Поражение под Берестечком, унизительный Белоцерковский мир убедительно показали Хмельницкому и его полковникам, что им одним с Польшей справиться не получится, что она сильнее. Отрезвляюще действовали еще два сильных аргумента: подлость и предательство крымского хана и настроения народных масс, которые видели спасение в защите Московского царства. Но путь Украины – юго-западных земель древней Руси в Россию был долгим, трудным и очень извилистым.

Первым из казачьих гетманов дорогу просьб и обращений к Москве опробовал Петр Сагайдачный, который еще в 1620 году прислал к царю Михаилу Федоровичу своего доверенного Петра Одинца с неожиданной просьбой: принять войско Запорожское на русскую службу и жаловать казаков как холопов своих. Наверное, такое обращение нельзя зачесть как желание полного перехода в русское подданство. Скорее, это было намерение получить военно-политическую защиту и материальную помощь от Москвы, так как в это время на казаков наседали и польский король, и турецкий султан. Однако как неожиданное и удивительное такое обращение воспринималось потому, что два года назад, в 1618 году, гетман Сагайдачный вместе с польским королем Владиславом штурмовал Москву, а когда их поход не удался, то много русских поселений сжег и разорил. Тогда московское правительство не ответило взаимностью казакам, хотя и не прогнали их от порога, – царь велел дать посланцам гетмана 300 рублей.

Но в этом эпизоде есть еще один очень важный штрих, который будет характеризовать украинское казачество в последующие десятилетия, а если посмотреть шире, то можно увидеть, что и в последующие столетия вплоть до наших дней. Характеристика эта будет заключаться в переменчивости политических настроений вождей окраинных земель, в стремлении служить тому, кто больше заплатит, а то и нескольким государям одновременно, в склонности переметнуться к тому, кого посчитают в конкретно-исторический момент более сильным. Так случилось в период Переяславской рады и после нее. Соображениями выгоды была продиктована измена гетмана Мазепы, посчитавшего, что Россия Петра I разгромлена в битве под Нарвой. Так поступали киевские националисты после краха Российской империи в 1917 году, отдавшие украинские земли немецким войскам. Это же произошло и после развала СССР в 1991 году. Украинские лидеры за 30 лет самостийности не смогли реализовать предоставленную возможность впервые в истории создать свое независимое государство. Вместо этого они последовательно превращали страну в анти-Россию, поверив обещаниям Запада принять Украину в Европейский союз и НАТО. Российскому руководству не оставили иного выбора, кроме необходимости приступить к возвращению русских земель и защите русского населения. Но это уже новейшая история.

Если обращение гетмана Сагайдачного к русскому царю в 1620 году было больше похоже на поиск временной защиты и корма для войска, то в 1622 году просьба выглядела значительно серьезнее. Тогда к Михаилу Федоровичу обратился митрополит Киевский Исаия Копинский с просьбой принять православное население Украины в русское подданство. Два года спустя аналогичную просьбу повторил новый киевский митрополит Иов Борецкий. И опять московское правительство отвечает отказом. Не было сил у Русского государства тогда, после девятилетней русско-польской войны 1609–1618 годов, завершившейся Деулинским перемирием, опять воевать с Речью Посполитой.

Спустя четверть века наступило время Богдана Хмельницкого. В июне 1648 года он отправил в Москву письмо, в котором сообщил о своих успехах, а они действительно были в это время – победы у Желтых Вод и под Корсунем, а также высказал желание перейти в подданство со всем войском Запорожским и отвоеванными у поляков землями. Осмысливая это обращение гетмана к русскому царю, трудно понять, чем он руководствовался, когда на волне славы победителя изъявил желание перейти в подчинение Москве. Причины такого неожиданного решения Хмельницкого, как правило, объясняют тем, что он видел недостаток сил казаков для войны с Речью Посполитой, понимал, что поляки оправятся от поражений и обрушатся на казаков… В такой ситуации спасителем может быть только одна страна – православная Россия.

Мы не знаем, может быть, гетман и в самом деле так думал, но все же остаются сомнения в вероятности такого хода мыслей Хмельницкого. Почему? Повторим: во-первых, он находился в зените славы, и в такой момент склонить голову победителя перед московским царем… не верится! Во-вторых, опасаться, что ему не хватит сил воевать с поляками, не было оснований – поднялась и за ним пошла вся Украйна. В-третьих, в это время умер польский король Сигизмунд IV, это увеличивало шансы Хмельницкого получить то, что он хотел. А он хотел служить польскому королю, к которому никаких претензий не имел, а жаловался только на притеснения магнатов. Именно об этом гетман собственноручно писал королю.

Потому, на наш взгляд, на тот момент еще рано говорить о Хмельницком как о лидере национально-освободительного народного восстания. Не созрел он еще до понимания объективной неизбежности единения с Русским государством. Созреет ли? Будем разбираться. Оснований ставить так вопрос предостаточно, их не надо придумывать. Можно просто привести слова Хмельницкого, сказанные им русскому послу, правда, сказаны были они во хмелю, но, как говорится, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Выражая недовольство осторожными действиями русского царя, Хмельницкий куражился: «Вот я пойду, изломаю Москву и все Московское государство; да и тот, кто у вас на Москве сидит, от меня не отсидится: зачем не дал он нам помощи на поляков ратными людьми?» Казаки говорили великорусским послам так: «Мы пойдем на вас с крымцами. Будет у нас с вами, москали, большая война за то, что нам от вас на поляков помощи не было»[269].

А пока Москва не ответила согласием на обращение Хмельницкого 1648 года. И причины отказа оставались прежние: нежелание вступать в новый конфликт с Польшей, с которой в это время у России был Поляновский мир. К внешним причинам добавились еще и внутренние – Русское государство в это время сотрясал Соляной бунт. Согласием Москва не ответила, но с этого времени начала передавать казакам деньги и оружие. Более того, в 1650 году царское правительство предприняло политический демарш, направив в Польшу посольство с требованием улучшить положение православных. Иначе, сообщало посольство, царь вмешается в ситуацию, чтобы защитить единоверцев. Такая позиция вызвала гнев польского короля, но стороны ограничились выражением взаимного недовольства, не предприняв каких-либо действий.

Следующее обращение от гетмана Хмельницкого Алексей Михайлович получил в 1651 году, и на эту челобитную последовала принципиально другая реакция. Это видно даже по скорости рассмотрения вопроса: в январе царь решил созвать Земский собор, а в феврале он уже работал. На соборе обсуждали два вопроса. Первый касался нарушений Польшей условий Поляновского мира или, как тогда говорили, «неправд» польских королей. Эти «неправды» касались неверных написаний имени и титулов русского царя, употребления в письмах непристойных слов, а также тайных переговоров Польши с крымским ханом и королем Швеции о создании союза против Москвы. Второй вопрос отличался конкретной формулировкой: о готовности гетмана Хмельницкого с войском Запорожским перейти в подданство России.

О Земском соборе 1651 года имеются противоречивые сведения, но можно определенно говорить, что он проходил в два этапа. Сначала свое мнение высказал Освященный собор, то есть высшие духовные лица. Решение высшего духовенства тоже было предельно конкретным: если Ян Казимир не удовлетворит московские требования в отношении православных, то следует объявить Польше войну, а запорожцев принять в Российское государство. А если король согласится с московскими претензиями? На этот вопрос тоже Освященный собор дал ответ: тогда царь волен решать казацкий вопрос так, как посчитает нужным. Светская часть Земского собора своего решения не принимала, согласившись с выводами высшего духовенства. Таким образом, русский парламент того времени давал царю согласие на присоединение Малороссии к России.

Но и после этого Алексей Михайлович не спешил ввергнуть Россию в войну с Польшей и не стал предпринимать каких-либо действий для реализации решения высшего духовенства и парламента. Имея внутреннюю поддержку, он отправил очередное посольство во главе с боярином Репниным-Оболенским к королю с призывом вернуться в отношениях с казаками к условиям Зборовского мира и уничтожить унию. Ян Казимир вновь проигнорировал предложение русского царя. Более того, было заявлено, «…что уничтожить унию невозможно, что это требование равняется тому, если бы поляки потребовали уничтожить в Московском государстве греческую веру, что греческая вера никогда не была гонима в Польше, а с Хмельницким они не станут мириться не только по Зборовскому, но даже и по Белоцерковскому договору»[270].

Обстановка на Украине между тем накалялась. В марте 1652 года Хмельницкий в который раз посылает Алексею Михайловичу просьбу о заступничестве и обвиняет поляков в том, что «…они хотят искоренить православную веру в народе нашем, и для того собрали на нас коронные войска свои; они ругаются над святынею, мучают христиан православных духовного и мирского чина и делают такие жестокости, что вашему величеству и слушать будет тяжело. Со слезами просим твое царское величество, не дай, великий государь, клятвопреступникам и мучителям разорить нас до конца; прими нас под свою крепкую руку»[271].

Ужесточается политика короля Польши в отношении казаков, изощреннее становятся издевательства польских магнатов над украинскими крестьянами, как следствие, еще больше разгорается протест народных масс, которые поднимают мятежи, убивают ляхов и их управляющих евреев, убегают за Днепр, в Московию. Под воздействием таких перемен гетману становится все труднее лавировать между полюсами силы, к нему постепенно приходит понимание своей особой миссии, которая заключается в спасении народа от унижения и рабского повиновения. Он все больше понимает, что никогда не признает польская шляхта казаков равными себе. К подобным выводам гетмана подталкивали подлые действия польского короля, который в качестве платы за помощь в подавлении казаков разрешил крымским татарам грабить, разорять и уводить в плен русских жителей. Вновь задымились пожарами и кровью украинские поселения. «“О, какое горе! – восклицает летописец, – какой плач, какое стенание! Язык не может выразить всего ужаса этих дней: растление девиц, посрамление супруг, лишение имуществ, стыд неволи и цепей”. Такое же разорение постигло и козацкую Украйну. “Зажмурилась” Украйна и увидела, что негде ей деться; орда топтала конем маленьких детей, рубила старых, уводила в плен молодых»[272].

Наивысшего напряжения отношения сторон, участвующих в разрешении украинского кризиса, достигают в середине 1652–1653 годов. Челноками перемещаются посольства гетмана Хмельницкого, польского короля, крымского хана, турецкого султана и московского царя. Поляки обещают то восстановить Зборовский мир, то уничтожить взбунтовавшихся холопов. Турецкий султан заявляет о готовности объявить казаков своими подданными, крымские татары обещают гетману поддержку, но Ислам-Гирей, получив от поляков пять тысяч золотых червонцев, отказывается от своих обязательств. Одновременно «…с обеих сторон наблюдалось чрезвычайное ожесточение. Фактически шло непрерывное истребление гражданского населения. К концу войны Украина оказалась совершенно разорена, население сильно сократилось. Достаточно сказать, что за пять лет “хмельничины” казаки и гайдамаки уничтожили более 30 тысяч одних только евреев. Шляхты, духовенства и мещан (горожан) в сражениях и погромах погибло не меньше. Крестьян ежегодно противники отправляли на тот свет десятками тысяч»[273].

Общая ситуация складывалась так, что Россия далее медлить уже не могла, казаки и все население юго-западных русских земель оказывалось под угрозой агрессивных действий как поляков, так и татар, которые опустошали территорию, разрывали ее на части, стремясь оторвать себе кусок пожирнее. Защитить народ, проживавший на древних русских землях, вернуть эти территории в Русское государство могла только решительная позиция Москвы.

Алексей Михайлович принимает решение созвать 1 октября 1653 года Земский собор. Это было представительное собрание, которое соответствовало важности обсуждаемого вопроса – присоединение Украины к России. Собор всех чинов государства заседал в Грановитой палате Кремля, в соборе, помимо высших должностных лиц и духовенства, приняли участие дворяне и дети боярские, торговые люди гостиной и суконной сотен, тяглые люди (налогоплательщики), посадские люди, стрельцы. В соборе принимал участие и царь Алексей Михайлович. Надо отметить, что назначенное заседание собора 1 октября являлось итоговым, так как на самом деле собор работал с мая 1653 года, и его участники уже обсудили все стороны проблемы, понимали последствия ее решения и были солидарны в своем суждении.

Под будущее решение подвели правовое основание, которое заключалось в том, что Польша неправильно писала титулы царя или вовсе пропускала некоторые из них. Царь согласен был простить виновных в оскорблении его царской чести с той лишь целью, чтобы была уничтожена уния и в Польше не преследовали православную веру. Посчитали, что прегрешений польского короля достаточно, чтобы разорвать с ним мирные отношения. Рассмотрели также и опасность угроз Хмельницкого, который прямо говорил: если Россия не примет решение о присоединении, то он перейдет в подданство Турции, так как имеет соответствующее предложение султана.

После дебатов перешли к обсуждению главного вопроса: принимать ли казаков в состав московского царства? И здесь собор пришел к таким выводам. Первое – «…чтобы не допустить их отдаться в подданство турецкому султану или крымскому хану, следует принять гетмана Богдана Хмельницкого, со всем войском запорожским, со всеми городами и землями, под высокую государеву руку»[274]. Второе – поскольку Ян-Казимир нарушил свою присягу защищать православную веру, то и его подданные могут считать себя свободными от верности королю. В итоге собор решил: «За честь царей Михаила и Алексея стоять и против польского короля войну вести, а терпеть того больше нельзя. Гетмана Богдана Хмельницкого и все Войско Запорожское с городами и их землями чтобы государь изволил принять под свою высокую руку для православной христианской веры и святых Божиих церквей…»[275]

После решения Земского собора царь отправил к Хмельницкому посольство под руководством боярина В. В. Бутурлина, чтобы принять присягу гетмана, его полковников, казаков, населения Малороссии. Во всех городах московскую делегацию встречали торжественно: духовенство выходило с крестами, мещане – с хлебами. 8 января в Переяславле собрались все полковники, старшины, множество казаков, на площадь вышел гетман Хмельницкий и произнес исторические слова: «Господа полковники, есаулы, сотники, все войско запорожское! Бог освободил нас из рук врагов нашего восточного православия, хотевших искоренить нас так, чтоб и имя русское не упоминалось в нашей земле. Но нам нельзя более жить без государя. Мы собрали сегодня явную всему народу раду, чтоб вы избрали из четырех государей себе государя. Первый – царь турецкий, который много раз призывал нас под свою власть; второй – хан крымский; третий – король польский, четвертый – православный Великой Руси, царь восточный. Турецкий царь басурман, и сами знаете: какое утеснение терпят братия наша христиане от неверных. Крымский хан тоже басурман. Мы по нужде свели было с ним дружбу и через то приняли нестерпимые беды, пленение и нещадное пролитие христианской крови. Об утеснениях от польских панов и вспоминать не надобно; сами знаете, что они почитали жида и собаку лучше нашего брата-христианина. А православный христианский царь восточный одного с нами греческого благочестия: мы с православием Великой Руси – единое тело церкви, имущее главою Иисуса Христа. Этот великий царь христианский, сжалившись над нестерпимым озлоблением православной церкви в Малой Руси, не презрел наших шестилетних молений, склонил к нам милостивое свое царское сердце и прислал к нам ближних людей с царской милостью. Возлюбим его с усердием»[276].

Приведенные выше слова гетмана хочется перечитывать снова и снова, равно как и вдумчиво осмысливать события, происходившие 371 год назад. Они звучат набатом в наше время – в 2025 году, когда на старинных русских землях фактически идет гражданская война, когда русские убивают русских, когда Запад за годы украинской самостийности так переформатировал сознание части наших братьев, что население несчастной Украины во всех бедах винит Москву и считает Россию своим врагом. Воистину не ведают, что творят. Тогда же, в январе 1654 года, собравшиеся на площади казаки и простые люди единодушно восклицали: Боже, утверди, Боже, укрепи, чтоб мы навеки были едино! По договору казацкая земля в границах Зборовского мира, а это Полтавская, Киевская, Черниговская, часть Волынской и Подольской губерний, под именем Малая Россия присоединялась к Русскому государству.

На этом торжественном моменте и закончить бы повествование о борьбе первых царей династии Романовых за возвращение старинных русских земель, но некоторые обстоятельства тех событий заставляют продолжить размышления. Таких обстоятельств два. Первое: позиция верхушки казачества. Перед началом процедуры присяги в городской церкви «…неожиданно для всех гетман Хмельницкий вмешался с требованием, чтобы Бутурлин и его помощники первыми поклялись именем царя Алексея, что он никогда не предаст казаков полякам, не нарушит их свобод, подтвердит права на земельные угодья украинской шляхты, казаков и горожан…»[277]

Для московского посольства такое требование гетмана было полной неожиданностью, но Бутурлин не растерялся и ответил, что такого никогда не было и впредь не будет, и что говорить об этом непристойно, потому что подданные присягают государю, но никак наоборот. Хмельницкий попытался возражать, дескать, польский король присягает, когда избирается на престол. На это у Бутурлина тоже нашелся достойный ответ: польский король не самодержец, а выборный, и он не верен своим словам в отличие от русского государя. Хмельницкий был настолько расстроен, что даже вышел из церкви и там совещался со своими полковниками и старшинами, но переломить ситуацию ему не удалось, пришлось присягнуть без всяких условий. И последующие измены русскому царю как самого Хмельницкого, так и его преемников лишь подтвердят неискренность казачьей верхушки по отношению к Москве.

Теперь о втором обстоятельстве, которое еще больше заставляет задуматься о настроениях в высшем украинском обществе. Речь пойдет о верхушке духовенства. В обращениях Хмельницкого к царю всякий раз поднимался вопрос о необходимости защиты православной веры от притеснений польских католиков, об этом же просил польского короля и Алексей Михайлович, на этом, отчасти, основывалось и решение Земского собора 1653 года. Однако вот что удивляет: гетман долгие шесть лет слал русскому царю челобитные, но за все это время ни одного обращения не последовало от киевского митрополита. Эта странность прояснилась, когда посольство Бутурлина приехало в Киев, чтобы привести к присяге жителей города. «Сам митрополит Сильвестр Коссов, хотя и встречал за городом московских послов, но внутренне не был расположен к Москве. Духовенство не только не присягнуло, но и не согласилось посылать к присяге шляхтичей, служивших при митрополите и других духовных особах, монастырских слуг и, вообще, людей из всех имений, принадлежащих церквам и монастырям»[278].

Такая получалась коллизия: Украйна просилась под защиту московского царя, в том числе и для спасения православной веры, а глава верующих – митрополит киевский не только не стремился спасать православных, но даже противодействовал этому. Почему? Ответ прост, как и в случае с гетманом и старшинами: митрополит больше думал о собственном благополучии и статусе. Суть в том, что, когда Украйна входила в состав Речи Посполитой, киевский митрополит подчинялся Константинопольскому патриарху, который находился далеко и пребывал в угнетенном состоянии в турецкой Османской империи. Теперь такая вольница могла прекратиться – московский патриарх был ближе и богаче, и контроль мог стать строже. Очень не хотелось киевскому митрополиту таких перемен.

Другое дело – украинский народ, простые казаки, крестьяне, мещане, они в Москве видели свое спасение и защиту как от польской шляхты, так и от крымских татар и турок. Для них присоединение к России было выстраданным и желанным. Украинская казацкая и духовная аристократия «…согласилась принять царское покровительство, чтобы избегнуть полного поражения от поляков, но не считала объединение чем-то окончательным и не воспринимала свою клятву царю всерьез. Для нее это был политический маневр, обеспечивший временную передышку»[279].

Для чего и почему хотел Хмельницкий и старшины получить передышку, каким они видели будущее гетманщины? Ко времени Переяславской рады Хмельницкий оказался зажат с двух сторон поляками и татарами, которых он не мог считать дружественными и надежными. Нужно было переждать лихие времена, получить защиту от Москвы. Если учесть настроения народных масс, то других вариантов попросту не оставалось. Вопрос заключался в том, чем придется заплатить за московское спасение. Современные украинские авторы находят на него такой ответ: «Подписывая договор, каждая из сторон – Украина и Московия – вкладывали в него свой смысл: московская считала его узаконенной формой зависимости Украины, украинская – признавая верховенство Московии, надеялась сохранить в новых условиях максимальную автономию, даже на грани независимости… Можно утверждать, что Б. Хмельницкий предполагал придерживаться условий Переяславского договора только до той поры, пока они отвечали жизненным интересам Украины… Понятно, что свои идеи он припрятывал перед московским правительством под разными словесными вариациями, а практическая деятельность свидетельствовала о противоположном – возрождении древнеукраинской государственности в новых формах, но в старых границах»[280].

Конечно, такая точка зрения является чрезмерно политизированной и продиктована попытками украинских политиков и историков выстроить родословную государства Украина со времен Рюриковичей. Отсюда и такие обороты, как «возродить древнеукраинскую государственность», которой не было у Украины не только в далекие древние времена, но и в последующие столетия вплоть до обретения независимости после развала Советского Союза. А в XVII веке, прибиваясь к русскому берегу, гетман и его старшины мечтали лишь о том, чтобы сохранить максимальную автономию в составе Русского государства, не видя, не зная, что день грядущий им готовит. Для России же было понятно историческое значение настоящего момента – возвращение старинных русских земель и укрепление государства. Было так же понятно и ближайшее будущее – война с Польшей за эти земли. Если чего и не предполагали, не предугадывали тогда в Москве, так это того, что все украинские гетманы – и Богдан Хмельницкий, и Иван Выговской, и Юрий Хмельницкий, и Петр Дорошенко – все они будут клясться в верности русскому царю и изменять ему направо и налево. Такова была сущность украинской власти в то время. Но главное дело было сделано – воссоединился единый народ.