойство, но… вам не нужно волноваться. Эта боль – забота всевышнего, поэтому она не подвергнет ее жизнь опасности и не оставит после себя каких-либо неприятных последствий. Просто подождите немного, и девушка вернется полностью здоровой.

Бам! Эрцгерцог пнул ногой по ножке стола. Та отвалилась и упала на пол. Молодой жрец, испугавшись, сделал шаг назад.

– Боль, о которой заботится бог?!

Чушь собачья! Боль – это просто боль. Риетта так сильно мучается, а они ничего даже сделать не могут, чтобы облегчить ее состояние! Девушка была настолько измотана, что уже не могла даже стонать, просто лежала безвольно и плакала.

Киллиан прижал к глазам сухие ладони и стиснул зубы, чувствуя, что еще немного – и с его уст сорвутся ругательства. Тот факт, что ее жизни ничего не угрожало, его совсем не успокаивал. Было ощущение, будто его внутренности разрываются на части. Почему эта маленькая девушка, которая едва может вынести боль, должна терпеть такое? Киллиан повернулся в сторону кровати, на которой лежала Риетта, и сквозь зубы сказал:

– Убирайтесь все.

Большинство людей были абсолютно спокойны, только Колбрин, который никогда не сталкивался с таким резким и истеричным Киллианом, не мог перестать нервничать. У него было такое чувство, будто он впервые увидел эрцгерцога Аксиаского из слухов, которым раньше никогда не верил. Клирику стало страшно, потому что Киллиан вдруг показался ему опасным человеком, который может пустить в ход оружие, если неправильно прикоснуться к нему. И Колбрин, кажется, понял, почему вокруг милорда ходили такие слухи.

С настоятелем все в порядке? Эрцгерцог был прямым потомком императора, и его статус был равен статусу членов императорской семьи, поэтому ни в одном из его действий не было ничего, что можно было посчитать чрезмерным. И даже если бы это было не так, Колбрин был спасен господином на поле боя восемь лет назад и ему посчастливилось получить его благосклонность, поэтому как вообще такие мысли могли прийти ему в голову?

Тот эрцгерцог, которого знал молодой клирик, был холодным, иногда резковатым, но всегда мудрым и рациональным человеком, поэтому, увидев лорда в таком состоянии, Колбрин испытал невероятный шок. Он еще раз осознал, что их лорд был мастером меча, побывавшим на поле жестокой битвы в Аксиасе.

Все одаренные, обладающие способностями к экзорцизму и исцелению, хотя бы раз испытывают боль, наступающую от роста уровня сил. Колбрин тоже был очень удивлен, что госпожа заклинательница выглядела такой больной, а так как господин очень сильно дорожил ею, то он наверняка неплохо так перепугался. Клирик заметил, что люди вокруг него, которых тоже выгнали из комнаты, постепенно расслабляются и выдыхают.

– А я уж было подумала, почему в этом году все так гладко идет…

– Ну, это он себя еще достойно ведет. Я бы сказал, стал немного лучше, – рассмеявшись, ответил Ветер в ответ на чье-то бормотание.

Тринадцать лет дружбы достаются не даром. Истерия Киллиана, которая возвращалась каждую осень, вот-вот должна была начаться. Сначала он становился таким вот жестоким и чувствительным. Затем запирался где-нибудь в одиночестве или куда-то исчезал. А то вдруг начинал тренироваться как бешеный или ходил и ввязывался в драки с дворянами, которые ему не нравились. Мог в одиночку пойти охотиться на монстров, взяв с собой только меч, или переворачивал замок вверх дном. Или делал все из этого списка разом.

Ветеру, знавшему эрцгерцога в худшие времена, нынешнее его состояние казалось совсем даже неплохим.

– А что с ним? – спросил озадаченный Колбрин.

– Малец, вижу, ты испугался. Не переживай. – Аббат улыбнулся и кратко объяснил жрецу: – Эрцгерцог страдает осенней лихорадкой.

– ?

У Колбрина было удивленное выражение лица. Больше ничего не объясняя, Ветер развернулся и смерил закрытую дверь пристальным взглядом. Если посмотреть, то в последнее время Киллиан был в необычайно романтичном состоянии. Вначале это было всего лишь полушуткой, но эта прелестная одаренная на самом деле может стать для лорда незаменимым человеком. А может, уже и стала такой?

Больно… Джейд… Мне больно… Тело, озябшее от лихорадки, искало человеческого тепла. Рука шарила в воздухе и, поймав что-то, слабо за это ухватилась. Больно…

Тсс… Все в порядке… Все будет в порядке… Сухая рука коснулась ее лба. Прохладная.

Слезы текли сквозь затуманенное сознание.

– Почему в комнате так холодно?

– Разжечь огонь посильнее?

Завернув Риетту в простыню и подняв на руки, Киллиан уже направлялся к выходу.

– Я отведу тебя в свою комнату.

Слуга, который принес ведро с водой, растерялся, когда открыл дверь. Прямо сейчас в комнате Риетты было жарче, чем в комнате Киллиана, но точно не холодно. Дворецкий последовал за ними.

– В ваших покоях сейчас, наверное, еще холоднее.

Лицо Киллиана скривилось.

– А где будет теплее?

– Пожалуйста, подождите немного. Я разожгу огонь в гардеробной комнате миледи. Когда тепло начнет циркулировать, вы сможете отнести ее туда. В той комнате два камина. Дверь широкая, поэтому служанкам будет легче заходить и выходить, и место также подходит для того, чтобы добавить туда еще одну печь.

Гардеробная? Хотя это было не очень надежно, Киллиан смутно предполагал, что Эрен скажет ему что-то подобное, поэтому просто согласился с ним и вернулся в комнату. Горничные, которые приходили каждый час, были заняты сменой постельного белья. Риетта дрожала, как маленькая птичка, попавшая под дождь, инстинктивно прижимаясь к лорду в поисках тепла. Прохладная рука коснулась горячего лба.

«Джейд… мне больно».

Киллиан был единственным, кто услышал этот шепот. Рука, ненадолго застывшая в нерешительности, приобняла девушку за плечи и начала успокаивающе поглаживать.

Тсс… Все в порядке… Все будет в порядке…

Под зимним одеялом, на котором Джейд нарисовал ангела, самый очаровательный ребенок с покрасневшим носиком тихонько бормотал во сне:

– Снеговик…

Джейд, что, черт возьми, я наделала?

«Мама. Я тоже хочу вон то!»

«Вон то? Снеговика?»

«Снеговик!»

Снеговик. Такая незначительная вещь. Она даже этого не могла для нее сделать, повиснув на мертвом муже.

«Снеговик! Ангел-снеговик! Когда папа придет, будет снеговик!»

Адель, мой ангелочек. Ты ушла к отцу, потому что мама не смогла с тобой его слепить?

«Мама. А когда папа придет?»

«Мама! Когда расцветут цветы, снег растает».

«Папа придет до того, как распустятся цветы?»

«Мама».

«Мама».

Адель, деточка моя. Не уходи. Мама была неправа.

«Мама-снеговик! Папа-снеговик! И дитя-снеговик!»

Маме очень жаль. Прости меня, что не смогла слепить с тобой снеговика.

Риетта болела целых две недели. Место проживания девушки менялось еще дважды, и в итоге ее перевезли в монастырь Аксиаса. Поскольку она совсем не подавала признаков пробуждения даже спустя четыре дня, было высказано мнение, что, возможно, пребывание в замке, внутри его магического защитного круга, может отрицательно влиять на ее выздоровление. Все были согласны с этим, и Риетту переместили в аббатство, находившееся за стенами замка.

– Э-э-э, простите… но ожерелье у нее на шее разве не священная реликвия? – осторожно спросил Колбрин, и Киллиан понял, что оно тоже может оказывать негативное влияние на ее выздоровление.

– Оставь, я сам об этом позабочусь, – ответил эрцгерцог, мельком посмотрев на Риетту.

Киллиан, сидевший на краю кровати, спокойно посмотрел вниз, положил руку за подушку Риетты и приподнял ее голову. Обессиленное тело было совсем легким. На шее девушки свободно висело развязавшееся ожерелье. Риетта слегка хрипела, ее дыхание было слабым и прерывистым.

Хоть он и начал снимать ожерелье, но не мог сразу прикоснуться к нему, потому что решил, что снять его будет непросто. Некоторое время он просто стоял и смотрел на Риетту, затем все же поднес руку к ее шее. В тот момент, когда Киллиан зацепил пальцами кожаный ремешок и потянул его на себя, слабое тело девушки, что было не в силах сопротивляться, слегка задрожало и из ее глаз потекли слезы.

«Не уходи… – Прерывистый, словно она вот-вот задохнется, шепот остановил его руку. – Мама была не права… Прости меня…»

Иногда настойчивый, иногда скорбный, иногда отчаянный, этот шепот уже был ему знаком. Все то время, пока она мучилась, она несколько раз на дню искала свою дочь.

Какое-то время он просто слушал ее дыхание. Интересно, Риетта всегда так разговаривала, когда спала, или это из-за того, что она уже долгое время болеет и сердце дало слабину?

Благодаря тем немногим фразам, что она произнесла во сне за эти несколько дней, он узнал Риетту намного больше и глубже, чем за все те диалоги, состоящие из сотен и тысяч слов, что они разделили в здравом уме и твердой памяти за последние несколько месяцев, которые девушка провела рядом с ним.

Сны. Иногда лучше их вообще не видеть… Тут даже нет демона снов, но Риетта вынуждена бродить по снам и плакать. Ситуация Риетты была не лучше, чем положение его отца, который был проклят и должен был проливать кровавые слезы за своего ребенка и умереть, утонув в этих же слезах.

Киллиан безучастно посмотрел на ее несчастное лицо. Бледные щеки. Волосы, прилипшие к вспотевшему лбу. Сухая теплая рука, поправив локоны, аккуратно прошлась по ее мокрому от слез лицу. Болезненное дыхание коснулось его ладони.

«Пусть ее дочь будет жива. Будет прекрасно, если я смогу ее найти. Я хотел бы, чтобы слезы перестали течь из этих глаз. Чтобы она больше не страдала. Поэтому я надеюсь, что она больше не будет плакать, спрятавшись где-то».

Не то чтобы Риетта знала, что он собирается сделать, но ее всхлипывания, казалось, просили не забирать ожерелье.

– Риетта, – он тихо позвал девушку по имени, – давай уберем его ненадолго…

Лорд шепотом утешал девушку, которая была без сознания. Он спокойно ждал, сидя рядом, пока ее плачущий шепот не сменился прерывистым дыханием. И когда ее лицо немного расслабилось, а дыхание стало глубже, он осторожно двинул рукой и снял ожерелье.

Киллиан приехал в монастырь вслед за Риеттой и присматривал за ней, не отходя ни на шаг. Осенью у лорда всегда было много дел, поэтому Киллиан сидел перед неудобным столом в монашеской комнате, где на время поселили девушку, и разбирался с рабочими бумагами, доставляемыми прямо туда.

– Боже мой, наш господин и сегодня не покидает комнаты своей наложницы, – сказал монах Магис, отвечавший за комнату Риетты, входя с различными необходимыми для пациента вещами. – Говорю же, вам нужно отдохнуть. Вы и сегодня не спали? Разве я не сказал вам, что госпожа заклинательница скоро проснется?

Как только монах упомянул Риетту, Киллиан едва не взорвался:

– Заткнись! Вы все тут шарлатаны! Ты сказал, что она проснется через пять дней, ну самое большее – неделю, а сколько дней, по-твоему, уже прошло? Это вообще нормально, что она уже две недели как не приходит в себя?

– Она правда скоро очнется… Как вы видите, ее состояние уже стабилизировалось, – возразил ни в чем не повинный Магис, пару раз глубоко вздохнув.

Три дня назад состояние Риетты начало постепенно улучшаться. Как и сказал монах, у девушки больше не было лихорадки, и она перестала корчиться от боли.

Время от времени, когда серебристый свет просачивался из ее тела, она либо постанывала, либо просто переворачивалась, но это больше не пугало людей, как вначале. Словно человек, который глубоко спит, она просто лежала и умиротворенно дышала.

– Как вам уже сказал настоятель, люди, которые длительное время страдают от божественной лихорадки, как только входят в такое вот стабильное состояние, в течение трех или четырех дней просыпаются.

Магис подошел, поставил корзину с хлебом на стол Киллиана и продолжил ворчать:

– Поскольку божественная сила оберегает тело человека, пораженного этой болезнью, он не ведет активный образ жизни подобно здоровым людям. Имеется в виду, что, даже если он не ест и не спит, его здоровью это не причиняет вреда. У вас же, ваше высочество, совсем другая ситуация, вы так и собираетесь продолжать голодать?

Эрцгерцог даже не удостоил его ответом, что прекрасно справляется сам, а просто уставился на кровать у противоположной стены. Он вдруг подумал, что прошло много времени с тех пор, как он слышал голос этой женщины. Магис пристально посмотрел на Киллиана и вздохнул.

– Я уже не могу на вас смотреть. Я не буду говорить, что надо поесть, поэтому, пожалуйста, хотя бы поспите.

– Я сплю.

– Полагаю, что так оно и есть. Легли на этот неудобный стол с несчастным видом.

– Я сплю сидя, а не лежа.

– Да? Какая прелесть, – громко рассмеялся монах.

Ни для кого не было секретом, что он все время сидел рядом с девушкой и совсем не ложился отдыхать. Спальня Киллиана находилась по соседству, но этот упрямый «санитар» ни разу не заходил в свою комнату и все время оставался в покоях Риетты.

В конце концов в комнату Риетты принесли еще и раскладушку, но лорд использовал ее только как широкий стул и никогда на нее не ложился и не спал. Он обходился тем, что время от времени спал урывками, сидя в своем любимом кресле, откуда он мог увидеть девушку сразу же, как открывал глаза.

Никто не видел Киллиана спящим, потому что он просыпался сразу, как только чувствовал даже намек на движение рядом, будь то болезненный стон Риетты или звуки шагов человека, проходившего мимо комнаты.

– У вас так лицо испортится.

Как ни глянь, но эрцгерцог был красивым мужчиной. Но Киллиан даже не слушал монаха. Это было привычное для него существование. Десять лет назад Киллиан прожил в таком режиме несколько месяцев подряд, а тут прошло всего две недели.

Здесь же ситуация была намного лучше: он мог развести огонь, и дождь ему в этом не мешал, мог выбрать, на чем сидеть и вид по душе, мог даже стул выбрать такой, какой хотел. Только суету наводит этот простодушный воспитанник.

– Когда вся эта боль пройдет, она останется только в воспоминаниях, – сказал Магис, заменяя растаявшую свечу новой.

– Она еще не прошла. И это пока еще не воспоминание, – холодно ответил Киллиан.

Юноша улыбнулся, и его брови сложились домиком.

– Я имел в виду, что нет необходимости ухаживать за больной девушкой, совсем отказываясь от еды и питья. Никто не сможет испытать подобного, даже если этого захочет. Если так и будете вокруг нее круги нарезать, то можете получить в ответ лишь ненависть.

– Я смотрю, монахи чрезвычайно простодушны и поверхностны.

– Эх…

Как цинично. Магис, вытирая пыль сухой тряпкой, пробормотал:

– Вы действительно думаете, что госпожа заклинательница была бы против того, чтобы перенести божественную лихорадку? Вы разве не должны знать ее лучше, чем я?

– ?

Монах знает ее? Теперь, когда он об этом задумался, ему начало казаться, что они могли вместе работать в карантинной зоне.

– Она будет очень рада. Когда миледи проснется, пожалуйста, поздравьте ее, находясь в здравом состоянии. Я обязательно ей расскажу, что вы, милорд, очень сильно волновались за нее.

И с чем поздравлять Риетту, по мнению этого монаха? С тем, что ее полезность еще больше возросла? Киллиан решил проигнорировать эту реплику Магиса.

– Если госпожа заклинательница узнает, что вы так себя ведете, очевидно же, что ей это не понравится. А поскольку ваше святейшество уже в определенном возрасте… Конечно, если бы вы были немного моложе, то…

Магис, продолжавший ворчать, развернул тряпку другой стороной, поднял голову и посмотрел на Киллиана, который ничего ему не отвечал. Эрцгерцог просто стоял и смотрел на Риетту, спокойно лежавшую на кровати.

– …

Монах снова вздохнул, плюнул про себя и открыл окно, чтобы проветрить помещение. Осенний воздух был холодным. Поскольку они всю ночь держали камин зажженным, то проветривание было необходимо. Киллиан искоса взглянул в сторону окна, откуда дул прохладный ветерок. За окном открывался вид на замок Аксиас и красное закатное солнце.

– Когда госпожа заклинательница проснется, она будет шокирована, увидев милорда в таком состоянии, – бросил ему Магис.

Киллиан какое-то время молча постоял, затем нахмурился и наконец ответил на его выпад:

– В каком таком состоянии?

– У вас глаза красные.

– Они от природы красные.

– Да не там!

Киллиан цокнул языком и неохотно перевел взгляд на зеркало, которое поднес ему паренек. Его глаза были слегка воспаленными. И все. Столько суеты из ничего. Это не из-за того, что он не выспался, а потому, что в монастыре слишком сухо и пыльно. Но эрцгерцог взглянул на девушку еще раз и неохотно встал.

– Оу, у вас наконец-то появилось желание воспользоваться своей комнатой? Вы хоть знаете, где ваша спальня?

– Схожу умоюсь.

– Да… вы определенно должны это сделать.

Даже подколка парня, что Киллиан становится похожим на преданного мужа, его не тронула. Эрцгерцог просто спокойно проигнорировал высказывание Магиса и, не сказав ни слова, направился к двери. Магис, стоявший позади него, фыркнул от смеха, посмотрев ему вслед. Лорд, который был уже на полпути, повернул нахмуренное лицо к нему:

– Ну и что ты тут делаешь? Выходи давай.

– Да-да….

Киллиан отклонил предложение монахов нагреть для него воду и пошел в купальню.

– Думать о ней все время, заботиться, волноваться, хотеть быть рядом и помочь со всем, чем только можно! Вот что такое любовь.

– Шутишь, что ли? – съязвил Киллиан, слушая, как Леонард произносит пылкую речь.

– Я ставлю свой меч, свою честь, свою жизнь и свою верность вам, ваше превосходительство, на то, что я сейчас полностью серьезен.

Эрцгерцогу показалось это настолько абсурдным, что он не выдержал и засмеялся.

– Поставить на кон жизнь только ради того, чтобы сделать из человека дурака?

– А вы думаете, что все, кроме дураков, знают о любви все?

Лорд раздраженно сморщился:

– Я знаю, что такое любовь.

– Ваше превосходительство, вы знаете только словарное определение слова «любовь», но совсем не знаете, что такое любовь на самом деле. Вы даже не знаете, что влюблены сейчас.

– Если постоянно талдычить о том, что любовь – это то, что рядом с тобой, то она, по-твоему, превратится в любовь?

– Ну черт, говорю же, что это любовь! Если этому человеку больно, мне будет еще больнее! Любимую хочется защитить от всех неприятностей! Сразу появляется желание отомстить всем тем, кто хоть как-то неосторожно отнесся к моей женщине!

– Я тоже все это знаю. Сказал же, это не то.

– Положите руку на сердце и подумайте еще раз. Это точно не оно? Тогда зачем вы отдали такой приказ мне и Жизель? Вы ведь просто могли расспросить обо всем госпожу заклинательницу!

Киллиан махнул рукой, словно был ужасно раздражен.

– Я занят. Убирайся.

Леонард фыркнул:

– Я слышал, что у вас появилось много свободного времени благодаря мисс Тристи?

– Я так понимаю, в моем замке напрочь отсутствует понятие о том, что такое «секреты»?

– Ваше превосходительство! – Глаза рыцаря загорелись энтузиазмом. – Вы ведь были обеспокоены? Вы ведь сильно испугались, когда она потеряла сознание?

– Конечно, а ты бы не был взволнован?

– Даже когда вы беспокоитесь за своих рыцарей, вы не становитесь таким, как сейчас.

Киллиан какое-то время молчал. Но с таким же невозмутимым видом спокойно ответил:

– Тот день нас всполошил. Тогда не только я так испугался, но и Жизель тоже.

– Вам иногда не кажется, что в глазах мисс Тристи что-то такое написано и в этот момент она так красива, что это сводит с ума?

– То, что Риетта красивая, – это объективный факт. А не потому, что мне она кажется таковой из-за влюбленности.

– Или что вы не можете сосредоточиться на работе из-за того, что она занимает все ваши мысли?

– Что касается работы, то Риетта проблем не доставляет, наоборот, дела даже идут еще лучше, так что вообще не применимо.

Леонард, который, казалось, сейчас умрет от разочарования, ударил себя в грудь.

– Нет, ну почему вы так сильно это отрицаете? Вы стыдитесь любви?

– Чего тут стыдиться? Я просто говорю, что это не любовь, вот и все.

– Почему вы думаете, что это не любовь? Если это не любовь, то что же это?

– Что это за бесполезная трата времени? Уходи.

– Я уйду, если вы мне ответите. Что, по-вашему, любовь, ваше превосходительство? Приведите пример. Здесь много книг! О какой любви, описанной в них, думает ваше высочество?

Киллиан нахмурился. В итоге он обернулся и уставился на книжную полку, затем наугад достал книгу и бросил ее перед Леонардом.

– «Роза и граф Гамель».

Лицо рыцаря потемнело. Это был классический любовный роман с трагичным концом, в котором королева из-за любви продает свою душу демону, а граф совершает самоубийство. Это был грустный и фантастический шедевр классики, который получил высокую оценку за превосходное психологическое описание двух людей в момент их страстного падения в запретную любовь.

– Ну нет, этот пример слишком экстремальный.

Лорд коротко вздохнул, затем достал еще одну книгу и положил ее поверх предыдущей. «Вампир Эрероа» – рассказ о короле, который разрушил свою страну, полюбив прекрасную вампиршу.

– Это еще более экстремальный вариант. Почему только трагедии?

Киллиан устало улыбнулся и откинулся на спинку сиденья.

– Тогда «Труппа Перетра».

– О, а это уже что-то банальное. История любви Густава и Лены…

Киллиан скрестил руки на груди и нахмурился.

– Что? Какая может быть между ними любовь? Вот любовь была у Эсраса и мадам Цельсии.

Выражение лица Леонарда странным образом поменялось.

– А, это… ага. – Леонард едва не совершил ошибку, поставив в пример историю императора его же сыну, но все же успел сменить тему. – Ваше превосходительство… в мире есть и просто любовь. Честно говоря, у многих людей их история любви вполне себе обычная. Это верно, что любовь меняет людей и бывают моменты, когда она заставляет совершать что-то иррациональное. Но это вовсе не означает, что вы должны делать нечто страстное и безумное в таких огромных масштабах.

Лорд опустил руки, вздохнул и повернул голову в сторону.

– Мне жаль Риетту, она очень красивая, и я во многом ей благодарен. С точки зрения гуманности… да, я о ней беспокоюсь и хочу помочь, и я желаю ей только счастья. Но на этом все. Не сказать, что я теряю из-за нее голову. И что наедине с Риеттой мне хочется что-нибудь сделать с ней.

Молодой рыцарь глубоко вздохнул и изогнул бровь.

– Ваше превосходительство, у любви много разных стадий.

– Хорошо. Возможно, я испытываю к ней какой-то интерес. Но эти чувства не настолько сильны, что я прям готов умереть, если не сделаю ее своей женщиной прямо сейчас.

Киллиан остановил Леонарда, готового вмешаться, и продолжил говорить:

– Подумай об этом с точки зрения Риетты. Ты ведь знаешь ее ситуацию. Как думаешь, она будет рада, если кто-то подойдет к ней с такими чувствами? Разве сейчас время для того, чтобы подталкивать в спину человека, который отказывается идти? В ситуации, когда, наоборот, нужно все остановить? Даже несмотря на то, что это может оказаться хорошей идеей?

Его верный подданный замолчал. Киллиан отвернулся.

– Я думаю, этого ответа вполне достаточно. Ступай.

Киллиан, облив голову холодной водой, встал и вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем. Затем он посмотрел в окно, за которым раздавался шум.

Там, на широком открытом пространстве переднего двора монастыря, охотники на демонических зверей из гильдии наемников, вернувшиеся из экспедиции, разгружали и размещали металлические клетки и оковы, которые удерживали парализованных монстров. Демонические звери – это дикие твари, обладающие магическими способностями или использующие магию. Они плохо ладили и с людьми, и с демонами, поэтому жили в долинах, лесах и озерах, там, где их обычно не было, смешавшись с другими животными.

После того как демоны пронеслись по этим землям и люди изгнали их, мест обитания магических тварей практически не осталось, поэтому большинство видов со всего континента теперь обитали в Долине Дракона.

В Аксиасе союз между монастырем и охотниками был традицией, имевшей долгую историю. Осенью, когда Долина Дракона, расположенная к северу от Аксиаса, переполнялась демоническими зверями, гильдия наемников открывала сезон охоты на чудищ, чтобы сократить их популяцию. А монастырь предоставлял необходимую помощь и просторный двор, где егеря могли разместить пойманных демонических зверей, а также жилье, получая за это оплату.

– Ох, брат мой, ну пожалуйста, войдите в мое положение… Каждая из этих тварей – это деньги, я не могу просто взять и выбросить то, что с таким трудом поймал. В этих окрестностях больше нет мест, где могли бы позаботиться о моих зверях.

В темном углу возле монастырской стены один из охотников, размещавших железные клетки, удерживающие животных, спорил с монахом Хуаном, ответственным за демонических чудищ.

– Нет, это вы послушайте, господин охотник. Здесь намного больше тварей, чем вы заявили ранее и чем тех, на которых вам выдали разрешение. Хотите сказать, что вы случайно просчитались не с одним и даже не двумя, а со всеми зверями? Эту ошибку почему-то совершают только те, кто платит высокие налоги. Не так ли?

Охотник понизил голос и достал из-за пазухи небольшой мешочек с деньгами.

– Один раз. Ну честно, только один раз! И я обязательно позабочусь о том, чтобы вас не разочаровать.

Однако монах оттолкнул его руку и прямо сказал:

– Одного или двух вполне достаточно, чтобы на это можно было закрыть глаза. Но тут почти вдвое больше заявленного количества. Кроме того, мы обязались принимать только зверей среднего размера. – Кончиком пера Хуан указал на клетку, в которой находился крепко связанный серебристый волк. – Разве это не Арген Люпус? Он относится к крупногабаритным животным.

Охотник, съежившись от замечания Хуана, вдруг быстро потер руки.

– Ох, брат мой, так вы знаете про Арген Люпус! Сразу видно, что вы образованный человек. Ну так вот, смотрите. У этого мальца всего один хвост. Он совсем еще дитя и не может использовать магию! Он отличается от взрослой особи своего вида, которую продают из-за меха и глаз!

Киллиан поднял взгляд и посмотрел на серебряного волчонка размером с небольшую собаку, запертого в клетке. Арген Люпус. Серебряный волк. Этот охотник поймал действительно нечто очень редкое. Хотя ввоз крупных магических зверей был запрещен, это правда, что юные особи Арген Люпус не могли использовать магию. И если бы охотник отправил отдельный отчет и подал запрос на пребывание добычи в монастыре, то вполне мог бы получить разрешение. Решил избежать уплаты налогов?

Люди презирали и ненавидели демонических тварей, но охота на них приносила большие деньги, потому что добыча, которую они получали, требовалась многим. Однако магические звери были умнее и сильнее обычных животных, потому и риски тоже были довольно высоки.

Поскольку замок Аксиас был восстановлен человеком, а опасность, возникавшая во время охоты на демонических зверей, была значительно снижена благодаря поддержке крепости и гильдии, то наемников, провозгласивших себя охотниками на демонических зверей и участвующих в охоте, стало еще больше. Количество егерей выросло, охота стала более беспощадной – загнанные в угол животные сопротивлялись все ожесточеннее.

Хотя численность магических тварей резко сократилась, в противовес этому число человеческих жертв от озлобившихся чудищ возросло. Чтобы позаботиться о каждой из сторон, Аксиас установил правила, названные «методом охоты на демонических зверей», которым необходимо было следовать, и систематизировал весь этот процесс.

Зверолов поднял клетку с белым волчонком, крепко скованным железными кандалами, у которых были шипы, и поднес ее к монаху. Противоугонные кандалы, прикрепленные к железным прутьям, с лязгом натянулись.

– Благодаря тому, что он маленький и милый, его с руками и ногами отрывают знатные особы из Отэнана, берут в качестве домашнего животного! Он еще малыш, поэтому такой маленький и красивый! Это очень дорогой питомец, и, даже если он в процессе взросления умрет, из него можно сделать мягкую игрушку или меховой шарф!

Несмотря на то что солнце село и уже начало темнеть, серебристый мех Арген Люпус сверкал, привлекая к себе внимание окружающих.

– Меня это не интересует. Вы ведь не брали больше двух детенышей из одного логова, верно? – спросил Хуан, отмечая что-то в гроссбухе, который держал в руке.

– Конечно! Я уже заучил весь сборник «методов охоты на демонических зверей». Хотите проверить?

И егерь начал хаотично перечислять выученные вразброс правила:

– Во время охоты следуйте указам кондотьера. Убийства или резня, не связанные напрямую с охотой, запрещены. Из каждого гнезда можно взять только одну молодую особь. Если зверь из стаи выходит и действует самостоятельно, то остальных нужно отпустить живыми.

Закон об охоте на зверей включал правила, направленные на обеспечение безопасности людей и предотвращение чрезмерной конкуренции между охотниками, но существовали и обратные правила. Аксиас, где на всем континенте осталось наибольшее количество демонических зверей, предпочел сосуществовать с ними, вместо того чтобы полностью их вытеснить. Для того чтобы новые правила приняли, Киллиан склонил на свою сторону гильдию наемников и сам некоторое время руководил охотой на демонических зверей, строго соблюдая все законы и показывая тем самым личный пример.

Конечно, вначале были жалобы, но вскоре его метод помог стабилизировать цены на трофеи, полученные от охоты, и внес значительный вклад в безопасность егерей и эффективность процесса, чем доказал свою полезность. После этого наемники и охотники приняли новые правила.

Монах одним ухом слушал болтовню зверолова, который пытался казаться искренним, по ходу проверяя и сравнивая информацию в гроссбухе с железными клетками. Как только он закончил проверять последнюю из них, егерь сложил ладони вместе и широко улыбнулся.

– Что ж, никаких проблем, так?

Однако Хуан не попался на уловку зверолова, пытавшегося по-тихому все замять.

– Так, остановимся на том, что у вас всего два нарушения: первое – отлов Арген Люпус и второе – превышение заявленного ранее количества демонических зверей.

– Ох, ну господин монах!

– Да, я всего лишь простой монах. А этот зверь слишком опасен для того, чтобы мы могли с ним справиться. Пожалуйста, выведите его за территорию крепости, прежде чем я позову рыцарей.

Мужчина разочарованно нахмурился.

– Ну же, проявите гибкость. Как ни посмотри, он очень мал и не может использовать магию, и, как вы видите, я даже посадил его в магическую клетку и связал магическими кандалами! Говорю же, он совсем не опасен! Лет эдак через тридцать, когда он вырастет и у него появятся три или более хвоста, он станет крупным демоническим зверем, но сейчас он даже меньше монстров среднего размера.

Хуан просто проигнорировал его, повернулся к другим охотникам, по пути записывая необходимую информацию на куске пергамента.

– Если он не опасен, тогда идите в замок, сообщите об этом и получите разрешение. Заодно, пока вы это делаете, можете попробовать легализовать тех шестерых тварей, про которых вы «забыли». Идите. Думаю, не нужно объяснять, что будет лучше, если вы сами обо всем доложите, нежели это сделаю я.

Оставшийся позади охотник топнул ногой.

– Ай, да ладно! Ты так себя ведешь, потому что не знаешь, что меня в том году выгнали за нарушение правил и я пропустил важную экспедицию! Если меня снова поймают, охота в этом году станет бесполезной!

«Рецидивист, видимо». Киллиан безучастно посмотрел вниз.

– Он рецидивист. Его поймали на уклонении от уплаты налогов. Мне за ним присмотреть? Он у меня сны видеть перестанет, – сказала Рэйчел, тихо спустившись и войдя в комнату через окно.

– От него много проблем?

– Охотник, который отжил свое. Он уже двадцать лет ловит демонических зверей, ему просто жаль сообщать о своей добыче и выплачивать налоги. Кроме этого, больше ничего нет.

– Ну, тогда оставь все как есть. Пусть Хуан сам обо всем позаботится.

Это было не такое уж большое дело. Они могли, конечно, превратить это в еще большую «драму», но, так как уклонение от закона не было таким уж серьезным и широкомасштабным, эрцгерцогу не было необходимости лично в это вмешиваться, дабы произвести сильное впечатление. Киллиан решил позволить событиям идти своим чередом. Наемники и охотники даже не знали, что он находится сейчас в монастыре, так что у него не было желания утомлять людей и тратить их время.

– Когда меня тут не будет, посиди с Риеттой, – сказал Киллиан, больше не проявляя интереса к произошедшему.

– Ладно, только в последнее время я часто бываю далеко от этих мест. Поэтому, пожалуйста, вызовите меня, перед тем как отдавать приказы, – ответила Рэйчел, кивнув.

Лорд посмотрел на нее так, будто вдруг что-то вспомнил.

– Хорошо. В эти дни тебя часто не бывает рядом. Почему?

– Потому что и у вашего превосходительства есть личная жизнь.

Киллиан резко остановился и посмотрел на девушку. Его подчиненная с невинным выражением лица смотрела на него так, будто ничего особенного не сказала.

Эрцгерцог выдержал короткую паузу, а затем произнес:

– Спасибо за твою заботу. Но все в порядке, у меня с Риеттой ничего нет, – добавил он бесстрастно, повернув голову в сторону.

– Хорошо, – ответила Рэйчел.

Киллиан зачем-то еще раз протер мокрые волосы полотенцем. Девушка вытащила из рукава письмо и протянула его милорду.

– Я пришла, чтобы отдать вам вот это.

Киллиан взял конверт. Это было письмо, адресованное Риетте. Имя отправителя – Анаис.

– Это подруга Риетты со времен ее пребывания в монастыре.

Закрытые веки дрогнули. Тело Риетты начало светиться.

Малышка, рисуя на запотевшем окне, повернула к девушке голову.

«Мама, смотри, цветы расцвели».

Она не могла вспомнить лицо Адель. Поверх него была черная обгоревшая кожа. А лица ребенка видно не было.

«Мама. А снеговик? А папа?» – спрашивала ее девочка.

Какое же у нее было лицо, когда она это говорила? Риетта не могла вспомнить самое любимое личико на свете. Лицо малышки было полностью черным. Она все не могла вспомнить, какое же выражение лица было у дочурки. Ведь это было тогда, когда девочка была жива…

«Мама. Ты плачешь? Почему ты плачешь?»

Боже, Адель. Мое дитя, моя малышка. Как же быть, как же быть, как же быть, как же быть… Если один из нас должен был остаться, лучше бы умерла я. Это ты должен был жить, Джейд, ты бы справился намного, намного лучше меня. Ты бы защитил Адель. Ты бы ее защитил.

«Мама. Ты плачешь?»

Что такого ценного в этом бренном теле, что я, оберегая его, потеряла своего ребенка, а, Джейд? Как мне теперь смотреть в твои глаза?

«Снеговика можно слепить и следующей зимой… Мама, все нормально. Мама, ты плачешь? Если ты будешь плакать, тебя заберет чумной демон. Мама, почему ты плачешь?»

Что я должна сделать? Адель, Адель. Прости меня, маме очень жаль, что она не смогла быстрее прийти в себя. Прости за то, что не смогла тебя защитить.

«Риетта, Риетта! Приди в себя. Ты должна собраться! Ты должна жить хотя бы ради дочки!»

Почему вы не спасли моего ребенка, хотя сами говорили, что мне нужно выжить, чтобы позаботиться о ней? Почему?

«Ты ведь пообещала Джейду. Ты обещала, что хорошо воспитаешь ребенка и проживешь прекрасную жизнь!»

Ты говорил, что мы друзья. Что и я, и Джейд – мы оба твои друзья. Я ведь умоляла тебя, сказала, что сделаю все что угодно, только спаси Адель. Я просила тебя хотя бы найти ее. Никто не мог помочь, кроме тебя, и все, что я могла сделать, – это положиться на тебя. Так почему?

«Мама».

Я не могу защитить ее в одиночку. То, что было сказано на похоронах, – неправда. Я не могу защитить ее в одиночку.

«Риетта».

Джейд, ты не можешь уйти. Джейд. Не оставляй меня одну. Без тебя… без тебя я не смогу защитить Адель.

«Мама».

Прости. Прости меня, мамочка не смогла тебя защитить. Прости меня за то, что я жива.

«Мама…»

Моя малышка, Адель. Не уходи. Снеговик. Давайте слепим вместе снеговика. Пожалуйста, хотя бы один раз… хотя бы один раз!..

«Ау-у-у…»

Риетта открыла глаза от воя незнакомого животного, который она услышала не ушами, а почувствовала в глубине души. Хотя глаза девушки были открыты, неясное и затуманенное сознание не давало ей понять, что комната, в которой она лежала, приняла незнакомые очертания, что тело светилось и даже место, где она находилась, не было замком Аксиас.

«Ау-у-у…»

Снова этот плач. Риетта, словно завороженная, встала и подошла к окну. Ночной ветерок, залетавший в открытое окно, растрепал ее распущенные волосы. Стоя в одной тонкой сорочке и словно не чувствуя холода, она с отрешенным лицом вытянула руку в окно.

«Ау-у-у…»

В тот момент, когда протяжный вой в ее голове загадочным образом срезонировал с порывом ветра, перед ней развернулось подпространство демонического зверя. Арген Люпус. Это была магия демонического животного – серебряного волка Аксиаса.

Риетта, словно в трансе, перелезла через окно и спустилась вниз. Огромный хищник, грива и зубы которого горели синим пламенем, выл и царапал металлическую клетку, пока кровь не хлынула из-под когтей. Уголок пасти зверя был порван и постоянно кровоточил, потому что он непрерывно грыз железные прутья, сцепленные острыми креплениями, но решетка, на которую повесили заклинание от демонических тварей, была прочной, на ней не появилось ни единой царапины.

Поскольку серебряный волк был настолько поглощен своей задачей, что от всего отвлекся, он поздно почувствовал незваного гостя, вошедшего в его подпространство. А когда заметил, издал рокочущий звук и встал перед решеткой.

– Гррр…

Израненная мать, серебряная волчица, загородила своим телом клетку с детенышем и грозно ощетинила четыре хвоста. Детеныш был связан магическими путами, усыпанными шипами, а его красивая серебристая шерстка была вся в крови. Риетта отрешенно посмотрела на мать.

Девушка, спокойно стоявшая лицом к лицу со зверем, остановилась, больше не двигаясь, и волчица, которой, казалось, было жалко тратить время на нее, развернулась и снова сосредоточилась на металлическом коробе. Белый разряд электричества, потрескивая, ударил ее в морду, расцарапав в кровь. В углу пасти, уже разорванной ранее, появилась новая длинная рана, потекла кровь, но волчица лишь на мгновение вздрогнула и даже не остановилась.

Демонический зверь царапал железные прутья так, что отрывались когти. Но ни острые зубы, ни тем более когти ничего не смогли сделать с решеткой, на которой висело заклинание от магических тварей. Девушка пустыми глазами посмотрела на клетку, а затем подошла к ней поближе.

Волчица повернула голову, ее глаза загорелись ярко-голубым светом, и она, оскалившись, обнажила клыки. Сквозь белоснежные зубы вырывался синий огонь.

– Гррр…

Однако поддержка подпространства уже отнимала у нее все силы, и бедное животное, едва стоявшее на трясущихся лапах, не могло сейчас броситься на Риетту. Молодая женщина протянула руку к холодным прутьям.

Решетка загрохотала. Когда рука девушки, вокруг которой крутился белый свет, коснулась короба, магическая печать, сопротивлявшаяся священной ауре, с резким звуком сломалась. Раздался громкий хлопок. Заклинание исчезло, осталась только металлическая решетка с засовом, исполнявшим роль физического замка, прутья же бились друг о друга, издавая лязгающий звук.

Мать-волчица, пристально наблюдавшая за Риеттой, повернула голову и с присвистом задышала, посмотрев на железную клетку и волчонка внутри нее. Девушка с растерянным взглядом, словно околдованная, сняла засов и открыла дверцу металлической тюрьмы.

Скрип. Решетка открылась. Мать Арген Люпус, увидев, что дверь наконец-то открыта, поспешно сунула голову внутрь железного короба, словно ее вообще перестало волновать присутствие Риетты. Серебряная волчица судорожно облизывала своего окровавленного волчонка, привязанного шипованными цепями, затем быстро прикусила его за загривок и подняла.

В тот момент, когда волчица с детенышем в пасти вылезла из клетки, подпространство, откуда она пришла, исчезло. Арген Люпус резко повернула голову в сторону. Одновременно с этим воздух рассекла черная стрела и впилась в бок демонического зверя, застряв внутри. Послышался звук ломающихся костей.

– Ааррггхх!

Момент падения прекрасного серебряного волка словно в замедленной съемке запечатлелся в глазах Риетты. Растерянная девушка, остолбенев, наблюдала, как самка осела, выпустив детеныша. Однако Арген Люпус от такого не умирает.

Огромная волчица яростно зарычала и вытащила зубами стрелу, застрявшую в ее боку. Красная кровь окропила чистый белый мех. Едва удерживая голову прямо, демонический зверь, подрагивая всем телом, схватил и притянул в объятия своего детеныша. Синяя демоническая аура разлетелась во все стороны.

Магическое чудище встало, слегка покачнувшись из стороны в сторону и закрывая своим телом дитя. Кровь из раны капала на землю. В тишине послышалось, как крутятся шестерни. Хлесткий и резкий звук выстрела огромного арбалета – и стрела снова рассекла воздушное пространство.

Риетта, застыв, смотрела на летящий в ее сторону гигантский наконечник стрелы, в котором отражался яркий лунный свет. Было неясно, как долго стрелявший стоял там, но прежде, чем девушка успела хоть что-то осознать, черная тень закрыла ее собой, поймав запущенный из самострела болт. Поймавший вскинул руку и отшвырнул болт подальше. Огромная стрела из металла, ничем не отличавшаяся по виду от наконечника копья, покатилась по земле.

– Какой ублюдок… посмел…

В глазах мужчины вспыхнул огонь.

– Стрелять в мою женщину на моей земле?

Охотник, увидев, как человек голыми руками ловит арбалетный болт, открыл рот и опустил оружие, не веря своим глазам. Черноволосый мужчина, источавший злобную убийственную ауру, который, казалось, в любой момент мог начать бесноваться, тут же отошел назад и обнял женщину с платиновыми волосами, стоявшую босиком, в одной ночной сорочке.

Риетта будто не осознавала, что происходит вокруг, и не узнавала Киллиана, просто потерянно стояла и смотрела на серебряного волка пустым загипнотизированным взглядом.

Эрцгерцог заглянул в остекленевшие глаза девушки и увидел в них обессиленного демонического зверя. Раненое животное захрипело.

Лорд тихо позвал ее по имени:

– Риетта…

Ответа не последовало. Появилась Лана и своей магией захватила хищницу. Затем егеря выбежали и начали окружать волчицу Арген Люпус, бросая на нее сети.

– Ааррггхх!

Огромный серебряный зверь отчаянно сопротивлялся, кусая сеть, связавшую его конечности. Грязь и осколки камней летели во все стороны. Зверолов, поздно пришедший в себя, вскочил с места и закричал:

– Подождите! Этот серебряный волк мой! Не трогайте его!

Арген Люпус яростно сопротивлялась, испуская синее пламя, но атаки и без того смертельно раненого демонического зверя были ослаблены. Огонь пылал в ее сверкающих глазах и на обнаженных клыках, но никакая магия не образовывалась в пасти раненого зверя.

Окруженная егерями и спутанная множеством сетей, волчица не могла долго держаться и вскоре рухнула. Зверь, прижатый к земле цепями, стонал, истекая кровью.

– Он мой! Я первый обнаружил и застрелил его!

Глаза Киллиана загорелись свирепой яростью. Обнимая Риетту левой рукой, он вытащил меч правой. Наемники, которые перевязывали пасть животному, надевая на него удила, вдруг замерли от этого порыва и тут же отвернулись.

Красные глаза заволокло холодом.

– Эй… ты…

Наемники, которые сразу узнали лорда, тут же жестами показали своим парням от него отойти. Эрцгерцог Аксиаский. Властелин Севера, появившийся словно из ниоткуда. Гнев лорда, словно иней, поднимался от меча голубой дымкой. Несмотря на то что у Киллиана был железный самоконтроль, воздух пронзала его смертоносная аура.

Наемник постарше быстро разобрался в ситуации и с побледневшим лицом выбежал вперед, наперерез бегущему издалека охотнику.

– Ты сумасшедший ублюдок!

Подбежав прямо к мужчине, он схватил его за воротник и заорал:

– Как бы сильно ты ни хотел остановить зверя, как ты мог стрелять из арбалета, когда там рядом был человек?!

– Что? – удивленно воскликнул ошеломленный охотник.

И тут волосы на его затылке встали дыбом. «Проклятье, он приближается!» Даже не поворачивая головы, егерь чувствовал приближение опасности, и у него по спине побежали мурашки. К нему шел мужчина, несший женщину в одной руке, а в другой сжимая меч, испускающий смертоносную ауру.

– Быстро принес извинения!

– Еще чего! Разве это не у меня должны попросить прощения? Эта женщина вскрыла мою клетку и попыталась украсть мою добычу! – неосторожно заявил охотник, не знавший, что его жизнь висит на волоске.

«Господи, это поехавший головой наглец! Если собрался помирать, то делай это сам!» Испуганный наемник резко ударил охотника по лицу, прикрывая ему рот.

– Кха!

– Ахахаха! Ох уж этот паршивец! Что ты там говорил? Думал, что волк пытается навредить людям, поэтому воспользовался арбалетом, чтобы остановить его, верно?

Прежде чем охотник успел хоть как-то отреагировать, наемник схватил его за воротник, быстро развернул в сторону Киллиана и, надавив ему на затылок, сам низко склонил голову, чтобы попросить прощения.

– Приносим свои глубочайшие извинения, ваше превосходительство! Этот малый только вернулся после длительного перерыва, поэтому он не знает законов охоты!

Егерь, не понимая, что происходит и за что его побили, прижимая руку к поврежденному месту, хотел уже запротестовать, как вдруг с опозданием услышал титул молодого мужчины.

Зверолов растерянно посмотрел на усталые лица окружавших его наемников, на внешний вид молодого лорда, его неприветливый взгляд и исходящую от меча синюю ауру. Наконец он посмотрел на женщину в объятиях лорда. Лицо охотника побледнело. Холодные красные глаза смотрели на него так, словно их обладатель собирался растерзать его на месте.

Девушка, казавшаяся призраком в руках эрцгерцога, неожиданно схватила его за воротник и слабо потянула на себя, едва шевеля губами. В одно мгновение ярость, что вырывалась из эрцгерцога Аксиаского, растворилась, словно мираж. Он тихо наклонил к ней голову и вслушался в ее слова.

Что бы она ни сказала, никто из наемников этого не услышал. Однако лорд спокойно ее выслушал, затем без каких-либо колебаний просто развернулся, напрочь позабыв об охотнике перед ним.

С Риеттой на руках он направился в сторону недавно схваченной серебряной волчицы. Сказав что-то девушке на ухо, эрцгерцог стянул покрывало с ближайшей к ним железной клетки, обернул его вокруг плеч Риетты и опустил девушку на землю перед демоническим зверем.

Риетта опустилась перед волчицей на колени. Затем протянула руку к детенышу, которого самка обнимала лапами. Мать была неподвижна, тяжело дышала и смотрела на своего малыша.

От руки девушки полился белый свет. Люди вокруг начали поднимать руки, прикрывая глаза, или отворачивали головы в сторону, чтобы защититься от ослепительно яркого мерцания. В толпе наемников послышались восторженные вскрики и возгласы, сопровождаемые тихим шепотом.

«Что происходит? Эта женщина – это не вдова из Севитаса?»

«У любовницы эрцгерцога была способность исцелять?»

Девушка начала лечить детеныша целительной магией так, словно уже давно была знакома с этим делом. Глаза Киллиана странно заблестели. Он слышал, как наемники перешептывались между собой.

«Слушай… разве исцеляющая магия действует на демонических зверей?

«Я даже не знаю…»

Пойманная в сети волчица с трудом дышала, ее грудь тяжело поднималась и опускалась, пока она наблюдала за этой сценой. Малыш поскуливал, копошась возле матери. Белый свет просачивался в кровавые раны детеныша. Самка, придавленная к земле, не могла высоко поднять голову, поэтому посматривала на волчонка только одним глазом. Не было видно, заживают ли раны или нет.

Киллиан, наблюдавший за этим, внезапно заговорил:

– Ты сказал, что это твой зверь, так?

Охотник, который стоял поодаль, сразу же понял, что обращаются именно к нему, и растерянно ответил:

– Что? А… да…

Эрцгерцог холодно указал подбородком на волчонка и отдал приказ:

– Отпусти его.

Он говорил о шипованных креплениях, которые все еще сковывали малыша, держа его в ловушке.

– Ох, есть, сир!

Какого черта, зачем отпускать демонического зверя? Однако егерь стерпел и даже думать не посмел возразить лорду, поэтому нерешительно достал из-за пояса связку ключей и подошел к волчице с волчонком. Послышался звук открываемых замков, и шипастые цепи начали ослабевать. Воздух вокруг был наполнен тихим бренчанием ключей, лязгом креплений, вибрацией божественной силы и хрипом серебряной волчицы, чья шерсть сверкала под светом луны.

Охотник, снимая оковы, взглянул на Риетту. Босые ноги и ночная сорочка; только покрывало, которое владыка накинул ей на плечи, скрывало ее небрежный вид, защищая от взглядов людей и холодного ветра. Девушка, оцепенев, применяла исцеляющую магию к детенышу демонического зверя. Хоть она и не была наряжена и, даже наоборот, выглядела очень растрепанной и неряшливой, это не отменяло того факта, что она была потрясающей красавицей. Но девушка, казалось, была немного не в себе.

«Одно ее лицо… уже невероятно красивое…» Но неужели она настолько испугалась арбалетной стрелы и демонического зверя, что совсем потеряла рассудок? Из-за чувства жалости к этим тварям или чего-то еще даже целительной магией воспользовалась. Егерь не мог понять, почему ему приказывают освободить его же добычу. Они что, хотят отобрать у него этого волчонка? Егерь вспомнил, как парни из гильдии говорили про эрцгерцога Аксиаского, что он справедлив, как меч правосудия.

«Если они заберут у меня магического зверя и не заплатят достойную цену, то я не оставлю в покое всех тех ублюдков, которые утверждали такое!» – внутренне кипел охотник.

В любом случае жизнь ему была дорога, поэтому извиниться за свою оплошность придется…

– Гррр!

Раздался грохот. Звук натягиваемых цепей отвлек егеря от мыслей. Наемники шумели, пытаясь придавить к земле огромную волчицу, снова начавшую сопротивляться. Они окружили обессиленную Арген Люпус и один за другим нацепили на ее лапы и гигантскую морду магические кандалы и ограничители.

Серебристый мех зверя отливал белоснежной чистотой под мягким лунным светом. От величественного благородного облика, что не скрывался, даже когда зверь, лежа без сил, истекал кровью, у охотника отвисла челюсть. Ох черт, сколько ж это денег? Даже животный страх, что заполнил разум мужчины, вмиг исчез. Этот монстр стоил как минимум в десять раз дороже малыша Люпус, которого он поймал.

В конце концов жадность и нетерпение взяли над ним верх.

– Ну, в общем… я действительно поступил очень плохо, когда напугал вашу драгоценную спутницу, хоть и не преднамеренно, но…

Когда тяжелый взгляд красных глаз упал на егеря, у того непроизвольно побежали мурашки по телу, а голова вжалась в плечи. Резко съежившись и отступив назад, охотник украдкой показал кончиком пальца на арбалетную установку, стоявшую позади него.

– Ведь в результате… то есть благодаря тому, что я в нужное время подстрелил демонического зверя, девушка оказалась в безопасности… Ха-ха.

Что ж, этого ведь будет достаточно, верно? На самом деле егерь хотел более убедительно преподнести лорду то, что именно он смертельно ранил этого волка. Поскольку в охоте на демонических тварей участвует много людей, оплата выше у тех, кто берет на себя больший риск. Оттого позиция егеря, который стреляет по целям с большого расстояния, была несколько неоднозначной во время распределения доходов. Поэтому он не мог позволить себе упустить такую наживу, просто наблюдая за всем со стороны.

«Если бы только этот эрцгерцог Аксиаский не вмешался, я бы, возможно, смог извлечь для себя больше выгоды… Как бы там ни было, нужно было хотя бы заявить, что это именно я нанес зверю смертельную рану в важный момент…»

Однако собравшиеся вокруг люди лишь равнодушно посмотрели на охотника.

– !

Зверолов закатил глаза. Вот что со всеми ними не так? Признают они его вклад или нет – факт есть факт. Он должен был хотя бы что-то сказать. Но несмотря на то, что был пойман такой огромный демонический зверь, у всех было какое-то недовольное выражение лица.

– Да какая разница, чья это заслуга? Ведь ловить одновременно мать и дитя запрещено законом, – бросил один из наемников.

Глаза егеря расширились.

– Что?

Наемник спокойно продолжил:

– Вы ведь знаете правила охоты? Самка или детеныш – одного из них надо отпустить.

«А что, было такое правило?» Зверолов ошарашенно посмотрел сначала на наемника, затем на эрцгерцога, и его лицо приобрело разочарованный вид. Только теперь он понял, почему все вокруг него были такие мрачные. Потому что знали, что добыча им недоступна. Охотники, вышедшие на помощь, не охотились, а просто усмиряли опасного зверя, внезапно появившегося во дворе монастыря. Что детеныш, что взрослая самка – оба имеют высокую ценность, из них можно получить магические ингредиенты, пушнину или сделать чучела, а говорят, что он неизбежно должен отпустить одного!

Охотник тут же посмотрел на пойманного им детеныша. Среди всех, кого мужчина изловил на охоте, этот волчонок был самым дорогим! И теперь из-за этого щенка он должен упустить настоящее сокровище?

Так легко и почти беспрепятственно поймать серебряного волка, крупного демонического зверя, умеющего скрываться и управлять магией, почти невозможно. В этой ситуации было очевидно, что мать Люпус пришла из-за своего детеныша, но егерь чувствовал по отношению к волчонку лишь досаду и раздражение.

Нельзя ли было с этим что-нибудь сделать? Если бы это решалось между охотниками, то они, как-нибудь договорившись, смогли бы разделить добычу. Но властелин Аксиаса стоял прямо перед ними и никуда не уходил. Звероловам наконец-то посчастливилось столкнуться со взрослой особью четыреххвостого Арген Люпус, который пришел к ним сам. Почему же так вышло, что здесь оказался эрцгерцог Аксиаский?

Охотник сильно расстроился, совершенно позабыв о том, что был напуган. Ну почему, черт возьми, существует такой закон? Почему этот человек сейчас здесь? Почему вообще лорд принял подобный закон, который даже не подходит его репутации?

Несколько наемников смотрели на двух серебряных волков перед ними, переглядываясь друг с другом. Выражение их лиц было неоднозначным.

– Думаете, эрцгерцог действительно прикажет отпустить Арген Люпус?

– Возможно, так и сделает. Зная его натуру…

– Хмм… Тогда кого из них, интересно, отпустят?

– Вероятнее всего, будет лучше отпустить мать. На щенка уже заявлено право собственности, поскольку именно его поймали первым. А так как сложилось впечатление, что самку изловили, заманив сюда детенышем, то ее и должны отпустить живой на свободу.

– Это не обязательно так. В зависимости от толкования закона, даже если волчонка отпустят, есть вероятность того, что его все равно сцапают, – пробормотал наемник, который до этого говорил, что знает правила охоты.

– Ах так? – тихо воскликнули стоящие вокруг люди, удивившись его неожиданным словам.

Задача по освобождению такого огромного зверя будет довольно утомительной. Здесь не Долина Дракона, а центр Аксиаса. Для начала, чтобы выпустить животное на волю, они должны связать, запереть и погрузить гигантского сопротивляющегося демонического зверя на повозку, чтобы затем отвезти его обратно. Очевидно, что это будет трудной и опасной работой. Более того, самка Арген Люпус, которая проделала весь путь сюда под чарами скрытности, чтобы найти своего детеныша, никогда не отступится, даже если они ее и отпустят. Если можно поступить и так и эдак, в зависимости от истолкования закона о ловле зверей, то гораздо проще и выгоднее будет отпустить волчонка.

– Этого демонического зверя привезли сюда без разрешения, поэтому, даже если детеныша конфискуют, разве охотник не попадает в ситуацию, когда ему нечего будет ответить?

– Кто знает… Не думаю, что тяжесть этого преступления подразумевает конфискацию добычи.

Мужчины на всякий случай следили за ситуацией, наблюдая за лордом, чтобы понять его следующий ход. Однако эрцгерцог Аксиаский повернулся с ничего не выражающим лицом и сказал:

– Отпустите мать.

Наемники с разочарованными лицами отступили.

– Пожалуйста, отпустите малыша, – внезапно в этот момент раздался женский голос.

Киллиан резко остановился. Взгляды собравшихся людей направились в ту сторону, откуда шел голос. Девушка еще лечила волчонка исцеляющей магией, а ее лицо было все таким же потерянным, поэтому люди, хлопая глазами, не могли понять, действительно ли она что-то сказала.

Пространство вокруг заполняли лишь тяжелое дыхание волчицы, тихие поскуливания ее детеныша и гул божественной силы, исходящей из руки женщины.

– Отпустите мать, – повторил лорд, стоявший в стороне.

– Пожалуйста, отпустите малыша, – проговорила Риетта тем же голосом, что и раньше.

Воцарилась гробовая тишина, словно на всех присутствующих вылили ушат холодной воды. В этот раз они не могли поверить в то, что она сказала, хоть и слышали все своими ушами. Она что, сейчас напрямую возразила словам владыки Аксиаса? Вот так вдруг, без предупреждения, наглым и дерзким образом?

Прелестная заклинательница, которая, как многие говорили, была любимой наложницей эрцгерцога, сидела в полном оцепенении, погруженная в свои мысли. Как будто то, что она только что сказала, касалось кого-то другого. Единственным знаком того, что девушка не сошла с ума, была серебряная целебная сила, кружащаяся вокруг ее руки.

Что тут происходит? Взгляды людей, не понимавших, в чем дело, метались между Киллианом и Риеттой. Лорд молча стоял, глядя на девушку, затем вложил меч в ножны и, подняв голову, сказал:

– Отпустите обоих.

Наемники растерянно посмотрели на него. Эрцгерцог говорил сухо, приглушенным голосом:

– Я выкуплю оставшуюся часть.

Лорд сделал короткий жест в сторону монахов. Впереди всех воспитанников, прибежавших на поднявшийся шум, стоял Хуан, ответственный за заботу о демонических зверях. Монах ошалело посмотрел на огромного серебряного волка, закованного в оковы и лежащего у них на площади, затем быстро пришел в себя и подошел поближе.

– Мы их отпускаем?

– Да. Для начала отвезите обоих в замок.

– Есть, сир, я сейчас же велю подать повозку.

Киллиан коротко кивнул. Наблюдавшие за всем монахи зашевелились еще до того, как Хуан начал раздавать всем указания. Растерявшийся охотник, озадаченный тем, что его оставили в покое, посмотрел на двух мужчин.

– Э… А что вы имели в виду под «выкуплю»?

– Соглашение о передаче права собственности, – не глядя на егеря, распорядился лорд.

– Слушаюсь, сир.

Хуан быстро подбежал к владыке и передал ему свой гроссбух и стопку документов. Киллиан, ни разу не взглянув на охотника перед ним, произнес:

– Так, посмотрим… Арген Люпус того же уровня… Плачу сумму, в два раза превышающую самую высокую ставку, которую делали за серебряного волка за всю историю аукциона.

– Что-о-о?

Не только сам зверолов, но даже наемники выглядели удивленными. Хуан на мгновение опешил, но быстро открыл гроссбух и начал составлять контракт.

– Нет, ну это… цена на Арген Люпус в последнее время немного возросла, но чтобы вдвое? Ну что вы…

– А какая была самая высокая ставка на аукционе? – почти бессознательно выпалил купец, позабывший, с кем имеет дело.

Другой монах поднял факел, чтобы подсветить документы. Хуан открыл страницу в гроссбухе и протянул Киллиану перо. Лорд протянул руку и взял его.

Эрцгерцог даже не вслушивался в то, что там бормотал охотник, просто взял и подписал протянутый монахом контракт. Хуан быстро перехватил документ и протянул егерю еще одно перо. Зверолов, ослепленный неожиданно свалившимися на него деньгами, подписал договор о передаче права собственности.

Киллиан опустил перо и с равнодушным взглядом повернулся к охотнику. Охотник сразу же пришел в себя и, возбужденно поклонившись, протянул руку для рукопожатия.

– Ух, я, конечно, слышал, что вы очень честный человек… ваше высочество, эрцгерцог Аксиаский, я…

Киллиан внезапно влепил охотнику оплеуху. Звук был настолько долгим и тяжелым, что трудно было поверить, что он ударил его ладонью, а не кулаком. Тело мужчины покачнулось, и он шагнул назад. Лорд приблизился к нему на такое же расстояние и ударил еще несколько раз.

Одна за другой раздавались громкие хлесткие пощечины. Выдержав только несколько из них, зверолов рухнул на землю. Сломанный зуб выпал изо рта вместе с кровью, что текла без остановки. Егерь в испуге отползал подальше, отталкиваясь пятками от земли.

Наемники, которые стояли там, куда упал охотник, начали пятиться назад. Пожилой священнослужитель вышел вперед, пройдя между отступающими людьми. Аббат Ветер, держа трость, встал между упавшим егерем и эрцгерцогом.

– Милорд, мы на переднем дворе монастыря.

– Знаю, – спокойно ответил Киллиан.

Эрцгерцог без колебаний развернулся, будто с самого начала не собирался его убивать. И пока все стояли потерянные, Лана спокойно подошла к лорду, протянув ему носовой платок.

– Разберитесь со всем в соответствии с законом и щедро вознаградите наемников за их тяжелую работу, – сказал Киллиан, равнодушно вытирая кровь с рук.

– Как прикажете, сир, – ответил Хуан.

Пока окружающие пребывали в полном шоке от происходящего, эрцгерцог развернулся и ушел. Он направлялся прямо к волчице и волчонку, туда, где сидела Риетта. Девушка, словно не осознавая, что ее волю исполняют, сидела как в трансе, продолжая лечить раны малыша.

Действует ли исцеляющая магия на демонических зверей? Это выглядело так, словно она пытается заполнить бездонную чашу. Киллиан остановился перед ней. Спокойно посмотрев на нее, он достал из-за пазухи что-то блестящее и повесил девушке на шею.

Ожерелье? Заклинательница, чей взгляд был затуманен, пару раз моргнула. Затем, слегка пошевелившись, Риетта подняла голову и рассеянно посмотрела на Киллиана. Взгляд его красных глаз столкнулся с ее потерянными глазами.

Единственными звуками, нарушавшими тишину, были тяжелое дыхание волчицы и скулеж ее детеныша. Под любопытными взглядами наемников, которые не понимали, что вообще происходит, Киллиан аккуратно опустился рядом с девушкой на одно колено. Даже в короткие вспышки яростного гнева в глазах мужчины появлялся необъяснимый, спокойный, мирный свет.

«Риетта…»

Как раз в тот момент, когда он снова собирался позвать ее по имени, зашуршали колеса. Это подъехала повозка.

– Ну-ну. Расходимся, ребята. Пора получать награды за свои заслуги.

Магис немного разрядил обстановку, разогнав всех зевак. Наемники начали потихоньку шевелиться, тихо радуясь приятным словам, прозвучавшим посреди жуткой атмосферы. Были, конечно, и те, кто с любопытством посматривал на двух главных героев самых громких и горячих слухов Аксиаса. Но эти люди не были настолько заинтересованы в теме, чтобы рисковать своей жизнью и тем более отказаться от своих наград.

Мужчины помогли погрузить демонических зверей на повозку, а затем разошлись.

– Риетта…

Киллиан усадил Риетту на принесенный кем-то мешок и долгое время смотрел на нее задумчивым взглядом. Потом сказал:

– Разве я не просил помнить о том, что беспокоюсь за тебя, прежде чем начинать как-то действовать?

Девушка равнодушно смотрела на него, ничего не отвечая. Эрцгерцог улыбнулся, протянул руки и обхватил ее лицо, словно пытаясь его согреть. Бледные глаза девушки смотрели прямо на него. Руки Киллиана были такими же замерзшими, как и щеки Риетты, поэтому ему было сложно их согреть. Он убрал одну руку и поднял покрывало, спадающее с ее плеча.

– Волчица сейчас в более критическом состоянии.

– …

– С детенышем все в порядке, исцели, пожалуйста, ее, – продолжил милорд спокойным голосом.

Риетта молча на него посмотрела. Киллиан слегка ей улыбнулся. Девушка повернула голову и пустыми глазами посмотрела на дитя и его мать, у которой пытались остановить кровотечение, возникшее от раскрывшейся раны. Лицо девушки было настолько отсутствующим, что казалось, она вообще не понимает, о чем речь.

– А…

И только тут она подняла руку и задумчиво посмотрела на ладонь, как будто наконец-то осознала, что обладает способностью исцелять. Киллиан отрешенно смотрел на нее.

«Я так ждал, когда ты проснешься, но почему же ты в таком состоянии? Я все ждал, когда ты очнешься, и люди просили меня поздравить тебя. Но ты чуть не оказалась в опасной ситуации. Я так сильно волновался за тебя. Я едва не вышел из себя».

Множество слов так и не сорвалось с губ лорда, застряв у него в горле. Он продолжал смотреть девушке в глаза, спокойно повторяя:

– Прошу тебя, исцели мать.

Однако Риетта могла лишь потерянно смотреть на волчицу, не в силах оторвать руку от маленького волчонка. Спустя долгое время она произнесла:

– Дитя… еще немного…

Послышались шаги. Аббат Ветер с посохом в руке бесшумно приблизился к ним и начал исцелять волчицу. Хотя Риетта и смотрела на мать волчонка, ее магия была направлена только на детеныша, и девушка, ни на секунду не останавливаясь, продолжала изливать свою божественную силу на его раны. Как будто ей было все равно, бездонна эта чаша или нет.

До тех пор, пока монахи не закончили оказывать первую помощь волчице, которая больше не могла поднять голову, и лошади не были впряжены в огромную телегу, чтобы отвезти демонических зверей в замок Аксиас, заклинательница не могла убрать руку, направленную на волчонка. Эрцгерцог, не говоря ни слова, наблюдал за девушкой со стороны.

Забрезжил рассвет. Киллиан подошел к Риетте, опустился на одно колено и поставил перед ней туфли.

– Идем.

Девушка отрешенно смотрела на него, ничего не отвечая. Она не начала обуваться и даже не встала. Лорд молча посмотрел на нее, затем осторожно взял ее холодную, покрытую грязью ногу.

– Риетта…

Эрцгерцог обтряхнул ее ступню, а после аккуратно надел на нее туфлю. Девушка сидела, полностью поглощенная тем, что он делал. Он посмотрел ей в глаза и снова улыбнулся.

– Я хотел…

После небольшой паузы он снова опустил глаза и взялся за другую ногу. Затем, стряхнув грязь и с нее, надел вторую туфлю.

– Чтобы ты… спасла мать волчонка.

Риетта смотрела на милорда, и на ее лице ничего не читалось. Губ Киллиана коснулась ласковая улыбка. Девушка, сидевшая все это время не проронив и слова, вдруг заговорила тихим голосом, который, казалось, вот-вот сломается:

– Она хотела… чтобы я спасла ее детеныша.

Эрцгерцог слегка улыбнулся, убрав несколько прядей волос, упавших ей на лицо.

– Откуда ты это знаешь?

Риетта, сама не понимая почему, улыбнулась ему в ответ. Ее веки задрожали. Хотя девушка была прекрасна в этот момент, но отчего-то казалось, что она плачет.

– Это ведь естественно.

– Я думаю, что детеныш хотел бы сначала спасти свою тяжелораненую мать, – сказал Киллиан, все еще мягко ей улыбаясь.

Он нежно вытер большим пальцем слезы, текущие по ее щекам.

– Это разве не естественно?

Риетта медленно подняла руку и растерянно провела ладонью по своей щеке. Пальцев коснулась прохладная влага. Только тогда она поняла, что плачет. Киллиан, который стоял к ней лицом, как-то странно улыбнулся, а затем опустил голову.

– Риетта…

Позвав ее раз, он, по-прежнему с опущенной головой, положил обе руки ей на плечи.

– Не плачь.

Ладонь, что лежала у девушки на сгибе шеи, соскользнула и охватила ее холодную руку, а затем снова поднялась к ее плечу.

– Не надо.

Киллиан медленно подтянул ее поближе к себе. Они стояли достаточно близко, чтобы можно было слышать дыхание друг друга, но это не было объятиями. Он просто крепко обхватил ее за плечи и поставил перед собой.

– Не зацикливайся на этом.

Риетта стояла, глядя на его грудь пустыми глазами.

– Они оба спасены. Так что не плачь.

Жесткий голос, раздававшийся глубоко внутри него так, как будто эрцгерцог говорил это самому себе, шептал у Риетты над головой:

– Тебе больше не нужно пытаться их спасти.

Прохладная ладонь вновь спустилась по ее руке, как будто не могла найти себе места, где остановиться. И снова поднялась к плечу. Казалось, Киллиан хочет согреть Риетту, но не знает, что ему делать. Так как его руки были холоднее, ему не удавалось создать тепло. Потом его рука, державшая Риетту за плечо, напряглась, и эрцгерцог сказал:

– С малышом все было в порядке.

Как ни странно, его голос и руки, казалось, слегка подрагивали. Как у человека, у которого где-то открылась рана, и он, терпя изо всех сил, не может собрать себя в единое целое.

Два человека сидели друг напротив друга в пошатывающейся карете. Риетта все никак не могла согреться, хотя и была обернута несколькими слоями манто и одеял.

– Твое тело в порядке?

– Все хорошо.

Киллиан слегка улыбнулся.

– И даже не спросишь меня, в порядке ли я?

Риетта растерянно на него посмотрела.

– У вас… что-то болит?

Так уже лучше. Киллиан усмехнулся. Девушка зашевелилась, пытаясь подобраться ближе к нему.

– Если вдруг вы ранены, то я…

Он тут же замахал рукой.

– Все нормально. Лучше вылечи волчицу, когда мы приедем в замок. Детеныша поручим Колбрину.

– Почему… – пробормотала Риетта с затуманенным взглядом.

– Просто, – сказал лорд с улыбкой на лице.

Лицо девушки приобрело странное выражение. Киллиан тихо рассмеялся.

– Я просто хочу, чтобы ты исцелила мать.

Риетта растерянно моргала. Отстранившись от всего и уйдя в себя, она закусила губу.

– Почему… вы приказали отпустить мать?

Киллиан ответил на ее вопрос, слегка наклонив голову и прислонившись к окну:

– Потому что таков закон.

– …

– Потому что так было правильно.

Ее платиновые волосы, подобные лунному свету, ниспадали на черное одеяло, обернутое вокруг плеч. Экипаж тряхнуло.

– Вы должны были приказать им, чтобы они спасли детеныша, – отстраненно пробормотала девушка, будто разговаривая сама с собой.

Эрцгерцог спокойно посмотрел на нее, а затем отвел взгляд.

– Ну, не могу сказать точно, но думаю, что ситуация и так была довольно неоднозначной.

Карета слегка покачнулась, как если бы колесо зацепилось о камень. Риетта поджимала губы, словно сломанная заводная кукла.

– Спасти дитя… вот что было бы правильным. Если брать за основу главный посыл этого закона…

– Это была неоднозначная ситуация, – ответил Киллиан через мгновение.

Когда эрцгерцог опустил руки, которыми упирался в оконную раму, и посмотрел на свои пальцы, то увидел заусенцы, появившиеся с края ногтей. Киллиан хотел их сорвать, но ему показалось, что если он неправильно их оторвет, то поранится. Будет ли тогда Риетта лечить его своей исцеляющей магией?

– Детеныш… Чтобы сохранить весь вид этих зверей… – бормотала девушка как заведенная.

Лорд слегка нахмурился и отвернулся от нее.

– Хватит, прекрати. Сейчас это не самая важная проблема.

Киллиан резкими движениями развязал свою мантию и бросил ей на колени.

– Вот, укройся этим и спи. Я разбужу тебя, когда мы приедем. Ты только очнулась от двухнедельного глубокого сна. Ты должна отдыхать.

– Арген Люпус… у этих демонических зверей очень сильная привязанность к семье. После потери своих детенышей они не могут жить, – упрямо бормотала Риетта.

– Они не могут не жить, – бросил эрцгерцог, и что-то поднялось у него внутри. – Если бы все матери, потерявшие своих детенышей, умирали, то серебряные волки давно бы уже вымерли. Как и драконы, исчезнувшие из Долины Дракона.

Киллиан сам не понял, как агрессия вырвалась наружу, но девушка просто спокойно посмотрела на него мутными глазами и совсем не испугалась. Киллиан промолчал немного, затем выпалил:

– Они сказали поздравить тебя. С развитием твоих способностей. Не знаю, с чем тебя нужно поздравлять, ведь эту силу ты в любом случае будешь использовать ради меня.

– …

– Поздравляю.

– Спасибо…

– Если есть что-то, что ты хочешь получить в качестве награды, то просто скажи об этом.

Риетта в оцепенении открыла рот и пробормотала что-то несвязное:

– Когда мать и малыша поймают вместе, пожалуйста, заявите публично о том, что вы спасете жизнь детеныша.

Киллиан приподнял уголок рта.

– Мне этого не хочется.

– Это лучше, чем оставлять в живых мать, потерявшую детеныша.

– Я этого делать не хочу.

Губы Риетты слегка задрожали. В ее равнодушных глазах наконец-то появились чувства – отчаяния и печали, но все-таки…

– Отчет…

– …

– Я подготовлю отчет. Пожалуйста, просмотрите его.

– Не делай этого.

– Пожалуйста, просмотрите.

– Не надо.

– Милорд.

– Я знаю, что ты права. Я просто… – порывисто проговорил Киллиан.

Он закусил губу и отвернулся к окну.

– Я просто хочу спасти мать.

Карета снова затряслась. Киллиан бессознательно коснулся заусенца у кончика ногтя.

– Моя мать тоже погибла, защищая меня, – неожиданно выпалил эрцгерцог, сам не понимая, как так получилось. Киллиан никогда не думал о том, что скажет об этом вслух.

И только после того, как это было произнесено, он запоздало испытал шок.

– В любом случае я тиран, поэтому буду делать то, что захочу, – выдал Киллиан какую-то чушь и саркастически засмеялся.

Неважно, прозвучало это легкомысленно или нет. В любом случае из него не получится нормального человека. Что-то сжалось в груди и резко отпустило, и он просто откинулся на спинку сиденья. Было ощущение, будто какой-то предмет застрял у него в горле.

Киллиан вызывающе посмотрел на Риетту и увидел, что взгляд нежных небесно-голубых глаз направлен на него в ответ. Он не хотел видеть в них ненавистное черно-красное отражение себя. Честно говоря, Киллиан думал, что когда она увидит его таким, то ей будет очень больно. Он подумал, что, может быть… что она его утешит…

Но эта девушка была похожа на спокойный пруд, в котором все уже утонуло. И казалось, что это в ней, а не в нем все перегорело. Киллиан некоторое время молчал, чтобы успокоиться, затем тихо произнес:

– Ты, наверное, думаешь, что раз я никогда не стану матерью, то не пойму этих чувств.

– …

– Однако ты не знаешь чувств ребенка так же хорошо, как и я.

Он приоткрыл очень маленький уголок старого красного шрама, чтобы показать ей.

– У детеныша тоже есть сердце.

Риетта спокойно смотрела на него. Какое-то время они молча глядели друг на друга, затем Киллиан усмехнулся, как будто в этом не было ничего страшного. Он с равнодушным лицом коснулся костяшек своих пальцев и, повернув голову, выглянул в окно.

– Ни один родитель не сможет победить своего ребенка.

Да, у него хорошо получалось балагурить. Воздух в экипаже был сухим, спертым и удушливым; куски камня, попадавшие под колеса кареты, летели во все стороны, поднимая пыль.

Возможно, из-за того, что эрцгерцог сбросил с себя тяжелый груз, на душе у него стало в разы легче, хоть слова и прозвучали как-то легковесно, будто в этом не было ничего особенного. Он даже стал слегка раскачиваться в такт движениям кареты.

Однако Риетта, казалось, знала, что это было чем-то очень серьезным. Она тихо спросила:

– Может, мне тоже рассказать вам свою историю?

Затем, посмотрев на милорда, тоже улыбнулась со странным выражением лица.

– Хотите послушать?

Девушка не знала, как выглядит ее лицо со стороны. Однако она подумала, что поймет это, взглянув на его лицо.

– Нет, – неожиданно ответил Киллиан и, улыбнувшись, поднял подбородок. – Можешь не рассказывать.

Их взгляды пересеклись.

– Я знаю…

Киллиан на мгновение опустил взгляд вниз, а затем посмотрел в окно. Медленно приближался рассвет. Он знал, что у девушки много жгучих, саднящих ран на душе. И все же он не будет слушать, потому что поставил все на то, что ребенок еще жив. Все для того, чтобы не врать Риетте после того, как услышит ее рассказ. При любом раскладе эта история вскроет ее старые раны.

Тело, которое Риетта видела, принадлежало не ее дочке. Он знает то, чего не знает даже она. Поэтому Киллиан думал, что в курсе всей истории. Девушка тоже, возможно, на каком-то уровне понимает, что эрцгерцог догадывается о том, что она будет говорить о своей дочери.

«Хах…» – Риетта на выдохе тихо засмеялась. На миг девушке захотелось, чтобы его ускользающий взгляд задержался на ней еще ненадолго.

«Правда ли? Правда ли вы все знаете?»

Ей казалось, что она и плачет, и смеется.

Когда Риетта пришла в себя, она лежала на кровати в незнакомой комнате. Поэтому девушка не могла точно сказать, спросила ли она его об этом вслух или нет.