В середине февраля 1598 года состоялся Земский собор, на нем присутствовало около 500 человек. Главную роль на соборе как глава временного правительства играл патриарх Иов. Он предложил избрать боярина Годунова русским царем, что и было сделано. Восхождение на трон Борису Годунову облегчило и то обстоятельство, что оппозиционные бояре не смогли выдвинуть единого кандидата, а порознь они не набрали в думе необходимого большинства голосов. Бояре осознают произошедшее немного позднее и возненавидят свежеиспеченного царя, сумевшего обойти их на крутом историческом вираже.

Казалось, страна благополучно перешагнула опасную черту, избрала царя, сохранила в покое народ и государство. Но никому не дано было предвидеть, что избрание царя Бориса станет не концом напряженного момента, а лишь началом грандиозного кризиса власти и государства, который трансформируется в Смуту, гражданскую войну, разрушение страны и страдания людей. Мы будем рассматривать Смуту как глобальный кризис, который действовал длительное время и охватил все стороны жизни государства и общества. Перед этим сложнейшим историческим вызовом, с которым столкнулось Русское государство на рубеже XVI–XVII веков, оказались бессильны и избираемые цари, и тогдашняя элита страны – бояре. В силу их неспособности осмыслить происходившие процессы и найти правильные решения для спасения государства кризис продолжался так длительно, и последствия его были так тяжелы.

Борис Годунов царствовал недолго: с февраля 1598 года по апрель 1605 года. Этот короткий период его правления условно можно разделить на два отрезка. Первый – с момента восхождения на престол и до 1601 года, когда царь Борис управлял обстоятельствами, и с 1601 года до его кончины, когда обстоятельства управляли им и неизбежно вели к трагическому финалу.

Царь Борис понимал, что только благоприятное стечение обстоятельств и ловкие ходы преданного ему патриарха Иова обеспечили ему желанную шапку Мономаха и что его восхождению не обрадовались представители более именитой боярской знати. Поэтому первой и главной его заботой стало стремление упрочить свое положение на троне и обезопасить себя со стороны возможных соперников. Упрочения власти царь Борис добивался разными способами. Например, охрану своей персоны он доверил иностранцам, будучи уверенным в том, что наемники за высокую оплату не предадут его. Со всех сторон он ждал измены, предательства, везде видел заговоры, всякого рода крамолу и потому хотел знать абсолютно все, что происходило в Московском государстве. С этой целью он организовал и поощрял службу доносов. Так передает атмосферу тех лет С. М. Соловьев: «А доносчиков царь Борис жаловал много, поместьями и деньгами. И от таких доносов была в царстве большая Смута: доносили друг на друга попы, чернецы, пономари, просвирни, жены доносили на мужей, дети – на отцов, от такого ужаса мужья от жен таились, и в этих окаянных доносах много крови пролилось неповинной, многие от пыток умерли, других казнили, иных по тюрьмам разослали и со всеми домами разорили, – ни при одном государе таких бед никто не видал. Люди происхождения знаменитого, князья, потомки Рюрика, доносили друг на друга, мужчины доносили царю, женщины – царице»[150].

Царь Борис провел несколько показательных процессов для устранения одних и устрашения других. Наиболее показательным примером репрессий на основании доноса является расправа над семейством бояр Романовых. Среди пятерых братьев Романовых для Бориса наибольшую опасность представлял старший, Федор Никитич. Он и старший в роду, и двоюродный брат умершего царя Федора Ивановича. Очевидно, что если у кого-то из бояр и были права на престол, то это у Федора Романова. По доносу о якобы планировавшемся отравлении царя в октябре 1600 года ночью несколько сот стрельцов с зажженными факелами со стрельбой атаковали подворье Романовых, произвели обыск и нашли специально подброшенные ядовитые корешки. Боярская комиссия вела разбирательство в течение полугода, разъяснений братьев Романовых никто не хотел слушать, патриарх и бояре были уверены, что яд припасен не для травли крыс, а именно для отравления царя. В июне 1601 года огласили приговор, который распространялся на все семейство: оно фактически вырубалось под корень. Примечательно, что Федора Романова, реального претендента на трон, насильно постригли в монахи под именем Филарет, чтобы он и в будущем не мог претендовать на царский трон. Остальных братьев сослали в отдаленные суровые места, где они и померли. В живых останутся только Федор-Филарет и Иван.

Конечно, такое отношение к знатным боярам со стороны государя и уверенности царю не добавляло, и превращало их в его врагов. Борис подозревал всех, ввел систему доносов, но и ответ получил достойный – ему тоже никто не верил, чтобы он ни сказал или ни сделал. Более того, ему приписывали и деяния, которых он не совершал и совершить не мог: якобы он отравил дочь Федора Ивановича Феодосию, которая прожила всего полтора года, и его самого, свою сестру Ирину, жениха своей дочери, и даже сжег Москву… Как видим, у царя Бориса, что называется, не заладились отношения ни с боярами, ни с простым людом, и как он ни старался, но укрепить свое положение союзом с обществом у него не получалось.

К рукотворным неудачам царя Бориса добавились тяжелейшие природные катаклизмы. В начале XVII века на Европу пришло невиданное похолодание, которое для Русского государства обернулось настоящей продовольственной катастрофой. Лето 1601 года оказалось небывало дождливым и холодным. Дожди шли, не переставая, в течение по меньшей мере двух с половиной месяцев. В таких условиях зерновые не могли вызреть, и крестьяне попытались собрать хотя бы незрелый урожай. Но уже в сентябре начались морозы, затем, с октября, снегопады и метели. Почти весь урожай остался под снегом. Голод пришел весной 1602 года. Царь приказал отворить царские житницы в Москве и в других городах, убедил духовенство и вельмож продавать хлебные запасы по низкой цене, что неожиданно для всех усугубило ситуацию. Из ближних и дальних мест земледельцы с женами и детьми стремились толпами в Москву, надеясь найти пропитание, но его не было и в столице. Мясо лошадиное казалось лакомством, в городе не осталось собак, кошек – все было съедено.

Историк Н. И. Костомаров обоснованно делает такой вывод: «Голодное время сделало свое: кроме погибели множества народа, оно утвердило в московском народе тяжелую мысль, что царствование Бориса не благословляется небом, потому что достигнуто и поддерживается беззакониями. Как он там ни старался показываться народу щедрым, сострадательным, милосердным, – все это принималось за лицемерство; все дурное, напротив, что происходило на Руси, – все ставили в вину царю. Укоренилось мнение, что род Борисов после него, если сядет на престоле, не принесет Русской земле благословения Божия»[151].

От этой мысли оставался всего один шаг, чтобы прийти к другой, еще более неприятной для царствующей фамилии: нужен кто-то, кто на законных основаниях мог бы заменить Годуновых на престоле. Такой персонаж имелся – сын Ивана Грозного от невенчанной жены Марии Нагой Дмитрий, который якобы чудесным образом спасся от смерти в Угличе. Неприятие в обществе царя Бориса, неудачи его правления порождали массовое стремление заменить его, чтобы быстрее покончить со всеми несчастьями, обрушившимися на русские земли. Надежды на перемены, на лучшее будущее народ стал связывать именно с воцарением другого государя. Этими обстоятельствами во многом объясняются удивительные факты, почему Лжедмитрий I неожиданно получил такую поддержку среди простого люда, почему гарнизоны крепостей и войска в поле переходили на сторону самозванца.