Московский князь Юрий Данилович не имел детей, и потому после его смерти в 1325 году московским князем становится его брат Иван Данилович Калита, сын Даниила Александровича и внук Александра Невского. «Эта, казалось бы, историческая случайность привела к важным последствиям. Московская ”отчина” не делилась, не дробилась между наследниками. Целиком попала она в руки Ивана Даниловича. И руки эти были надежными. Прекрасный дипломат, искусный политик, Иван Данилович сумел оградить московское княжество от набегов татар. Летописец отмечал, что после вокняжения Ивана “была оттоле тишина великая на 40 лет, и перестали татары воевать Русскую землю и убивать христиан, и отдохнули и опочили христиане от великой истомы и многой тягости, от насилия татарского, и была оттоле тишина великая по всей земли”»[116].

Внутренняя политика московского князя переплеталась с внешней, зависела от Орды и опиралась на отношения с ханом. Калита сблизился с ханом Узбеком после того, как помог ему подавить тверское восстание в 1327 году, хотя хитрый монгольский властелин и не отдал тогда московскому князю великое Владимирское княжение, разделив его между ним и суздальским князем. Но уже через пять лет две части Владимирского княжества соединяются, Иван Калита становится великим князем и получает право собирать «выход» со всех русских земель. Уже одно это делает его выше и сильнее других князей, поскольку денежные потоки из русских земель проходят через одни руки, а эти руки, как отметил историк А. Ю. Дворниченко, были надежными: что-то уходило хану, а что-то оставалось у Калиты.

Богатея, Иван Калита сумел правильно распорядиться имевшимися ресурсами. Он начинает расширять свои владения через приобретение земель. Один способ – это покупка ярлыков у монгольского хана, как это было сделано с землями Углича, Галича и Белоозера. Присоединение этих земель делало Московское княжество наиболее сильным и крупным в сравнении с другими княжествами. Другой же способ, куда как более интересный, – через внесение дани за обедневших удельных князей, которые не могли самостоятельно расплатиться с ханом. При этом князья оставались на своих столах, но полностью зависели от великого князя, становились его служилыми князьями. Еще более дальновидно поступал Калита, когда скупал земли и в других княжествах, – собственно, он скупал территории везде, где только было возможно. «Пятна» его земель располагались хаотично, чередовались с чужими землями, уходили далеко на север. Если представить эти пятна на карте, то создается впечатление, что он создавал опорные точки для продвижения своих интересов далеко за пределы Московского княжества, формируя своего рода задел на будущее.

Но московского князя не переставала беспокоить Тверь-соперница, а когда через 10 лет после восстания хан простил тверского князя, и тот в 1338 году вернулся на свою землю, Иван Данилович и вовсе увидел в этом опасность своему положению. Он вместе с сыновьями Семеном и Иваном поехал в Орду к Узбеку, повез богатые дары и, видимо, много чего наговорил о тверском князе. Итогом стал вызов Александра Михайловича тверского в Орду, где он и его сын Федор были убиты. Таким образом, Иван Калита сначала в 1327 году силой подавил тверское восстание и лишил тверского князя его законного княжения, а через 10 лет и вовсе поспособствовал его смерти в Орде. Такой ценой Москва укрепляла свое верховенство над русскими землями. Теперь Тверь была повержена и опасности отныне не представляла. А для закрепления своего успеха так, чтобы об этом знали и помнили тверичи, Калита совершил показательное действие: он вывез из Твери в Москву колокол Спасского собора – главного тверского храма.

За год до смерти Иван Калита получил в Орде утверждение своей духовной грамоты. Это стало новшеством в отношениях Москвы и Орды: был создан документ, в котором перечислялись все земли Ивана Даниловича. Они делились на два вида: земли, которые приобрел Иван, становились его собственностью или, как тогда говорили, вотчиной. По отношению к другим землям было зафиксировано влияние московского князя. Важный момент: Иван Калита изменил порядок передачи власти – не старшему в роду, а своему сыну, что положило начало передачи власти по прямой линии – от отца к сыну. Это был новый статус московского князя, подтвержденный монгольским ханом. «С именем и деятельностью Ивана Даниловича Калиты связывают первый этап образования централизованного государства великорусской народности, начало “собирания” Русской земли Москвой»[117].

Способы укрепления княжества Иваном Калитой были далеко не идеальными, потому оценка его трудов сегодня может не совпадать с мнением современников, но познакомиться с этим мнением будет полезно: «Несмотря на коварство, употребленное Иоанном к гибели опасного совместника, москвитяне славили его благость и, прощаясь с ним во гробе, орошаемом слезами народными, единогласно дали ему имя Собирателя земли Русской и государя-отца»[118].

В те времена церковь имела большое влияние на умы людей, и это хорошо понимал Калита. Митрополит Киевский и всея Руси Петр поддерживал сторону Москвы в борьбе с Тверью. Иван Данилович приглашал митрополита в гости в Москву, где его всячески обхаживали, хорошо угощали, выказывали свое почтение и послушание. Престарелому митрополиту в Москве нравилось больше, чем во Владимире-на-Клязьме, где была его кафедра, в Москве он подолгу жил, с 1325 года перенес сюда митрополичью кафедру, стал первым митрополитом с постоянным местопребыванием в Москве, здесь и умер в 1326 году. По его завету Иван Данилович построил Успенский собор. В 1339 году митрополит Петр был причислен к лику святых, в Успенский собор, где он был похоронен, потянулись паломники, многочисленные верующие. Потому ни у кого не вызывало недоумения, что следующий митрополит перенес свою кафедру в Москву, – это делало ее церковным центром русских земель и поднимало авторитет княжества.

Перед смертью Иван Калита составил завещание, его воля была выражена в двух духовных грамотах. В 1340 году он передал великое княжение старшему сыну Семену Ивановичу, который вошел в историю с прозвищем Гордый. Каждому из сыновей выделялись владения в собственность – уделы, но Семен, как старший, получил главные города княжества – Можайск, Коломну. Доходы от Москвы распределялись между братьями поровну. Еще братья поклялись у гроба отца не ссориться, не воевать друг с другом и слушаться старшего. Семен Гордый начинает именоваться «князем великим всея Руси». Подчеркнем, что до него только духовный пастырь имел титул «митрополит всея Руси». Семен Гордый правил относительно недолго – с 1340 по 1353 год. Он скончался в возрасте 36 лет во время эпидемии чумы, которая накрыла и опустошила многие города Руси. От этого бедствия умерли также два сына великого князя, скончался и митрополит Феогност.

После смерти Семена Гордого на московский престол взошел его младший брат Иван Иванович Красный (или Красивый). Общий курс на укрепление Московского княжества сыновьями Ивана Калиты выдерживался. Семену Гордому удалось присоединить к Москве рязанские земли на левом берегу Оки, а к Владимирскому княжеству – земли Юрьевского княжества. Под покровительство великого князя перешли в это время Смоленское и Брянское княжества. Ивану Красному за очень короткий период правления – шесть лет – удалось установить контроль над Муромским княжеством. Великий князь Иван Красный скончался в 1359 году, прожив всего 33 года.

Успехи московских князей были обеспечены их последовательной и целеустремленной политикой, отсутствием конфликтов между ними в течение длительного периода. Они были разными по характерам, но одинаковы в отношениях с Ордой. Д. И. Иловайский дал блестящую характеристику как самим московским князьям, так и их политической деятельности: «Ряд московских князей, предшественников Димитрия Донского, чужд какого-либо однообразия; они являют нам далеко не одинаковые характеры и даже довольно разнообразные типы, каковы: весьма подвижный и предприимчивый Юрий Данилович, спокойный, рассудительный Иван Калита, умный и решительный Симеон Гордый, смирный, нерешительный Иван Красный. Но по отношению к Орде все они действуют почти одинаковым образом, все они с виду равно покорны и угодливы перед ханами, а в сущности ловко обращают их в орудие своего возвышения и усиления. Но в этом случае они не были изобретателями какой-либо особой коварной политики. Они только умно и настойчиво следовали тому образу действия, который был намечен их знаменитым родоначальником Александром Невским и вызывался тогда самими обстоятельствами»[119].