Учитывая эти обстоятельства, Петр I в начале 1706 года начал прощупывать готовность Швеции к миру и согласие европейских держав выступить посредником в этом деле. Первым стал голландский посол, которому царь сказал о своих желаниях и даже пообещал выделить в помощь европейским странам, воевавшим с Францией, свое войско. Отклика не получил. Через год царь обращается с вопросом о посредничестве к королям датскому Фридриху IV и прусскому Фридриху I. В конце того же 1707 года царь отправляет в Лондон послом многоопытного дипломата и своего сподвижника Андрея Матвеева, ставя ему в качестве первоочередной задачи убедить Англию выступить в роли посредника. Матвеев нашел подходы к герцогу Мальборо – фавориту королевы Англии Анны Стюарт. Герцогу были обещаны неслыханные щедрости: единоразовая выплата 200 тысяч ефимков, титул русского князя и ежегодный доход в 50 тысяч ефимков, которые ему могла обеспечить одна из губерний России. Обещал царь герцогу и рубин, которому подобного не сыскать во всей Европе. Наконец, было предусмотрено и награждение герцога орденом Святого апостола Андрея Первозванного – высшим орденом Русского государства. Такова оказалась цена, которую Петр I готов был заплатить только за посреднические услуги. Герцог не устоял перед соблазнами, но устояла королева, и усилия фаворита не привели к желаемому результату.

За мир царь готов был отдать больше, чем все перечисленное. Он готов был вернуть шведам Дерпт в качестве первой уступки, если начнется торг. А самая последняя уступка, во что трудно поверить, – это Нарва. Но что касается его любимого детища Санкт-Петербурга, тут государь был категоричен: никогда, ни за что! Как видим, Петр I трезво оценивал ситуацию на театре военных действий, военные силы сторон, экономику стран-противников и готов был удовлетвориться территорией, которая обеспечивала выход к морю. Но трусливая и слабая Европа боялась шведского короля и не верила в силы русской армии, а потому отказывалась от предложений о посредничестве. А шведский король и объективно был силен, и казался себе еще более могущественным на фоне трепещущих перед ним европейских правителей, а потому ни о каких переговорах и думать не хотел. Более того, нам известно, о чем именно думал Карл XII и о чем говорили его дипломатические советники: «Король помирится с Россией, только когда он приедет в Россию, царя с престола свергнет, государство его разделит на малые княжества, созовет бояр, разделит им царство на воеводства»[333].

Такие возникали мысли у шведского короля. А у нас какие мысли возникают, когда мы читаем эти строки, вдумываемся в них? Во-первых, не первое столетие, не первый и не последний европейский вождь хочет разделить наше государство, лишить его необъятной территории и могущества. Не получилось ни разу. Верим, что и не получится. Во-вторых, всякий раз, когда европейский вождь или объединившиеся европейские державы намеревались нас разделить и уничтожить, они рассчитывали на содействие нашей элиты. И так, бывало, случалось… Царя Николая II предало ближнее окружение, что, в том числе, привело к краху Российской империи. Предали и президента СССР М. С. Горбачева, следствием чего стал развал Советского Союза. Избежать подобного сценария России удавалось только тогда, когда у руля государства стоял сильный правитель. Так исторически сложилось на протяжении веков. И это надо понимать в наше турбулентное время, когда рушится старый мировой порядок и создается новый.

Петру I в 1706–1707 годах мира достичь не удалось, война продолжилась. Шведский король долго не мог определиться: наступать на Санкт-Петербург через Ригу и Псков или на Москву через Смоленск и Можайск, что вынуждало русских укреплять защиту на двух направлениях. Наконец король определил, что «…решение вопроса – в захвате Москвы, после чего можно спокойно возвратить уже без борьбы всю занятую русскими Прибалтику. Это и будет быстрым и прочным успехом, грозным ударом, от которого русские уже никогда не оправятся»[334].