Зримое укрепление власти станет очевидным с середины 1619 года. Тогда из польского плена в Москву вернулся отец царя Федор Никитич Романов. После смерти Федора Иоанновича он являлся более чем реальным претендентом на царский престол, поэтому получивший тогда трон при помощи патриарха Иова Борис Годунов жестоко расправился с семейством Романовых, а старшего в роду Федора Никитича насильно постригли в монахи под именем Филарета, чтобы лишить возможности добиваться царского престола. Лжедмитрий I произвел простого монаха в митрополиты, Лжедмитрий II – в патриархи.

После вступления поляков в Москву и заключения договора с гетманом Жолкевским о приглашении на московский престол королевича Владислава правительство Семибоярщины отправляет в 1611 году к королю Сигизмунду в Смоленск великое посольство с целью убедить его отпустить сына в Москву и разрешить ему принять православие. В составе посольства числом более 120 человек приехал и Филарет. Поскольку Сигизмунд не согласился на условия Москвы, а посольство не приняло притязания польского короля, то московская делегация оказалась в плену у поляков. Вернулся Филарет в Москву в порядке обмена пленными после заключения Деулинского перемирия, завершившего русско-польскую войну 1609–1618 годов, о которой мы будем говорить позднее.

Вскоре после возращения из плена Филарет был провозглашен Патриархом Московским и всея Руси, его интронизацию совершил Иерусалимский патриарх Феофан III, который в это время находился в Москве. Но не только Феофан III возвел Филарета на высший духовный пост в Русском государстве. Разрядные книги сообщают нам, что в решении этого вопроса приняли участие высшее духовенство страны и Земский собор. Другими словами, и патриарха выбирала вся русская земля. Неудивительно, что через некоторое время Филарет получает титул великого государя и соправителя. Если до этого времени царь Михаил прислушивался к советам своей матери инокини Марфы, то теперь его руководителем стал умудренный опытом жизни отец.

Начинался период восстановления государства, который историки назовут периодом реформ отца и сына – патриарха и царя. Н. И. Костомаров дает такую характеристику их совместному правлению: «Дела пошли несколько иначе, хотя система управления осталась одна и та же. Стала заметной более сильная рука, управлявшая делами государства… Наступило невиданное еще в истории Московского государства явление. Главой духовенства сделался отец главы государства. Отсюда на время патриаршества Филарета возникло двоевластие. Царь сам заявлял, что его отцу, патриарху, должна быть оказываема одинаковая честь, как и царю. Все грамоты писались от имени царя и патриарха. Царь во всех начинаниях испрашивал у родителя совета и благословения…»[194]

С чего началось участие в управлении государством патриарха Филарета? Ответ на этот вопрос очевиден – с Земского собора 1619 года, который им и был инициирован. Собор заседал с 24 июня по 3 июля, а его начало буквально через 10 дней после возвращения Филарета из плена говорит по меньшей мере о том, что Филарет уже имел в голове программу преобразований в стране и торопился приступить к ее реализации. Земский собор нужен был ему по тем же причинам: во-первых, собор имел авторитет, а во-вторых, можно было опереться на решения «всей земли».

Собор был посвящен внутренним проблемам страны, главными из которых являлись преодоление всеобщего разорения и увеличение налоговых поступлений в казну. Для выработки решений по отдельным вопросам создавались рабочие группы, их предложения обсуждались с участием царя, наконец была принята общая программа действий: «Итак, согласно соборному приговору 1619 года, царь, патриарх и ”всея земля” договорились о следующем: 1) снова послать писцов и дозорщиков, первых – в неразоренные города, а вторых – в пострадавшие от литовских, казачьих, татарских и прочих войн Смутного времени; 2) возвратить в свои города посадских людей и закладчиков, давая льготы только тем, кто их действительно заслуживает; 3) поручить сыск по делам ”на силных людей во всяких обидах” боярам Ивану Борисовичу Черкасскому и князю Даниилу Ивановичу Мезецкому; 4) собрать из городов сведения о сборе денежных и хлебных запасов и 5) созвать новый Земский собор из людей, “которые бы умели розказать обиды и насилства, и разоренья, и чем Московскому государству полнитца, и ратных людей пожаловать, и устроить бы Московское государство, чтоб пришли все в достоинство”»[195].

Кажущееся разнообразие направлений работы, утвержденных собором, на самом деле являлось одной большой задачей, к решению которой вело несколько уравнений, тесно связанных между собой. Например, что означает решение «снова послать писцов и дозорщиков»? Во-первых, понятно, что прежние попытки получить достоверную информацию о состоянии страны после Смуты не дали результатов. А достоверная информация была крайне нужна, так как она была напрямую связана с возможным поступлением налогов в казну. С кого сколько можно взять, кто сколько может дать? Это, собственно, основополагающий вопрос, ответ на который и должны были принести царю и патриарху писцы и дозорцы.

Далее. Требовалось восстанавливать страну от разорения, а сделать это невозможно без возвращения в города посадских людей, без налаживания ремесел и торговли. Беда заключалась в том, что посадские люди, ремесленники, разные мелкие торговцы разбрелись по стране в годы Смуты, спасаясь от разбойников, от войны, да и элементарно спасая себя и свои семьи. Государство, несмотря на бедность, обещало помощь посадским льготами. Послабления предоставлялись не только отдельным людям, но и целым территориям. Наиболее пострадавшие Новгород и уезд, например, получили льготы на четыре года.

Еще сложнее оказалась проблема так называемых ”закладных” подданных. Это крестьяне и ремесленники, которые в годы Смуты попали в заклад к богатым владельцам земель. Они жили в белых слободах и не платили в казну налоги. Отсюда поручение боярам Черкасскому и Мезецкому провести сыск по делам на «силных людей», чтобы вернуть всех тяглецов к их прежнему месту жительства и к прежним занятиям. То есть снова сделать их налогоплательщиками. А цель этих и других действий правительства была поставлена грандиозная – устроить государство так, чтоб пришли все в достоинство.

Добиться поставленной цели было неимоверно трудно. Источники дают обилие фактов запустения огромных территорий страны. В качестве примера сошлемся на данные, которые приводит В. О. Ключевский: «В Тверском уезде у зажиточного выборного дворянина из 900 десятин вотчинной и поместной земли обрабатывалось всего 95 дес.; …в Елецком уезде из 878 дворян и детей боярских значилось 133 безземельных и 296 однодворцев и пустопоместных. Некоторые дворяне бросали свои вотчины и поместья, поступали в казаки или в боярские дворы кабальными холопами и в монастыри служками, или же, по замечанию десятни, валялись по кабакам»[196]. Причины такого запустения понятны: нехватка людей, которых вихрь лихолетья вырвал с насиженных мест и разметал по просторам Смуты, кого погубил, кого сделал разбойником, привыкшим жить грабежами и насилием. И теперь таких людей предстояло найти и вернуть к труду.

Проблема нехватки трудового люда для нашего государства – давняя и сложная. Власть нашла способ ее решения в насильственном прикреплении работника к хозяйству. Цари династии Рюриковичей вводили заповедные лета и урочные, чтобы удержать крестьян при хозяине и хозяйстве, первые романовские цари удлиняли сроки сыска беглых крестьян, пока Алексей Михайлович в 1649 году не отменил полностью урочные годы, перекрыв тем самым всякую возможность для крестьянина уйти в другое место, к другому барину, где, казалось, будет легче. На этом процесс полного закрепощения крестьян можно считать завершившимся.

Не станем судить, можно ли было найти иной способ обеспечения хозяйств работниками при огромных пространствах и недостаточном народонаселении. Отметим лишь, что даже такой реформатор, как Петр I, основывая заводы и фабрики, выход видел не в создании рынка свободного наемного труда, а в прикреплении к производствам населения сел и деревень. Фабрика и село функционировали как единое целое, которое нельзя было продать по отдельности, а только вместе. И просвещенная императрица Екатерина II не только не ослабила гнет крепостничества, но еще более усилила его. Лишь император Александр II отважился на отмену крепостного права в 1861 году.

Вернемся, однако, к заботам, которыми жили первые цари Романовской династии. Патриарх Филарет скончался в октябре 1633 года. Царь Михаил еще в 1626 году в возрасте 30 лет жаловался на болезнь ног, ему стало тяжело ходить, и его носили в креслах. С 1637 года он начал сильно сдавать. К болезням ног и цинге добавились заболевания внутренних органов: желудка, печени, селезенки. От неподвижного образа жизни распространилась меланхолия или, как тогда говорили, кручина. В июле 1645 года в возрасте 49 лет первый царь династии Романовых скончался.