В такой остроконфликтной ситуации на исторической сцене появляется малоизвестная в тот момент личность – Богдан Хмельницкий, который войдет в историю как лидер национально-освободительного движения украинского народа против польского гнета и за присоединение к России. Попробуем разобраться, кто он такой, от кого хотел освободиться и к кому присоединиться, за что, наконец, воевал и как оказался во главе протестных масс?

В 1648 году, когда Богдана Хмельницкого Запорожская Сечь избрала своим атаманом, ему было 53 года. Он родился в шляхетской семье и получил хорошее образование в иезуитском коллегиуме во Львове, владел польским и латинским языками, а позже, во время двухлетнего плена в Крымском ханстве, выучил турецкий и татарский. Из плена то ли был выкуплен родственниками, то ли сам сбежал. Католичество он не принял, остался в православной вере. Как и все казаки, много воевал. Во время русско-польской войны 1632–1634 годов воевал под Смоленском, даже спас короля от русского плена, за что был пожалован золотой саблей.

Успешная карьера на службе у польского короля самым неожиданным и банальным образом была разрушена в 1647 году. Чигиринский подстароста католик Даниил Чаплинский (раньше эту должность занимал отец Богдана Михаил Хмельницкий, погиб в польско-турецкой войне), воспользовавшись отсутствием Богдана, напал на его имение – хутор Суботово, разорил его, насмерть засек плетьми его младшего сына Остапа. В довершение ко всему увез с собой любимую женщину Хмельницкого Елену, стал жить с ней, говоря современным языком, гражданским браком, а потом женился по католическому обряду. Можно ли было сильнее обидеть, унизить человека? Трудно представить подобное. Хмельницкий попробовал восстановить справедливость через суд – не получилось! Обратился непосредственно к Владиславу IV и услышал поистине королевский совет: «Известно мне твое чистое сердце; я помню твою службу, уверен, что твое дело право… Но ты ничего не выиграешь судебным порядком. Вижу, что Чаплинский неправ и притом сделал тебе насилие. Силе следует противопоставить силу: ты также воин. Если Чаплинский мог найти себе приятелей и товарищей, и ты можешь найти… Пора бы, кажется, всем вам вспомнить, что вы воины; у вас есть сабли: кто вам запрещает постоять за себя?»[257]

Получилось, что именно король благословил Богдана Хмельницкого применить силу. Правда, он благословлял его применить силу в отношении Чаплинского, никак не против поляков и Польши. Они тогда оба не предполагали, что с такого частного случая на казацких землях поднимется мощный национально-освободительный бунт против Польши, а Хмельницкий сделается лидером этого движения, коим он быть не собирался. Но тут происходит трансформация целей Хмельницкого: от мести Чаплинскому до войны с поляками. Это случилось на его встречах с казаками после возвращения из Варшавы. Он поднимается над личной местью и уже говорит, что решился мстить панам-ляхам войною не за свою только обиду, но за попрание веры русской и за поругание народа русского. Он обращается с призывом: помогите мне, пришлите по два-три человека от каждого села. Со знатнейшими казаками Хмельницкий обсуждает, кого пригласить к участию в походе против поляков – москалей, которые одной с ними веры, или татар? Решили все же пригласить татар, поскольку понимали, что русские еще не оправились от прежних войн с ляхами.

В декабре 1647 года Хмельницкий с поддержавшими его казаками числом в несколько сотен прибыл в Запорожскую Сечь, где его весной следующего года избирают гетманом. Так начинался грандиозный мятеж, который изменит карту Восточной Европы, приведет Москву к новой длительной войне с Польшей.

1648 год – звездный год Богдана Хмельницкого. Усилившись отрядами крымского хана, запорожский гетман отправился воевать поляков и легко добился побед в двух битвах – у Желтых Вод и у Корсуня. В последнем сражении удалось даже захватить в плен коронного гетмана Николая Потоцкого, который был отправлен в подарок крымскому хану. Эти победы вознесли гетмана Богдана на невиданную высоту народной популярности. Он разослал во все концы юго-западных земель древней Руси 60 универсалов, в которых звал население на восстание: «…вся Украйна взволновалась; поднялись крестьяне, пошли в козаки и стали свирепствовать против шляхты, жидов и католического духовенства»[258].

Дальше спираль войны раскручивается с еще большим ожесточением. Н. И. Костомаров яркими красками рисует картину жестокости в отношении поляков и евреев, которая накопилась у русского населения почти за 100 лет угнетения со стороны католической шляхты: «Как только разошлась весть о победе над польским войском, во всех пределах русской земли, находившейся под властью Польши, даже и в Белоруссии, более свыкшейся с порабощением, чем южная Русь, вспыхнуло восстание. Холопы собирались в шайки, называемые тогда загонами, нападали на панские усадьбы, разоряли их, убивали владельцев и их дозорцев, истребляли католических духовных; доставалось и униатам, и всякому, кто только был подозреваем в расположении к полякам… Убийства сопровождались варварскими истязаниями: сдирали с живых кожу, распиливали пополам, забивали до смерти палками, жарили на угольях, обливали кипятком… не было пощады к грудным младенцам. Самое ужасное остервенение показывал народ к иудеям: они осуждены были на конечное истребление, и всякая жалость к ним считалась изменой»[259].

Для полноты ужасающей картины надо отметить, что и противник относился к мятежникам с таким же ожесточением. «Резня господствовала на Украйне, и среди этой бойни козаки и вельможи соперничали в зверстве… Недавний отступник от православия, с ненавистью ренегата к старой вере, вере хлопской, Иеремия соединял ненависть польского пана к хлопам, усугубленную теперь восстанием и кровавыми подвигами гайдамаков… Напавши врасплох на местечко Погребища, преданное казакам, он перемучил его жителей, особенно священников православных… “Мучьте их так, чтобы они чувствовали, что умирают!” – кричал Вишневецкий»[260].

Поскольку в приведенных цитатах известного русского историка С. М. Соловьева юго-западные русские земли, находившиеся в рассматриваемый нами период в составе Речи Посполитой, названы словом «Украйна», считаем полезным разъяснить термин «Украина», его смысловое значение в разные исторические периоды и появление украинской нации и государства Украина. Это необходимо сделать, во-первых, потому, что в дальнейшем нашем повествовании и мы будем использовать этот термин, во-вторых, в связи с фальсификацией русской истории киевскими современными нам историками и политиками, утверждающими о существовании государства Украина с древнейших времен. Наконец, в-третьих, по причине специальной военной операции России, начавшейся 24 февраля 2022 года, одной из целей которой является защита русского населения, оказавшегося в другом государстве после развала СССР.

Итак, исследователи находят упоминание слова «украина» в Киевской летописи Ипатьевского свода (списки XV–XVI веков) под 1187 годом, когда умер переяславский князь Владимир Глебович, в той же летописи под 1189 годом и в Галицко-Волынской летописи под 1213 годом.

Как понималось и в каком значении употреблялось это слово в конце XII века? Большинство ученых придерживается точки зрения, что слово «украина» обозначало пограничье – приграничная земля, край княжества. Обозначалось как «Оукраина». Это слово использовалось для названия приграничных территорий как Киевской Руси в целом, так и позже отдельных русских княжеств. Причем для указания конкретного места нужно было уточнять: «псковская украина», «рязанская украина», например.

Во второй половине XVI–XVII веке часть территории Южной Руси – от Подолья на западе до устья Днепра на юге, включая земли будущей Екатеринославской губернии на востоке, – после вхождения в Речь Посполитую получила неофициальное название Украина, то есть территория, расположенная у края польского государства. В то время за этим термином закрепляется конкретная территория Среднего Поднепровья (юг Киевского и восток Брацлавского воеводств), которая контролировалась тогда казаками. Такое название употребляется наравне с названиями других южнорусских земель (Волынь, Подолье, Северщина, Червонная Русь), входивших тогда в состав Речи Посполитой.

Всех проживавших на территориях Киевского и Брацлавского воеводств называли украинцами, украинными людьми, украинниками. Привязка была сугубо географическая, а не этническая. В польских источниках украинцами называли и польских шляхтичей, служивших в этих землях Руси. Название Украина в середине XVII века начинает использоваться и в письменных источниках. Но это название не распространялось на все земли южной Руси, а только на те, которые были подконтрольны казакам. Уточним: эти земли находились в составе Речи Посполитой.

В XVII–XVIII веках термины «Украина» и «Гетманщина» применяются как разговорные синонимы терминов «Малороссия» и «войско Запорожское». Термин «Малороссия» появился после Переяславской рады 1654 года и обозначал земли левого берега Днепра, которые вошли в состав России.

Постепенно термин «Украина» начинает восприниматься не только как географический, но и как этнический. Такая трансформация значения термина закрепляется к концу XIX века, на рубеже XIX–XX веков термин «Украина» становится самостоятельным и самодостаточным для определения этнической территории и населения.

В конце XVIII века происходит несколько разделов Польши, в результате которых Правобережная Украина, Волынь и Подолье переходят в состав Российской империи. Галиция со столицей Львов тогда отошла к Австрии. Екатерина II в 1764 году упразднила Гетманщину, превратив ее в губернию империи, в 1775 году она ликвидировала Запорожскую Сечь. После двух русско-турецких войн (1768–1774 и 1787–1792) южные земли и Крым вошли в состав Российской империи. Императрица учредила новые губернии, светлейший князь Потемкин построил новые города Екатеринослав, Одессу, Николаев, Херсон, Севастополь.

После Февральской революции 1917 года в Киеве власть захватила самообразовавшаяся Центральная Рада, она провозгласила Украинскую народную республику, в состав которой вошли девять губерний: Киевская, Подольская, Волынская, Черниговская, Полтавская, Харьковская, Екатеринославская, Херсонская и Таврическая. После Гражданской войны Западная Украина оказалась в составе Польши, Закарпатье – у Чехословакии, Буковина – у Румынии. Центральная часть Украины стала советской республикой, там проживало преимущественно крестьянское население, и тогда московские большевики передали в ее состав русские территории Донбасса для увеличения в республике пролетариата, который поддерживал Советы.

В 1922 году Россия, Украина, Беларусь и Закавказская конфедерация образовали Советский Союз. В последующие годы Москва передала Украине часть территорий Донской, Белгородской, Курской и Воронежской областей РСФСР. В 1939 году после начала Второй мировой войны в состав Советской Украины перешла Западная Украина, находившаяся после Гражданской войны в составе Польши. В 1940 году к советской Украине от Румынии отошли Северная Буковина и южная часть Бессарабии. В 1945 году добавилось Закарпатье. В 1954 году Хрущев передал Украине Крым. Так правительства РСФСР, а позже Советского Союза своими решениями сформировали территорию Украинской Советской Социалистической Республики. Конечно, тогда никто не предполагал, что единое государство СССР может перестать существовать. Но это произошло в декабре 1991 года. А еще раньше, 24 августа 1991 года, внеочередная сессия Верховного Совета Украинской ССР провозгласила независимость Украины и создание самостоятельного государства. Административные границы УССР стали теперь государственными границами нового государства, в котором остались все территории, входившие на тот момент в состав УССР как части Советского Союза. Так на политической карте мира появилось государство Украина, которого никогда прежде не было.

В ноябре 2023 года Президент России В. В. Путин в который раз высказался на этот счет, отметив, «…что, когда Украина пришла в Россию сотни лет назад, она состояла всего лишь из трех областей… что в составе Российской империи не было никакой Украины… что все “южнорусские” земли были переданы в состав Украины при образовании СССР… что Украина пришла в Россию из состава Речи Посполитой добровольно. При этом при создании СССР была создана огромная Украина, за счет русских земель… что РФ смирилась с таким положением вещей, но Украина начала искоренять все русское с этих земель. При этом объявили русских “некоренным населением”, и это в городах, основанных Екатериной Великой, не имевших никакого отношения к Украине»[261].

Но это все произойдет значительно позже, а в 1648 году успехи армии Хмельницкого наводили страх на Варшаву. Растерянности в высших эшелонах власти добавила смерть короля Владислава IV. Теперь нужно было и отпор казакам организовать, а армия была разгромлена, и нового короля выбирать. В это время гетман Хмельницкий принимает решение, которое вызывает неоднозначные толкования у исследователей по сей день. Он пишет письмо королю, хотя уже знает, что тот умер, такого содержания: «Смиренно повергаем к стопам вашего величества нашу верность, подданство и козацкую нашу службу… негде нам искать обороны: только на Господа Бога да на милосердие вашего величества полагаем надежду… мы как прежде были верными подданными вашей королевской милости, так и теперь готовы жертвовать жизнью за честь вашего величества»[262].

В самом деле, что за странное письмо! Это покаяние? Он жалуется на притеснения казаков, просит защиты и клянется в верности… мертвому королю. При этом у него огромная победоносная армия, разгромившая польскую армию и угрожающая самому польскому государству в период бескоролевья. Что за игру затевал Хмельницкий, отправляя посольство в Варшаву? Конечно, не умершему королю адресовал он свои обиды и просьбы – тот уже ничего не мог ему дать. Он писал польскому сейму и… новому, еще не избранному королю. А замысел был таков: я имею силу, но готов к миру, прошу только учесть мои желания.

Это подтвердилось в дальнейших делах гетмана. Он был силен в это время, нет сомнений. Ненависть к полякам и евреям приводила в войска Хмельницкого агрессивные массы народа, которые жаждали сражаться, убивать, мстить. Удача все еще была на стороне восставших, которые в сентябре 1648 года разгромили поляков у речки Пилявка. Поляки, узнав тогда, что к казакам на помощь пришли 40 тысяч татар, хотя их на самом деле было всего 4 тысячи, в панике пустились в бега, бросив свои огромные обозы. Казаки без затруднения взяли городки Константинов, Збараж, подошли ко Львову, но в город не зашли, ограничились требованием денег. А дальше еще интереснее.

Хмельницкий подошел к городку Замостье, это уже была собственно Польша, остановился и почти месяц простоял на месте. Первый вопрос: почему не продвигался дальше? Польша была бессильна, в это время он мог диктовать панам свои условия и наверняка получил бы их удовлетворение, так как ситуация у ляхов сложилась критическая: короля нет, армии тоже! Понимал ли Богдан расклад сил и свои возможности в тот момент? Наверняка да – он был опытным полководцем. И тем не менее ничего не делал для реализации своих целей. Второй вопрос: а каковы были цели Хмельницкого? Их он назвал в письме умершему королю.

Теперь же в середине ноября он отправляет новое письмо в польский сенат, в котором, объясняя причины мятежа и оправдываясь за разгром польской армии, называет виновными во всех бедах двух панов – магната Конецпольского и князя Вишневецкого. В ответ получает от избранного короля Яна Казимира приказ отступить от Замостья, то есть покинуть пределы Польши. Реакция гетмана стала ожидаемой: он сообщил королевским послам, что повинуется, и даже начал на радостях палить из пушек. Чему радовался казацкий предводитель? Избранию королем Яна Казимира, который еще раньше в случае своего избрания обещал Богдану вольности для казаков лучше прежних. Богдан тогда же заверил наследника, что будет во всей его королевской воле…

В этом в очередной раз обозначились цели Хмельницкого и его отношение к массовому протесту народа. Он жаждал королевской милости и не видел себя вождем национально-освободительного движения. Он начинал войну по причине личной мести шляхте, но массовое движение вкрутило его в свой водоворот, в котором уже не он определял свое место и свои действия, а эта необузданная стихия всеобщего бунта возносила его на самый верх народного недовольства. Это становилось очевидным: «Поляки поняли наконец, что мир или война не зависят от Хмельницкого; в апреле писали из Волыни: “Чернь до того рассвирепела, что решилась или истребить шляхту, или сама гибнуть”. Все поднялось в козаки»[263].

Хмельницкий с великим торжеством победителя въехал в Киев, раздавал богатые дары церквям и пировал с полковниками и старшинами. Из Киева гетман переехал в Переяславль, где королевские комиссары вручили ему булаву и знамена. Вслед за этим наступил черед переговоров об условиях мира казаков и поляков, в ходе которых восторгов со стороны Хмельницкого поуменьшилось. Поляки требовали усмирить крестьян, вернуть их в повиновение прежним хозяевам, а войско казачье сократить до 12–15 тысяч человек. От таких требований гетман пришел в уныние, так как сила его заключалась не только и не столько, может быть, в казаках, сколько в массе крестьян в его армии, от которых он теперь должен был отказаться. Не мог победитель у Желтых Вод и у Корсуня согласиться на такие куцые и обидные дары со стороны короля.

Дискуссии сменялись обильными выпивками, а согласия не удавалось достичь. И это неудивительно, так как Богдан выдвинул встречные предложения полякам, которые вызвали оторопь у комиссаров короля. Он хотел, чтобы унии и следа не осталось, чтобы киевский митрополит имел первое место в сенате, должности воевод и кастелянов занимали православные русские, войско имело бы вольности прежние на всей Украине, а жиды изгоняются полностью. Особые разногласия вызвал пункт о численности казаков. На этот вопрос польских комиссаров Богдан своим ответом и вовсе озадачил послов: зачем писать это в договор, найдется у нас и 100 тысяч, будет столько, сколько я скажу. Не соглашался Хмельницкий также отпустить пленных. Одним словом, несогласия оказалось больше, чем согласия: «Если Хмельницкий не мог принять условий, предложенных ему польским правительством, то последнее, без крайней необходимости, не попытавшись при более счастливых теперь обстоятельствах оружием усмирить хлопов, не могло согласиться на условия Хмельницкого, и обе стороны воспользовались перемирием только для того, чтобы собраться с новыми силами к войне…»[264]

А пока длилось перемирие, Богдан Хмельницкий принимал иностранные делегации, которые одна за другой делали визиты предводителю казаков. Бурную внешнеполитическую деятельность вел в это время гетман. Причем одновременно он пытался договориться с Польшей, Турцией и Россией, то есть со всеми государствами, с которыми соприкасались земли казаков. Особенностью этих посольских переговоров стало желание Хмельницкого заручиться поддержкой одной державы, чтобы воевать против другой. Потому успехов на дипломатическом фронте получилось мало. Например, в договоренностях с турецким султаном и его вассалом крымским ханом стороны обещали не нападать друг на друга, но эти обязательства не могли быть выполнены, так как и те и другие жили за счет разбойничьих набегов на соседские земли. Не получалось заручиться и поддержкой Москвы, которая не могла позволить себе обострение отношений с Польшей. С одним из польских посольств казаки и вовсе поступили вопреки всем дипломатическим правилам – посланник короля был попросту казнен по надуманному обвинению.

Богдан же все это время чувствовал себя на вершине славы и международного признания, особенно когда переговоры с иноземцами завершались обильным пиром со старшинами и полковниками. «Успехи Богдана превзошли его помышления: он вовсе не думал разрывать с Речью Посполитой, хотел только припугнуть зазнавшихся панов, а тут после трех побед почти вся Малороссия очутилась в его руках. Он сам признавался, что ему удалось сделать то, о чем он и не помышлял. У него начала кружиться голова, особенно за обедом. Ему мерещилось уже Украйнское княжество по Вислу с великим князем Богданом во главе; он называл себя “единовладным самодержцем русским”, грозил всех ляхов перевернуть вверх ногами, всю шляхту загнать за Вислу и т. д.»[265].