После успехов на поле дипломатии Петр I отправляется на Балтику, где уже действовал фельдмаршал Шереметев, начавший в конце октября осаду Риги. Мы уже знаем, что крепость Рига не покорялась русским воинам с далеких времен. Вспомним, в начале XIII века по указанию римского папы Иннокентия III и усилиями епископа Альберта небольшая гавань Рига превращается в укрепление и базу крестоносцев, которые отсюда начали свой кровавый путь на восток. Здесь формируется Ливонский орден, который на три столетия становится угрозой для северо-западных русских земель. Только в середине XVI века, когда на территории Ливонского ордена образовалось несколько враждовавших между собой епископств, у Русского государства появилась возможность вернуть «дедины и отчины» – земли на Балтике. Такую попытку предпринял Иван IV, но достичь поставленных задач в ходе Ливонской войны не смог, так как начинал воевать с Ливонией, а пришлось сражаться с целой коалицией европейских государств. Следующий приступ к Балтийскому побережью предпринял царь Алексей Михайлович, отец Петра I. Русские войска летом 1656 года осадили Ригу, но взять крепость так и не смогли из-за отсутствия флота и невозможности блокировать ее с моря. Дважды в 1700 году пытался взять Ригу союзник русского царя саксонский курфюрст и польский король Август II, и снова крепость не поддалась, устояла. Наступило время Петра I.

Крепость Рига к этому времени являла собой крупнейшее оборонительное сооружение, состоявшее из мощных стен, пяти бастионов, нескольких равелинов и шанцев, земляного рва с водой. Внутри располагался гарнизон, численностью более 14 тысяч человек, к которым надо прибавить и вооруженных горожан. Одним словом, твердыня, цитадель, которую нельзя было оставить противнику, ее требовалось взять. Для этого у русских имелось 40 тысяч войск и 50 орудий, плюс опыт ведения военных действий и обученная в сражениях армия. И если ни царь Алексей Михайлович не мог покорить Ригу в середине XVII века, ни его сын в конце XVIII века Азов в первом походе, то причина неудач у них была одна и та же – отсутствие возможности блокировать крепость с моря. Теперь у Петра I такая возможность имелась. По обоим берегам в устье Западной Двины были установлены артиллерийские батареи, чтобы помешать шведским кораблям прийти на помощь гарнизону крепости. И это оказалось верное решение, так как шведы дважды делали такие попытки, и обе были отбиты. Кроме того, русские заняли форт Коброншанц, находившийся на левом берегу Даугавы и входивший в оборонительную систему Риги, установили там пушки, которые держали под огнем как город, так и фарватер реки.

В ноябре к Риге прибыл и государь, осмотрел рижскую цитадель и принял решение не штурмовать ее, а организовать самую плотную блокаду. Здесь Петр I пробыл всего сутки. О чем думал он, глядя на мощные стены крепости? Вспоминал Великое посольство, когда по пути в Европу его надменно холодно принял комендант Риги, отказал в осмотре укреплений? Пришел час поквитаться за оскорбление, нанесенное мелким военачальником главе Русского государства. Бомбардировка Риги началась с первых трех выстрелов орудий, которые сделал собственноручно русский царь. В декабре русские артиллеристы получили тяжелые орудия, способные разрушать стены. И вскоре удалось взорвать башню, в которой размещались пороховой погреб и мастерская по изготовлению бомб. Это получился удачный выстрел, нанесший большой ущерб шведам: были уничтожены значительные запасы пороха и погибли до тысячи солдат.

Весной 1710 года блокада крепости и ее обстрелы были усилены. Чтобы отразить попытки шведов деблокировать гарнизон крепости, соорудили свайный мост через реку и перекрыли ее бревнами, соединенными цепями. Эти меры, как показали дальнейшие события, не были излишними. Швеция лишилась под Полтавой сухопутной армии, но ее флот по-прежнему оставался сильнейшим на Балтике. В июне к Риге попытались прорваться 24 шведских корабля, но были встречены огнем артиллерии и вынуждены убраться восвояси. И это оказалась последняя попытка шведов разорвать кольцо блокады, чтобы помочь гарнизону, а при возможности и закрепиться в цитадели. Не получилось – сила находилась на стороне русских.

Шереметев предлагал коменданту крепости капитулировать, но тот отказался, все еще надеясь на помощь. Тогда русская артиллерия усилила обстрел, отправив в крепость 3389 снарядов за 10 дней. Бессмысленность сопротивления стала очевидной, гарнизон Риги капитулировал, в плен были взяты более пяти тысяч человек. «4 июля Шереметев утвердил условия капитуляции, и в тот же день князь Репнин вступил в Ригу с 6000 солдатами, занял городские валы, стены, цитадель и все укрепления. Русским достались 561 пушка, 66 мортир и 7 гаубиц… Церемония приведения к присяге населения Риги была обставлена с помпой… Въезд в Ригу проходил под звуки труб и литавр. В Карловых воротах Шереметева встречали бургомистр и члены магистрата, поднесшие ему на бархатной подушке два золотых ключа от города… По окончании богослужения все дворяне Риги с ландмаршалом во главе приблизились к алтарю и приняли присягу на верноподданство… Наконец Шереметев вместе со всем генералитетом отправился на городскую площадь к ратуше, где принял присягу от остальных жителей Риги. Затем вся процессия вернулась в русский лагерь, где был дан обед, во время которого, под гром пушек и музыку, было провозглашено присоединение Лифляндии к России»[348].

Так была обставлена важная победа на Балтике, ставшая достойным вознаграждением далеким предкам, которые бились об эту твердыню, пока она, наконец, не пала под натиском русского оружия. Петр I, который особо выделял Полтавскую победу, щедро написал Шереметеву, что по своему значению захват Риги равен Полтаве. Такая оценка свидетельствовала о понимании царем этого успеха для закрепления российских завоеваний на Балтике. Вслед за Ригой летом 1710 года капитулировали гарнизоны крепостей Динамюнде и Пернов, а потом сложил оружие и Ревель. Эстляндия и Лифляндия были завоеваны.

Так завершились боевые действия на южном побережье Балтийского моря, на северном оставался Выборг, который русские войска пытались взять еще в 1706 году, но не смогли. На финляндском театре военных действий пехотой и флотом все эти годы командовал генерал-адмирал граф Федор Матвеевич Апраксин, главной задачей которого являлось обезопасить от нападения Санкт-Петербург. Без взятия Выборга выполнить эту задачу в полной мере было трудно. В феврале 1710 года началась осада, и через месяц крепость оказалась в полной блокаде, которая длилась до середины июня, когда гарнизон капитулировал. Генерал-адмирал Апраксин за взятие Выборга получил орден Андрея Первозванного. По традиции изготовили медаль с выбитой надписью на латыни «Взят дерзновенный» и с изображением орла-победителя, преследовавшего журавля, как символическое изображение победы. Оснований для символов было достаточно: во-первых, Санкт-Петербург получил безопасность, во-вторых, что имело особое значение, – Карельский перешеек после более чем 400 лет шведского владычества вернулся в Россию.

Петр I был вполне доволен итогами летней кампании: в Прибалтике были решены все задачи, удалось не только вернуть старинные русские земли, но и завоевать новые. Город готовился к празднествам, звонили колокола, восхищали красотой иллюминированные корабли на Неве. А государь рассчитывал на приближение мира со Швецией и завершение войны. И в такой момент из далекого Константинополя приходит известие от русского посланника Петра Толстого о том, что Турция объявила войну России. Это стало следствием пребывания в Турции побитого под Полтавой шведского короля Карла XII и происков французской дипломатии. В. О. Ключевский пишет: «Военные успехи русских подняли на ноги французскую дипломатию, которая вместе с Карлом вовлекала Петра в новую войну с Турцией»[349].

Причины для войны были надуманными. Так, европейцы стращали султана тем, что русский царь после победы над Швецией отправится завоевывать Крым и Константинополь. На самом же деле они хотели втянуть Русское государство в новую войну на юге, чтобы ограничить влияние Петра I на европейском континенте. А шведский король и вовсе надеялся восстановить свое могущество после полтавского разгрома.

Кому-кому, а Русскому государству новая война была совсем не нужна, страна едва выдерживала бремя продолжавшегося русско-шведского конфликта, тем более весьма опрометчиво воевать на два фронта. Поэтому Петр I обращается прежде всего к турецкому султану с предложением вернуться к состоянию мирных взаимоотношений. Безрезультатно. Царь обращается к Англии и Голландии с предложением посредничества в подготовке мира со Швецией. Петр I не хочет войны, он предлагает выгодные условия мира, готов отдать те земли, которые прежде русским не принадлежали. Безрезультатно – не для того они разгорячили султана, чтобы помогать России замириться со шведами.

В нашу задачу не входит анализ русско-турецкой войны 1710–1713 годов и Прутского похода Петра I в 1711 году – это тема отдельного исследования. Мы же упоминаем об этих событиях только потому, что они проходили во время Северной войны, влияли на ее ход и продлевали русско-шведский конфликт. Скажем лишь, что военные действия с Турцией и крымским ханом стали крайне неудачными для России. Петр I едва не оказался в плену у турок, последствия чего трудно представить для будущего России. В результате той русско-турецкой войны Русское государство лишилось выхода в Азовское море, были уничтожены все наши морские крепости на юге и флот. Одним словом, все завоевания Азовского похода 1696 года были утрачены.

Хорошим являлось только то, что удалось сохранить русскую армию для продолжения войны со шведами, которая никак не заканчивалась. В 1711–1718 годах боевые действия велись в основном на трех театрах военных действий: в Померании и Бремен-Вердене, которые были последними территориями на материковой Европе, остававшимися под властью шведов, а также в Финляндии и Норвегии. Везде шведы терпели поражение, но упорно сопротивлялись и даже переходили в наступление. Все надежды Карл XII, вернувшийся в 1714 году из Турции, возлагал на свой флот. Аналогичной стратегии придерживался и Петр I, понимавший, что покорить Швецию без победы на море невозможно, но у него достаточного для победы флота пока не было. Однако флот пополнялся, исправно работала Адмиралтейская верфь, одновременно велись закупки кораблей за границей.