Все это время, следуя за Петром I от Азовских походов и до победного Ништадтского мира, мы изучали его действия по отражению внешних вызовов. Но, как правило, не бывает, что государство отражает только угрозы внешние, чаще они совпадают по времени и дополняются вызовами внутренними, и в описываемый нами период их было предостаточно. В этом нет ничего удивительного, поскольку, говоря словами А. С. Пушкина, когда царь «уздой железной Россию поднял на дыбы», немало нашлось тех, кто сопротивлялся его реформам, которые, по мысли государя, должны были принести пользу в будущем, но в момент их проведения увеличивали нагрузку на население или же угрожали положению в обществе тех, кто находился наверху. Что говорить, если собственный сын не поддерживал деятельность отца. И другие причины выталкивали недовольство наружу, заставляя царя отвлекаться на решение возникавших проблем. Остановимся кратко на некоторых из них.

Если говорить о внутренних мятежах в хронологическом порядке, то первым делом назовем стрельцов, которые действовали на царя как красная тряпка на быка. Неудивительно – еще в десятилетнем возрасте он пережил первый мятеж стрельцов в 1682 году, организованный его старшей сестрой Софьей, в результате которого на глазах юного царевича гибли ни в чем не повинные родные ему люди. Понимал ли тогда царевич, что мятеж против государя подняли те, кто должен был быть его защитником, – это неизвестно. Наверное, тогда не понимал, но когда стрельцы вновь начали бунтовать, то царь рассчитался с ними по полной за все их прегрешения. Это произошло в 1698 году, когда Петр I с Великим посольством находился в Европе. Тогда на бунт вышли более двух тысяч стрельцов четырех московских полков, замышлявших возвести на престол Софью. Возвратившись из-за границы, царь лично проводил следствие, а пятерым стрельцам собственноручно отрубил головы. Всего было казнено более 1000 человек, еще 600 стрельцам поставили клеймо, их сослали в отдаленные места. То была жестокая расправа, показательная во всех смыслах: пять месяцев трупы казненных оставались на месте казни, несколько человек повесили под окнами Софьи, которую заточили в Новодевичий монастырь. Тяжело пришлось семьям казненных – их выселили из Москвы, запретили давать работу или милостыню, по сути, они оказались обречены на голодную смерть. После этого бунта Петр I отказался от стрелецких полков и начал строить новую армию.

В феврале 1697 года, буквально перед самым отъездом Петра I с Великим посольством в Европу, стало известно о заговоре, целью которого было убийство царя во время пожара. Заговорщиками оказались люди при высоких должностях – думный дьяк Иван Циклер, окольничий Алексей Соковнин и его зять стольник Федор Пушкин. Их быстро нашли и повязали, а затем так же быстро четвертовали. Уже тогда Петр I, весь устремленный в Европу в желаниях и мечтах установить новые торговые отношения с европейскими державами, сблизить Россию и Европу, споткнулся об этот заговор и жесточайшим образом наказал виновных. Наказание носило как варварский, так и глубоко символический характер, в котором отражалась ненависть к старшей сестре Софье и всему роду Милославских. Поскольку заговорщики признались, что хотели возвести на престол Софью и по ее повелению намеревались убить царя, Петр приказал выкопать гроб дяди Софьи Ивана Милославского, который умер за два года до описываемых событий, его на свиньях привезли к месту казни и поставили под плаху, чтобы кровь казненных стекала на умершего. Жуткое зрелище, жестокая расправа в назидание другим.

Летом 1705 года поднялась Астрахань, о чем мы упоминали ранее. Возникновение мятежа исследователи во многом объясняют действиями воеводы Тимофея Ржевского, который взимал крупные налоги, запретил ловить рыбу, конфисковал промысловые монополии у купцов, а также довел до абсурда исполнение требований царя тем, что не пускал людей в церковь в русском платье, приказал насильно брить, вырывать усы и бороды. Это унижало людей, страдавших от пошлин и поборов. Воеводу восставшие убили, избрали казацкое правление и тем подали пример другим. Бунт вспыхнул в близлежащих станицах Красный и Черный Яр. «Государь, узнавши в Миттаве о бунте на восточных окраинах, давал ему больше значения, нежели он имел. Петр опасался, чтобы мятеж не охватил всей России, не проник бы в Москву»[357].

На подавление астраханского мятежа был направлен фельдмаршал Шереметев с наказом не делать жестокостей и объявить о прощении тем, кто покорится. Не покорившихся изловили, переправили в Москву, где их подвергли пыткам, а затем 365 из них колесовали. До Москвы, как опасался царь, мятеж не дотянулся, но через два года вспыхнуло восстание на Дону. Его возглавил атаман Кондратий Булавин, провозглашенный атаманом всех рек, который «…в своих воззваниях убеждал и начальных лиц, и простых посадских, и черных людей стать единодушно за святую веру и друг за друга против князей, бояр, прибыльщиков и немцев <…> извещал, что казаки намерены отложиться от царя за то, что царь перевел христианскую веру в своем царстве, бреет бороды и тайные уды у мужчин и женщин, и потому казаки, вместо русского царя, хотят признать над собою власть царя турецкого»[358].

На подавление восстания, в котором провозглашались политические цели, отправили гвардии майора князя В. В. Долгорукова, но не с такими миролюбивыми наказами, как Шереметеву. Было велено «…истреблять городки, основанные в глухих местах и населенные беглыми. Петр полагал, что эти-то городки составляют зерно мятежа… Князь Василий Долгорукий должен был все жечь, людей рубить без разбора, а наиболее виноватых – колесовать, четвертовать, сажать на колья»[359]. Через время восстание стало выдыхаться, против атамана составился заговор, и он, предвидя последствия плена, предпочел застрелиться.

Наиболее крупным и продолжительным антиправительственным протестом стало восстание в Башкирии в 1705–1711 годах. Причин протеста было несколько. Началось все с самоуправства правительственных прибыльщиков, прибывших в Уфу для изыскания новых источников доходов для казны. Московские чиновники ввели 72 новых налога, в том числе и придуманные ими самими. Одно из новшеств – налог на карие и серые глаза. Он коснулся буквально всех башкир, так как у них были такие глаза. Звучит смешно и нелепо, но протест против произвола чиновников вскоре принял национальный характер, так как прибыльщики стали взимать деньги за посещение мечетей, унижали традиции местного населения, заставляли пить алкоголь, что Коран строго-настрого запрещал. Шесть лет восставшие башкиры отбивались от правительственных войск, много погибло и русских, и башкир в этом противоборстве, которого могло не быть. Выяснив причины восстания, Петр I велел отдать прибыльщиков под суд, а башкирам был подтвержден особенный статус с сохранением привычного уклада жизни, их освободили от некоторых налогов.

Возникали и другие проявления протестов в период правления Петра I, все они, хотя и не достигали своих целей, если таковые у них были, беспокоили царя, вызывали раздражение, гнев, так как мешали ему двигаться к целям, им одним хорошо понимаемым. Его противники из высших слоев общества призывали к движению неспешному, осмотрительному, а он торопился сам и торопил других и потому был безжалостен к тем, кто вставал на его пути, тормозил движение, пытался повернуть его к старым порядкам. После очередной расправы над бунтовщиками к царю обратился Патриарх Московский и всея Руси Адриан с просьбой отказаться от жестоких мер наказания. Этот визит вызвал гнев царя, он ответил Святейшему, что его долг – казнить злодеев, которые выступают против общего дела. Этим долгом, ответственностью перед общим делом он отмерял наказание виновным и был зачастую безжалостным.

Но если все названные и другие мятежи, бунты, восстания вызывали у царя гнев, то один из протестов поверг его в шоковое состояние. Это – протест его родного сына Алексея от первого брака, который не только не стал продолжателем отцовского дела, но и оказался в центре заговора против него. Как такое случилось, как могло такое случиться? Петр I, увлеченный войнами и государственными делами, забыл о необходимости воспитывать сына, фактически оставил его на московско-боярское окружение своей первой жены. А когда спохватился и стал давать ему поручения, чтобы привлечь к общему делу, то не находил отклика в душе юноши. Когда же вторая жена родила царю сына Петра Петровича, возможного наследника, то Алексей и вовсе почувствовал, что он один во всем свете.

Душевными мучениями и озлобленностью Алексея против отца попытались воспользоваться представители русской знати – боярство, чиновники, духовенство, являвшиеся противниками преобразований царя. Они и сформировали вокруг молодого человека заговор, направленный на свержение царя и возведение на престол Алексея. В 1717 году, когда Петр I находился за границей, Алексей совершил поступок, который взорвал тихий и не всем видимый конфликт отца и сына и сделал его общим достоянием. Государь вызвал Алексея в Копенгаген, но он проигнорировал вызов и тайно с помощью участников заговора бежал в Австрию, да не один, а со своей сожительницей, крепостной дворовой девкой Ефросиньей, которую, видимо, любил. Это было не просто непослушание, это был вызов, открытый протест, ставший общеевропейским скандалом.

Европейские политики, в первую очередь в Англии и Австрии, которые уже начали бояться возраставшей силы русского царя и не знали, что ей противопоставить, увидели в этом конфликте новую возможность и досадить Петру I, и, если случай будет благосклонен к их коварству, предложить России нового государя. Тем более что Алексей, сбежавший из России, не затаился за границей, а направил послания и высшим церковным священнослужителям, и в Правительственный сенат, в которых резко критиковал политику Петра I. Ситуация сложилась не просто неприятная, а в условиях войны очень опасная, так как вызывала нездоровые толки внутри страны, объединяя противников царя.

Для Петра I такой поступок сына оказался неожиданным и буквально поверг его в шоковое состояние. Царь потребовал от Австрии, где находился Алексей, выдать его, но получил отказ. Австрийский император Карл VI являлся родственником умершей жены Алексея и обещал ему помощь в получении отцовского престола. Тогда царь ищет дипломатический способ возвращения сына домой. С этой задачей блестяще справился опытный дипломат Петр Толстой, который лестью, уговорами, общениями убедил юношу вернуться домой. Как только Алексей вступил на борт русского корабля, тот тут же отчалил и взял курс на Россию.

Начались долгие и мучительные допросы, пытки, в ходе которых Алексей стал выдавать своих сторонников. Выяснилось, что заговор, целью которого являлось возведение Алексея на престол, имел широкий круг участников и оказался международным. Алексей, то ли не надеясь на австрийцев, то ли для подстраховки, обращался также к шведскому королю Карлу XII за помощью, и тот обещал ему предоставить армию. Когда Алексея перевезли в Петербург и заточили в Петропавловской крепости, на первом допросе присутствовал и государь. Допрос был жестоким, с пытками, юношу били плетьми, подвешивали на дыбу… Суд 24 июня 1718 года приговорил царевича Алексея к смертной казни. Петр I не отменил это решение. Через два дня после суда Алексей умер. Ему было 28 лет. Исследователи до сих пор не пришли к единому мнению о причинах его смерти. Нет и не может быть единого мнения в оценке этих действий Петра I, который мог спасти жизнь сыну, но не стал этого делать. Заговор, центром которого оказался царевич Алексей, его измена отцу – это личная трагедия великого преобразователя.