В это время в самой Швеции не было единства в политическом руководстве. Весной 1720 года королева Ульрика Элеонора отреклась от престола в пользу своего мужа Фридриха Гессенского, он был коронован в мае под именем Фредрика I. Петр I воспользовался этим событием и направил в Стокгольм своего дипломата Александра Румянцева с поздравлениями новому королю Швеции. Визит оказался успешным: король предложил послу вернуться к переговорам о мире. Переговоры начались в мае 1721 года в финском местечке Ништадт.

Но все не просто оказалось на деле, так как английская дипломатия, а точнее сказать, разведка, всячески вмешивалась в процесс, возрождая у шведов надежду на эффективную английскую помощь. Собственно, англичане и не думали такую помощь шведам оказывать, им было важно мешать утверждению России на Балтике на законных основаниях, которое произошло бы после подписания мира. И тогда Петр I снова прибегает к своему эффективному средству воздействия и на шведов, и на англичан. Новый 5-тысячный десант пехотинцев и казаков на шведский берег лишил Швецию оружейного и 12 металлургических заводов, 3 городков, 79 мыз и более 500 деревень, которые были сожжены.

Этот десант показал наивысшую эффективность. Не только шведы отказались от дальнейшего сопротивления, но и англичане сделали правильные выводы. «Английский кабинет отдавал себе отчет в понесенном им тяжелом дипломатическом поражении. Годами англичане делали все возможное, чтобы отсрочить заключение русско-шведского мира и воспрепятствовать окончательному закреплению России на берегах Балтики. Но теперь, в 1721 г., дальнейшая отсрочка могла лишь погубить Швецию, и министр лорд Таунсенд принужден был 27 июля инструктировать адмирала Норриса: пусть “шведы скорее подчинятся каким угодно условиям, чем продолжать войну, которая может кончиться не чем иным, как полной гибелью шведского короля и королевства”»[353].

Петр I отправил в Ништадт дипломата Андрея Остермана и сенатора Якова Брюса, которые готовили проект мирного договора на Аландском конгрессе, прерванном гибелью Карла XII. Теперь у царя были основания для твердости своих позиций на новых переговорах. Более того, он даже ужесточил условия, ранее выдвигаемые Россией: если прежде царь готов был взять Лифляндию во временное управление – на 20–40 лет, то теперь требовал оставить ее России навеки. Шведы желали вернуть себе Выборг и остров Эзель, но русские послы, имея царские инструкции, отвергли и эти притязания. Петр I был максимально строг и высказывался на этот счет так: «Я предлагал брату моему Карлу два раза мир со своей стороны: сперва по нужде, а потом из великодушия; но он в оба раза отказался. Теперь пусть же шведы заключат со мною мир по принуждению, для них постыдный»[354].

Наконец, всем проволочкам вышло время окончательно, и «30 августа 1721 года в Ништадте заключен был мир, по которому с шведской стороны уступались царскому величеству и его преемникам в полное, неотрицаемое, вечное владение и собственность завоеванные царского величества оружием провинции: Лифляндия, Эстляндия, Ингрия, часть Карелии с дистриктом Выборгского лена, со всеми аппартиненциями и депендициями, юрисдикцией, правами и доходами»[355].

Это был величайший триумф царя Петра Алексеевича и России. Россия после тяжелой и кровопролитной войны, длившейся долгие 21 год, получила многократно больше, чем хотела для себя в начале кампании. Петр I находился на вершине счастья, он признавался, что радость этой победы превышает для него всякую радость на земле. Он осознавал величие достигнутого и понимал, что его страна никогда прежде не имела такого выгодного мира, что это он вывел свою страну из разряда второстепенных в ведущие державы Европы. Празднества – маскарады, танцы, фейерверки – проходили в Санкт-Петербурге и в Москве. По их окончании 22 октября 1721 года в Троицком соборе Санкт-Петербурга русский сенат по примеру римского сената и по согласованию со Святейшим синодом преподнес, а Петр I принял титул «Отца Отечества, Петра Великого, Императора Всероссийского». Сенаторы вручали ему эти титулы за то, что «его неусыпными трудами и руковождением они из тьмы неведения на театр славы всего света и, тако рещи, из небытия в бытие произведены и в общество политичных народов присовокуплены»[356].

Так Россия стала империей, а русский царь вторым в Европе императором после императора Священной Римской империи, которая по воле Наполеона I прекратит свое существование в начале XIX века. Российская империя станет развиваться и крепнуть последующие 100 лет, пока не будет разрушена после отречения царя Николая II в марте 1917 года. Что касается вызовов, вставших перед Русским государством на рубеже XVII–XVIII веков, можно с уверенностью говорить, что Петр I и команда его сподвижников с ними успешно справились. Россия получила долгожданный выход в Балтийское море, это не только усилило ее защиту на западных рубежах, но и способствовало развитию экономики и торговли.