Карл XII, оставив в Прибалтике 15 тысяч войск, вернулся в Польшу и там на несколько лет увлекся игрой в догонялки: преследовал Августа II, который метался по стране от одной крепости к другой. Русские получили передышку и воспользовались в полной мере предоставившейся возможностью. Первое, что было сделано, – сбор и смотр прибывших к Новгороду остатков войск. К счастью, когда развеялся туман смятения, все оказалось не столь критично. К Новгороду подошли полки дивизии князя Аникиты Репнина, которые соединились с отрядами, прибывшими из-под Нарвы, и вместе они составили ядро новой русской армии. К тому же, выделим это особо, гвардейские Преображенский и Семеновский полки сохранили свою боеспособность.

В июне 1701 года обновленная армия была вверена Б. Шереметеву с приказом государя начать малую войну. И она началась – на суше и на море. Вот примеры только за 1701 год. В июне гарнизон крепости Архангельск отразил попытку семи шведских кораблей тайно под английскими и голландскими флагами подойти к городу. Причем два из них сели на мель и стали добычей русских. Эта небольшая победа стала первой в долгой Северной войне. В сентябре русские разгромили отряд шведов у Псковского озера, взяли в плен 80 человек и захватили две пушки. А в конце декабря у деревушки Эрестфер русская армия одержала первый крупный успех. В четырехчасовом сражении шведский отряд во главе с генералом Вольмаром Шлиппенбахом был разбит русским войском и потерял более двух тысяч человек и все шесть орудий. Для Петра I это была такая радостная весть, что он буквально осыпал победителей поистине царскими наградами. Каждому солдату вручили по серебряному рублю, офицеры получили крупные суммы, а главным героем стал Борис Петрович Шереметев, удостоенный высшего воинского звания генерал-фельдмаршала и ордена Святого апостола Андрея Первозванного – высшей награды России. Остается добавить, что в Москве тоже торжественно отметили эту победу, звонили в колокола, стреляли из пушек, на Спасской башне вывесили трофейные шведские знамена, народ угощали водкой и пивом. Настоящее народное гуляние получилось. Вишенкой на торте стало учреждение медали в честь победы у Эрестфера.

Конечно, эта победа в военном отношении не повлияла сколько-нибудь существенно на ход противостояния России и Швеции, не привела к окончанию конфликта, даже не заставила стороны задуматься о приближении мира. В этом смысле значение сражения явно не соответствовало почестям победителям. Это если смотреть на вопрос формально, что называется, по-аптекарски. Но царь, осыпая наградами участников сражения, видел в этой победе большие смыслы. Он увидел в победе преодоление упадка нравственных сил, который был вызван осознанием нашего неискусства и неопытности в сравнении со шведами после поражения у Нарвы. Он понимал, что если теперь победа достигнута соотношением двое наших против одного шведа, то скоро начнем побеждать их и равным числом. Он видел рождение воинского духа, без которого ни большие, ни малые победы не достигаются. До большой победы, когда мы не только осознаем, но и докажем наше превосходство на поле боя, было еще далеко, но с этих первых побед началось становление несокрушимой русской армии.

Однако царь заботился не только о победном духе солдата, но и обеспечивал материальную основу для него. «Три заботы одолевали Петра: где добыть деньги, где достать людей и, наконец, вооружение, чтобы восполнить потери под Нарвой»[323].

Первая проблема относится к категории вечных, и всякий раз решается как известными способами, так и вновь изобретенными. Петр прошел этот путь. Первый известный способ – чеканка нужного количества монет и уменьшение серебра в серебряных монетах. Второй – повышение налоговых ставок по старым податям и придумывание новых. В стране ввели налоги на строительство кораблей, пополнение войск лошадьми и приобретение седел, провианта, подвод, солдатской амуниции, на ловлю рыбы, за пользование баней, с работы постоялых дворов и мельниц…

В той или иной степени все эти виды податей использовались и раньше, но крепостной Алексей Курбатов, состоявший у Б. П. Шереметева в качестве дворецкого, предложил царю новый способ пополнения казны – введение гербовой бумаги, которая должна была использоваться в государственном документообороте и на которой теперь следовало писать исковые обращения, совершать всякие крепости – сделки, договора. За ее использование должны были платить. Эта идея настолько понравилась царю, что он щедро наградил Курбатова – сделал его дьяком, пожаловал каменный дом в Москве и поместье, а также поручил контролировать продажу гербовой бумаги в Оружейной палате. Появляется новая должность «прибыльщик», главной задачей чиновника на этом посту являлся поиск новых способов пополнения государевой казны. Первым прибыльщиком стал Курбатов.

Мы уже говорили о неподготовленности русской армии к войне, что в значительной степени обусловливалось способами ее комплектования, когда основное служилое сословие – дворяне – призывалось в войска только на период военных действий. Петр I приступает к формированию регулярной армии, убедившись под Нарвой в высокой боеспособности Семеновского и Преображенского полков, с которых в России началось становление профессионального войска. Еще в 1699 году, готовясь к войне со Швецией, по его указу был открыт прием на службу свободных людей и крепостных. Теперь эту практику продолжили, солдаты получали жалованье и провиант. В феврале 1705 года появился специальный царский указ «О наборе рекрут, с 20 дворов по человеку, от 15 до 20 лет возраста». С этого указа началась в России рекрутская повинность, которая касалась всех сословий, с той лишь разницей, что для дворян это была личная повинность, для остальных – общинная. Рекрутские наборы позволили сформировать армию, которая отвечала потребностям войны не только в количественном отношении, но в качестве подготовки солдата. Это была трудная наука. «Из трех рекрутов до обстрелянного солдата-ветерана регулярной армии доживал, в лучшем случае, один. Остальных уже в начале службы укладывали в землю болезни и шведские штыки – страшная плата за создание регулярной армии…»[324]

Суровую военную науку осваивали не только солдаты. После того, как при Нарве иностранцы – генералы и офицеры – поспешили сдаться в плен шведскому королю, русский царь понял, что без собственных командиров не обойтись. Уже в январе 1701 года по царскому указу в Москве была основана Навигацкая школа – школа математических и навигацких наук для дворянских и приказных детей, в которой, как видно из названия, учили математике и навигации. В школу зачисляли детей всех сословий, кроме крепостных. Условия обучения были жесткими: занятия длились 10 часов, за любое нарушение дисциплины наказывали розгами, за побег из школы была предусмотрена смертная казнь. В 1705 году состоялся первый выпуск, школу окончили более 60 человек, которых тут же отправили в войска и флот. За 15 лет школа подготовила 1200 специалистов. От этой школы чуть позже отпочковались артиллерийская, инженерная, адмиралтейская школы.

Особое значение царь придавал подготовке офицерских кадров. Прежде ими становились дворянские дети по факту принадлежности к привилегированному сословию, теперь же дворянин, чтобы стать офицером, должен был пройти обучение в одном из учебных заведений и послужить простым солдатом, освоить военную науку с азов. После школы многие начинали службу в войсках с должности унтер-офицера и должны были еще доказать свою профессиональную пригодность, чтобы получить офицерское звание и повышение в должности. Для мелкопоместного дворянства открывались перспективы роста, тогда как знатные фамилии восприняли новшества в штыки. Предпринятые меры позволили царю уже 1705 году ограничить прием иностранцев на офицерские должности. Петр своими реформами в сфере образования, прежде всего военного, давал возможность проявить себя неродовитым молодым людям, многие из которых стали его соратниками и надежной опорой. Эти изменения уже после войны будут закреплены в «Табели о рангах».

Армии требовались пушки – имевшиеся оставили под Нарвой. Изготовление пушек царь поручил думному дьяку Андрею Виниусу, чей отец еще при Алексее Михайловиче обосновался в Москве и организовал под Тулой чугуноплавильные, железоделательные и оружейные заводы. Из-за отсутствия меди, которая считалась артиллерийским металлом, младший Виниус использовал на Московском пушечном дворе колокольную бронзу. Нарвские потери восполнили к годовщине битвы: отлили 243 пушки, 12 мортир, 13 гаубиц. Одновременно на Урале строились металлургические заводы, к 1704 году работали уже четыре крупных предприятия. Там же на Урале, на Каменском заводе, помимо изготовления пушек и бомб, организовали производство стрелкового оружия. Для увеличения количества и качества стрелкового оружия в уральский городок Невьянск были отправлены тульские мастера.

Фактически по всему Уралу, где имелись огромные запасы руды и леса, своя гидроэнергия, развитые крестьянские хозяйства, дававшие зарождавшейся промышленности продовольствие, обеспечивавшие заводы рабочей силой, возникали новые заводы и мануфактуры. Край превращался в мощный центр отечественной металлургии, становился промышленной базой петровских преобразований. За три года здесь были созданы семь плавильных заводов. Урал обеспечивал железом также тульские оружейные заводы, объем выпуска позволил государству отказаться от закупок стрелкового оружия за границей. При Петре I здесь было построено около 30 металлургических заводов. На этом поприще прославили себя и Россию предприниматели Демидовы, владевшие горнодобывающими и оружейными заводами на Урале и в Туле. Никиту Демидова государь сделал главным поставщиком оружия для Северной войны.

Кроме Тулы и Урала, литейные и пушечные заводы возникали ближе к театру военных действий. Прежде всего, это группа Олонецких пушечно-литейных заводов в Карелии, связанных водным путем с Балтикой. «Можно без преувеличения сказать, что одним из элементов русской окончательной победы и шведского разгрома была быстро возраставшая сила русской полевой и осадной артиллерии и параллельно происходивший упадок артиллерии шведской. Карл XII не очень ценил, потому что не весьма понимал роль артиллерии, которую и вообще тогда еще далеко не все и не всюду в Европе оценивали по достоинству. Но Петр своим гениальным чутьем пошел и тут по новому и верному пути и нашел прекрасных помощников и исполнителей»[325].

Первое десятилетие после Нарвы – это период создания российской промышленности. Помимо горнодобывающих, металлургических и оружейных заводов, строились различные мануфактуры, которые начинали выпускать ткани и кожаные изделия для нужд армии. В то время в России не было богатых купцов, которые могли бы, даже если бы хотели, построить завод или фабрику. Потому строительство вело государство, будучи самым состоятельным инвестором. А построив, царь нередко за бесценок отдавал предприятие купцу с одним только наказом поставлять в армию нужные и качественные изделия и товары. Петр I создал такую промышленную базу, которая позволила стране по объемам производства в черной металлургии в течение последующих 50 лет обогнать самую передовую страну того времени Англию.

Даже такое краткое перечисление основных направлений внутренних преобразований в России, инициированных и контролируемых царем, позволяет увидеть грандиозный размах замыслов и свершений Петра I. Так формировалась сила тыла, без которой были бы невозможны победы на фронтах войны.

После победного сражения в декабре 1701 года у Эрестфера в июле 1702 года состоялась вторая крупная победа русских в Прибалтике в битве при Гуммельсгофе. У этой битвы были две особенности. Когда шведский генерал Шлиппенбах узнал о подходе войск Шереметева, он начал отступать, пытаясь уклониться от сражения. Русских было вдвое больше шведов, но в начале битвы противник не знал точной численности наших войск, тем не менее он отходил – так случилось впервые за эту войну. Битва все же состоялась, и закончилась она полным разгромом шведов. Генерал Шлиппенбах, видя гибель своих отрядов, оставил пехоту, бросил орудия и на лошади ускакал с поля боя вместе со своей кавалерией. Русские драгуны пытались его догнать, но не смогли. Шведский полководец едва не оказался в плену. Но такова, видимо, была его судьба, что русского плена ему избежать не удалось, но случилось это под Полтавой в 1709 году. Добавим к его военной биографии и такой штрих: в 1712 году царь принял его на русскую службу, он занимал важные должности, хотя в боевых действиях больше не участвовал. В битве у мызы Гуммельсгоф шведы потеряли по разным оценкам от 2,5 до 5,5 тысячи человек. Русские захватили 16 орудий и столько же знамен, потери при этом составили 400 человек убитыми и 800 ранеными. Вторая особенность этого сражения состоит в том, что после него шведы старались избегать столкновений в открытом поле, теперь русским приходилось штурмовать крепости.

Через месяц – новое сражение и штурм крепости Мариенбург, которая находилась на возвышении у реки Майн. Поскольку шведы сожгли мост, русские построили плоты и под ночным покровом переправились под стены крепости. Сражение длилось недолго, артиллеристы проломили стену, и этого оказалось достаточно, чтобы гарнизон во главе с комендантом заявили о капитуляции и вручили победителям шпаги. Возможно, об этом эпизоде длинной Северной войны и не следовало бы упоминать, так как русские возьмут много крепостей – одни штурмом, другие будут сдаваться еще до начала обстрелов, если бы не одно обстоятельство, которое существенно повлияет не только на русско-шведский конфликт, а на всю ближайшую историю Русского государства.

Дело в том, что в числе сдавшихся оказалась 18-летняя латышка Марта Скавронская, которая несколько дней назад вышла замуж за шведского драгуна, а он то ли сбежал при осаде крепости, то ли пропал без вести. Его судьба нам не интересна, а с Мартой произошли события, больше похожие на сказку. Ее увидел в обозе у русского драгуна 50-летний генерал-фельдмаршал Шереметев и то ли просто забрал к себе в шатер, то ли дал солдату на водку и таким образом выкупил девушку из плена. Дальше события развивались по нарастающей. По рассказам очевидцев, Марта была весьма красива, и неудивительно, что она понравилась Александру Меншикову, которому исполнилось всего 29 лет. Шереметев, хотя и был фельдмаршалом, но удержать девушку у себя против желания Меншикова, первого после царя человека, не смог. Так Марта оказалась в услужении у Александра Даниловича, который имел неосторожность похвастаться Петру I о таком неожиданном и приятном приобретении. И вскоре пожалел о сказанном…

Через некоторое время государь заехал к своему любимчику, и Марта очаровала его своей красотой и обходительностью, умением поддержать беседу за столом. Так она стала подругой царя, затем сделается нужной ему и будет сопровождать его во всех походах. А дальше ее судьба и вовсе представляется немыслимой – походная жена через несколько лет становится законной женой, затем в 1724 году она будет коронована и после смерти государя на два года станет императрицей Русского государства Екатериной I. Она родила государю восьмерых детей – шесть девочек и двух мальчиков. Шестеро детей умерли во младенчестве или в детском возрасте. Одна из дочерей, Елизавета Петровна, в течение 20 лет будет российской императрицей, вторая, Анна Петровна, родит сына, будущего императора Петра III. Все, кто исследовал жизнь и деятельность Петра I, сходятся во мнении, что царь любил эту женщину. В ее честь в 1713 году он учредил орден Святой Екатерины и в 1723 году дал название городу на Урале Екатеринбург. В Царском Селе ее имя носит дворец – Екатерининский.

Однако мы отвлеклись, пора вернуться на театр военных действий, тем более что там нас ожидают новые успехи русского оружия. Произошло несколько сражений на Ладожском озере, в которых малые суда дерзкими атаками нанесли поражения шведским морякам и заставили их по Неве увести свою эскадру в Финский залив. Это обстоятельство круто изменило ход войны, обозначив новое направление действия русских – морское. После изгнания шведов из Ладожского озера появилась возможность приступить к решению главной задачи всей войны – получить выход в Финский залив и далее в Балтийское море. Но этот путь русским кораблям закрывала шведская крепость Нотебург у истока Невы.