В февральско-мартовские дни, когда российский самодержец Николай II фактически находился в плену у своих генералов и, лишенный воли к сопротивлению, озабоченный мыслью «…как бедной Аликс должно быть тягостно одной переживать все эти события!»[612], подписывал одно отречение за другим, в Петрограде происходили события, в ходе которых рождалась новая власть. Депутаты отправленной царем на каникулы Госдумы не разошлись по домам, а в ночь на 28 февраля 1917 года образовали новый орган власти – Временный комитет членов Государственной думы. Но в столице, да и в российском обществе в целом, к этому времени сформировалась еще одна сила – социал-демократическое движение, которое представляли меньшевики и эсеры. Их лидеры меньшевики Н. С. Чхеидзе, М. И. Скобелев и эсер А. Ф. Керенский уже 27 февраля инициативно провозгласили себя Временным исполкомом Петроградского совета рабочих депутатов, тогда же Председателем исполкома был избран Н. С. Чхеидзе.
Другими словами, появившиеся одновременно два новых органа власти никто не избирал, не назначал, никто им никакой власти не делегировал. Но разве бывает по-другому в революционные дни? Нет, не бывает. Объявляют себя властью наиболее смелые и сплоченные организационно. «Уникальность Февральской революции 1917 г. в том, что с первых ее дней в стране стали формироваться прототипы двух моделей государственности – буржуазная республика и советская власть, одновременно, поначалу даже без взаимного согласия. Временное правительство и Советы означали два разных пути, разных жизнеустройства. Эти два типа власти были не просто различны по их идеологии, социальным и экономическим устремлениям. Они находились на двух разных и расходящихся ветвях цивилизации. То есть их соединение, их “конвергенция” в ходе государственного строительства были невозможны»[613].
На первых порах эти два органа государственной власти даже находились в одном здании – в Таврическом дворце. И единство тоже имелось: в ночь на 2 марта на совместной встрече представителей двух органов власти было создано Временное правительство, министром-председателем которого стал князь Г. Е. Львов. Временным оно называлось потому, что должно было управлять Россией до созыва Учредительного собрания. От должности министра труда в новом правительстве меньшевик Чхеидзе отказался, а эсер Керенский возглавил министерство юстиции. Во многих смыслах это было необычайное время в истории России. В одном правительстве пробовали объединиться силы, которые представляли интересы двух враждебных классов – буржуазии и пролетариата. «Февраль стал результатом двух совпавших по времени процессов: революционного подъема низов и политической активизации верхов, стремившихся перехватить выпадавшую из рук самодержавия власть»[614].
Такое единство не могло длиться сколько-нибудь долго, и вскоре стали проявляться непримиримые классовые противоречия, что выражалось в возникавших правительственных кризисах. Союз власти пролетариата и солдат, которых представлял Петросовет, и власти либеральной буржуазии, а это были бывшие депутаты Госдумы, дал трещину уже после первых же решений Временного правительства, которые касались двух главных проблем страны и ее населения – это земельный вопрос и война. А для солдат, большинство которых были вчерашними крестьянами, эти два вопроса сливались в один. Но новая власть в своем первом официальном документе – декларации Временного правительства никак не обозначила позицию по этим вопросам. В марте правительство издало специальное постановление о земле, но и там тоже не было ничего утешительного для крестьян, так как решение земельного вопроса откладывалось до Учредительного собрания, сроки созыва которого были неизвестны. Был сформирован специальный земельный комитет для подготовки решения, но в него вошли кадеты, которые не являлись защитниками крестьян. На Первом всероссийском съезде крестьянских депутатов, который проходил в мае 1917 года, большинство голосов принадлежало эсерам, но из-за соглашательской линии социалистов-революционеров, поддержавших политику правительства, земельный вопрос снова не был кардинально решен.
Однако к маю 1917 года обстановка в столице и стране изменилась. Во-первых, улетучились многие иллюзии у рабочих, солдат и крестьян, которые являлись главной движущей силой Февральской революции, но в силу своей неорганизованности передали власть буржуазии. Рабочие теперь понимали, что буржуазное Временное правительство откладывает решение этого главнейшего для России вопроса на неопределенный срок. Во-вторых, в текущую ситуацию решительно вмешался лидер большевиков В. И. Ленин, который в начале апреля прибыл в Петроград и выступил с докладом «О задачах пролетариата в данной революции». Этот доклад, получивший название «Апрельские тезисы», вооружал партию большевиков не только пониманием происходящих процессов, но программой действий на ближайшее будущее: «Своеобразие текущего момента в России состоит в переходе от первого этапа революции, давшего власть буржуазии в силу недостаточной сознательности и организованности пролетариата, ко второму ее этапу, который должен дать власть в руки пролетариата и беднейших слоев крестьянства. <…> В аграрной программе перенесение центра тяжести на Советы батрацких депутатов. Конфискация всех помещичьих земель. Национализация всех земель в стране, распоряжение землею местными Советами батрацких и крестьянских депутатов»[615].
Это стало первым мощным ударом вождя большевиков по буржуазному Временному правительству, а также по соглашательской позиции эсеров и меньшевиков, которые не верили в возможность социалистической революции в ближайшее время и считали, что страной должна править буржуазия. Вторым ударом по политике эсеров и меньшевиков стало «Открытое письмо к делегатам Всероссийского съезда крестьянских депутатов», которое имело целью разъяснение программы партии большевиков по аграрному вопросу и завоевание большинства в крестьянской массе. В. И. Ленин писал: «Вся земля должна принадлежать народу. Все помещичьи земли должны без выкупа отойти к крестьянам. Это ясно… Наша партия думает, что следует, и советует крестьянам на местах тотчас брать всю землю, делая это как можно более организованно…»[616]
Кардинально отличались позиции Временного правительства и партии большевиков по отношению к войне. Уже через пять дней после формирования состава кабинета министров, 7 марта, правительство высказалось на этот счет вполне определенно: «Правительство верит, что дух высокого патриотизма, появившийся в борьбе народа со старою властью, окрылит и доблестных солдат наших на поле брани. Правительство со своей стороны приложит все силы к обеспечению нашей армии всем необходимым для того, чтобы довести войну до победного конца»[617].
В этот же день Ленин дает оценку правительственному манифесту о войне: «Правительство октябристов и кадетов, Гучковых и Милюковых, не может, – даже если бы оно искренне хотело этого (об искренности Гучкова и Львова могут думать лишь младенцы), – не может дать народу ни мира, ни хлеба, ни свободы. Мира – потому, что оно есть правительство войны, правительство продолжения империалистической бойни…»[618]
Против политики продолжения войны высказался и Петросовет, приняв Манифест «К народам всего мира», в котором прозвучали такие призывы: «…наступила пора народам взять в свои руки решение вопроса о войне и мире. В сознании своей революционной силы, российская демократия заявляет, что она будет всеми мерами противодействовать захватной политике своих господствующих классов и призывает народы Европы к совместным решительным выступлениям в пользу мира»[619].
Временное правительство сделало вид, что не заметило расхождения в позициях с Петросоветом, а министр иностранных дел П. Н. Милюков и вовсе в угоду союзникам по войне пошел на обман общественности, заявив, что при новой власти в русском народе усилилось стремление довести войну до победного конца. Это, конечно, являлось прямой изменой целям революции, в числе лозунгов которой звучало требование «Долой войну!». Так был спровоцирован первый кризис правительства, народ снова вышел на улицы, появились вооруженные рабочие, впервые прозвучал лозунг «Долой Временное правительство!». Волнения в городе удалось погасить, кризис разрешился отставкой П. Н. Милюкова и военного и морского министра А. И. Гучкова. После их ухода исполком Петросовета принял решение участвовать в правительстве, в него вошли шесть министров-социалистов. Военным министром стал А. Ф. Керенский.
Вхождение социалистов в буржуазное правительство не укрепило ни правительство, ни социалистов. Противоречия между ними не исчезли, конфликты продолжались, насущные проблемы правительство по-прежнему не решало, что приводило к тому, что их стали решать сами рабочие и крестьяне. На заводах возникали фабрично-заводские комитеты, которые пробовали управлять делами на производстве, на селе крестьяне отнимали землю у помещиков и распределяли ее между собой. Повсеместно усиливали свои позиции большевики. В июне в столице состоялась первая после февральских событий массовая демонстрация, которую организовали эсеры и меньшевики с целью поддержать Временное правительство и начавшееся наступление на фронте, объявленное военным министром Керенским. Обе правительственные инициативы с оглушительным треском провалились. На шествии вместо призывов в поддержку правительства рабочие несли лозунги «Долой министров-капиталистов!» и «Долой войну!». Наступление на фронте обернулось отступлением и даже паническим бегством. Дезертирство, отказ подниматься в атаку стали массовыми явлениями. Генерал Корнилов даже приказывал расстреливать из пушек воинские подразделения, которые отказывались подчиняться командирам. Но и это не изменило обстановку, если не усугубило ее: армия разлагалась, в тыл потянулись вереницы солдат, которые оставляли окопы и уходили домой: в деревнях уже без них делили землю, и они боялись остаться ни с чем. Таким стал второй, июньский, кризис Временного правительства.
Третий кризис был вызван так называемым украинским вопросом, когда московская правительственная делегация министров-социалистов А. Ф. Керенского, И. Г. Церетели и беспартийного М. И. Терещенко, приехав в Киев, признала автономию Украины, не имея на то полномочий. Как только министры от партии кадетов узнали о таком решении, они тут же вышли из состава правительства, так как были за единую и неделимую Россию. Выход кадетов из правительства привел к развалу правящей коалиции. И не только коалиции – это была бы самая малая из бед, обрушившихся лавинообразно на теперь уже бывшую империю. Повсеместно на окраинах большого Русского государства стали возникать местные националистически настроенные партии, группы, движения, которые объявляли об образовании независимых национальных государств. И это завершало крах Российской империи, начавшийся с отречения Николая II.
В столице к этому времени обстановка накалилась до предела, повторяя и даже превышая масштаб февральских протестов. Все были настроены против правительства из-за его неспособности двигаться к миру, выстроить отношения с окраинами бывшей империи, решать жизненные проблемы населения. Последние негативные события – провал наступления, развал правительства – стали детонатором, взорвавшим относительно спокойную жизнь в столице. Заводы прекратили работу, рабочие вышли на улицы, к ним присоединились солдаты, которые не хотели отправляться на фронт.
Положение складывалось настолько тревожное, что большевики даже обсуждали возможность вооруженного захвата власти и свержения Временного правительства. Но не все согласились на этот рискованный шаг, посчитав его преждевременным, так как армия еще не была «завоевана» большевиками. Решено было провести мирную демонстрацию под большевистскими лозунгами, чтобы продемонстрировать силу партии и мощь протеста. И это вполне удалось – 4 июля на акцию протеста вышли 500 тысяч человек. Главным лозунгом стал призыв: «Вся власть Советам!» Реализовать его можно было простым способом: Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов должен был объявить Временное правительство низложенным, что, собственно, и предлагал Ленин соратникам по борьбе – эсерам и меньшевикам. Однако они на такое решительное действие были не способны. И уже 5 июля в столицу вошли войска, снятые с фронта, в их числе были и специально собранные в отдельные отряды солдаты, награжденные орденами и медалями святого Георгия, как наиболее верные правительству. Протест военные подавили, был издан приказ об аресте Ленина по обвинению в государственной измене и шпионаже в пользу Германии, что заставило его перейти на подпольное состояние.
Ленин, чья партия становилась наиболее влиятельной политической силой, оценивая июльские события, назвал их последней возможностью взять Советам власть мирным путем. Он прямо обвинил эсеров и меньшевиков, которые возглавляли Петросовет, в предательстве революции и окончательной передаче власти силам контрреволюции. «Теперь военная, а следовательно, и государственная власть фактически перешла в руки контрреволюции, представляемой кадетами и поддерживаемой эсерами и меньшевиками. Теперь мирное развитие революции в России уже невозможно, и вопрос историей поставлен так: либо полная победа контрреволюции, либо новая революция…»[620]
Председатель правительства князь Львов, понимая свою неспособность и неспособность его кабинета министров справиться с нараставшим комом проблем, 7 июля подал в отставку. На его место был избран А. Ф. Керенский, он же остался военным и морским министром. Перемены затронули и армию: генерал Брусилов был отправлен в отставку, новым Верховным главнокомандующим назначен командующий Петроградским военным округом Л. Г. Корнилов. Правительство Керенского, которое составляли восемь министров-капиталистов кадетской ориентации и семь министров-социалистов, объявили правительством спасения России. Керенский получил неограниченные полномочия, вся власть оказалась в его руках, фактически он стал диктатором России, что означало окончание периода двоевластия. Лозунг партии Ленина «Вся власть Советам!» был временно снят с повестки дня.
В либеральном обществе столицы лидеры буржуазных партий, представители финансово-промышленной элиты были согласны с тем, что для наведения в стране порядка нужна сильная рука. Но не все были согласны с тем, что этой сильной рукой становился Керенский, которого таковым не считали. Для многих он оставался выскочкой, «адвокатишком». Другое дело новый Верховный главнокомандующий Корнилов! И сам генерал был согласен взять на себя роль спасителя России, даже не просто согласен, он хотел этого и готовился занять этот пост. Понимая, что мирным путем такое назначение ему не получить при уже действующем главе государства с неограниченными властными полномочиями, Корнилов передислоцировал под Петроград наиболее дееспособные части.
Эти действия Корнилова совпадают с инициированным Керенским государственным совещанием в Москве, подальше от революционного Петрограда, которое проходило в середине сентября 1917 года. На этом совещании были представлены все политические силы страны, всего участников прибыло свыше двух тысяч человек, но не оказалось представителей большевиков. Конечно, их можно было не пригласить на совещание, но удалить с политической арены, на которой именно они становились ведущей политической силой, уже стало невозможно. На совещании генерал Корнилов произнес речь о мерах по спасению Отечества, в которой объявил необходимость жесткой дисциплины на фронте и ограничения свобод в тылу, восстановление смертной казни и многое другое. Речь вызвала овации. Воодушевленные участники совещания намеревались вести войну до победы, а чтобы никто не мешал установлению порядка – повсеместно запретить Советы.
Можно строить догадки, но точно нельзя предугадать, как развивались бы события дальше. Но русские войска проиграли сражение за Ригу и оставили город. И в это время разыгрывается последний акт трагедии, между двумя спасителями России – Керенским и Корниловым. Верховный главнокомандующий отправляет конный корпус генерала А. М. Крымова к Петрограду для защиты города от немцев. Керенскому передают якобы ультиматум Корнилова отказаться от власти в его пользу. Был ли такой ультиматум или его вовсе не было, но бывший обер-прокурор Святейшего Синода В. Н. Львов, встретившись с Керенским, устно передал ему его содержание (или переврал), реакция председателя правительства последовала вполне логичная в такой ситуации: он своим приказом отстранил Корнилова от должности и велел ему прибыть в Петроград.
Генерал не подчинился и, в свою очередь, пригласил министров к себе в ставку с намерением предложить им создать правительство народной обороны. Министры не приехали. Не поддержали Верховного и его генералы. Но пока действовавший диктатор и желающий стать таковым выясняли отношения, к столице двигался корпус генерала Крымова. Путь ему преградили рабочие и железнодорожники, находившиеся под влиянием большевиков, которые в условиях сумятицы сумели организовать оборону города и тем значительно увеличили свое влияние на проходившие турбулентные процессы.
В этих условиях Керенский все же попытался удержать власть. 1 сентября была создана Директория или Совет пяти министров Временного правительства как чрезвычайный орган верховной власти, просуществовавший менее месяца. Тогда же Россия была провозглашена республикой. 20 сентября был сформирован Предпарламент как Временный совет Российской республики – совещательный орган при правительстве. Наконец, 25 сентября было создано третье коалиционное правительство с участием меньшевиков и эсеров, но оно мало на что влияло, не было у него сил и воли, не было и поддержки в обществе.