Это строки из стихотворения Василия Андреевича Жуковского «Русская слава», которое поэт начинает словами:

Далее поэт в образно-поэтической форме раскрывает все вызовы, которые довелось преодолевать Русскому государству с момента его образования. Об одних мы уже рассказали, повествование о других еще впереди, а сейчас сосредоточимся на Екатеринином веке, чтобы осмыслить, в каких боях созревала русская слава во второй половине XVIII века. Мы увидели, как долго и трудно шло Русское государство к Черному морю, страдая от коварных набегов крымского хана, усиливаясь постепенно на южных границах, сдвигая их на юг и приходя к пониманию, что цель можно достичь, только победив Турцию.

После прихода к власти в России Екатерины II поджигателем войны выступила именно Франция. Почему Франция? Наверное, потому, что считала себя самой сильной в Европе или претендовала быть таковой, а мешала ей утвердиться в этой роли, по мысли тогдашних руководителей страны, именно Россия. Был очевиден рост влияния России в Европе, укрепление ее государственности, утверждение на царском престоле сильного лидера. Чтобы лучше понять политическую и общественную атмосферу, царившую как в Москве, так и в европейских столицах, приведем несколько авторитетных высказываний. С. Ф. Платонов: «Ко времени Екатерины задачи России состояли в том, чтобы взять у Турции Крым и северные берега Черного моря, иначе говоря, достигнуть на юге естественных географических границ империи»[398].

Екатерина II уже могла думать о естественных границах на юге, а ими могло быть только море, потому что ее предшественники медленно продвигали южную границу по степям к Крыму и черноморскому побережью. Мысль о захвате Крымского полуострова становилась общегосударственной идеей, которую канцлер М. И. Воронцов обозначил в докладе Екатерине II при вступлении на престол, обосновав ее так: полуостров Крым важен своим местоположением, и пока он в подчинении у турок, то всегда будет страшен для России. Если же он будет подчинен России, то будет не только обеспечена безопасность страны, но еще и Азовское и Черное моря окажутся в ее власти.

Привлекала и мысль, что с Крымского полуострова через Босфор и Дарданеллы уже рукой подать до южной Европы, с которой Россия хотела торговать и развивать отношения. В. О. Ключевский приводит фрагмент из письма русской императрице французского философа Вольтера, который «…шутя писал Екатерине, что ее война с Турцией легко может кончиться превращением Константинополя в столицу Российской империи»[399].

Скорее всего, во Франции так думали, и не шутя, и французский король, и его окружение. Министр иностранных дел Франции герцог Э. Ф. Шаузель передавал такие инструкции французскому поверенному в Петербурге Сабатье де Кабру: «Его величество желает, чтобы война России с Турцией продолжалась до тех пор, пока петербургский двор, униженный или, по крайней мере, истощенный, не перестанет помышлять об угнетении соседей и о вмешательстве в общеевропейские дела»[400]. Шаузель разъясняет политику своего короля послу в Константинополе графу Ш. Г. Вержену и дает ему такие указания: «Я с печалью убедился, что север Европы все более и более подчиняется русской императрице, что на севере приготовляется лига, которая станет страшной для Франции. Самое верное средство разрушить этот проект и низвергнуть императрицу с захваченного ею трона – это было бы возбудить против нее войну. Только турки в состоянии оказать нам такую услугу»[401].

За этими инструкциями последовали конкретные действия – султан получил от Франции три миллиона ливров. Весьма приличная сумма, чтобы исполнить желание короля Франции, тем более что оно совпадало с его собственными планами. Когда есть причины, повод к войне долго искать не пришлось. В это время русская армия усмиряла в Польше отряды Барской конфедерации и, увлекшись их преследованием, захватила городок Балту и выжгла город Дубоссары на Днестре, куда переметнулся турецко-татарский отряд, воевавший на стороне конфедератов. Поскольку это была территория Османской империи, то в Стамбуле тут же из мухи сделали слона и раздули дипломатический скандал. Россия, желая успокоить разгорячившихся турок, подвергла виновных телесным наказаниям.

Может быть, в другой момент этого и было бы достаточно, чтобы исчерпать инцидент. Но только не в этот раз, поскольку в Стамбуле активно действовали послы Франции и подталкивали султана Мустафу III к войне. Дальше события развивались по привычному сценарию: посла России А. М. Обрескова заточили в Семибашенный замок, что по турецким обычаям означало объявление войны. Султан Турции в конце октября 1768 года официально объявил войну Российской империи. Екатерина II, узнав о таком решении султана, пришла в ярость. В письме к послу России в Англии графу И. Г. Чернышеву императрица весьма образно отреагировала на ситуацию, написав, что туркам с французами заблагорассудилось разбудить кота, который спал. И уточнила, что она есть тот кот, который даст о себе знать, чтобы память у них не скоро исчезла. А еще не без гордости добавила, что может делать все, что позволяют средства, а средства у России немалые.

Когда все хотят войны, она не может не начаться. Турки хотели войны, так как конфедераты пообещали отдать им Волынь и Подолию. Французы хотели войны по двум причинам: во-первых, втянув в войну Турцию, они надеялись подчинить себе Египет, поскольку султан, воюя с русскими, не смог бы удержать эту территорию. Во-вторых, России пришлось бы вести войну на два фронта – польский и турецкий, что вело к ослаблению ее влияния в Европе. Туркам и французам так нравились их планы, что они, похоже, забыли просчитать, как может Россия ответить на их действия.