Все сказанное депутатами на сессии Госдумы было верно, но вряд ли они тогда в полной мере представляли, какую разрушительную силу привели в действие, как воспримут высказанные идеи в высших политических и буржуазных кругах, и какой отклик призыв к борьбе с властью вызовет в народных массах. Современный историк Д. О. Чураков обоснованно считает, что «…речь Милюкова стала сигналом к выступлению всех оппозиционных сил, неслучайно современники называли ее “штормовым сигналом революции”»[606].

Особенностью момента стало то, что сплотилась оппозиция в верхних политических кругах, царь уже не мог игнорировать общий настрой против Штюрмера и уволил его через 10 дней после выступления Милюкова в Думе. Новым председателем правительства стал министр путей сообщения А. Ф. Трепов. Но это решение явно запоздало, как, впрочем, и все решения Николая II в последние месяцы его правления, и оно не могло удовлетворить некоторых радикально настроенных оппозиционеров из высших кругов. Николая II буквально уговаривали высшие должностные лица и великие князья принять два решения, которые, по их мнению, могли разрядить обстановку. Это, во-первых, формирование правительства, ответственного перед Думой, и, во-вторых, отстранение от государственных дел Распутина. Государь не внял этим советам.

В середине декабря 1916 года был убит самый ненавистный человек в столице империи старец Распутин. Это сделали великий князь Дмитрий Павлович, князь Феликс Юсупов и монархист Владимир Пуришкевич. Это никак не отразилось на обстановке в столице, разве что порадовались такому концу старца, труп которого, как известно, был отправлен в прорубь Малой Невки. Самыми заметными следствиями убийства, пожалуй, стали срочное возвращение императора в Петроград, отставка главы правительства А. Ф. Трепова и назначение на эту должность князя Н. Д. Голицына.

Последние месяцы 1916 – начала 1917 года – исключительно критичные дни для императора Николая II и Российской империи в целом. Существует несколько версий о формировании в высших правительственных, думских и промышленно-финансовых кругах заговора против царя, которые имели под собой одну причину – несговорчивость, если не упрямство, царя. Предполагалось, что государь будет изолирован в поезде на пути из Ставки в Петроград, где его заставят отречься от престола в пользу сына при регентстве младшего брата Михаила или сразу в пользу брата. В организации военного переворота участвовали лидеры Прогрессивного блока, командующие армиями и флотами. В столице военные должны были арестовать правительство. И главное – за этим заговором стояли британские спецслужбы и дипломаты. Несмотря на то, что в экспертной среде высказываются мнения, что никакого заговора не было, приходится признать, что отстранение царя от власти готовилось и что задумывалось оно высшими государственными лицами. В пользу существования заговора говорит хотя бы тот факт, что именно в поезде царь был изолирован, и там же он подписал отречение от престола. Но это произойдет несколько позже, а пока власть наблюдала повышение градуса протеста в столице и провинциях.

В Петрограде в феврале 1917 года возник острый продовольственный кризис, который можно назвать рукотворным. Зерновые запасы в стране имелись достаточные, но хлеба в столичных магазинах не было. Причина – перегруженность железных дорог военными грузами и нерасторопность чиновников, не сумевших обеспечить доставку зерна в столицу. В результате по всему городу образовывались огромные очереди, в которых самыми последними словами ругали царя и его министров. Число недовольных росло, протестное настроение охватывало рабочих промышленных предприятий, что давало дополнительные аргументы против правительства оппозиции на дебатах в парламенте. Чтобы погасить волну критики в парламенте, царь соглашается прибыть 23 февраля вместе с министрами в Таврический дворец для обсуждения с депутатами вопроса об «ответственном правительстве». Можно сколько угодно гадать, повлияла бы встреча царя с депутатами на ход событий, но она, увы, не состоялась. Накануне вечером Николай II сообщил по телефону председателю правительства Голицыну, что отменяет визит в Думу и утром уезжает в Ставку.

И снова одни гадания и предположения, почему столь неожиданно государь изменил свои планы. Произошло что-то сверхважное на фронте, что потребовало личного вмешательства царя? Вряд ли, так как в дневниковых записях царя нет ни слова о критическом положении дел в армии. И, если бы что-то случилось на фронте, пользы от присутствия царя там все равно не было бы никакой. Высказывается также предположение, что его срочно вызвал начальник штаба Ставки М. В. Алексеев. Для чего? Чтобы сообщить о заговоре в верхах? Или чтобы выманить государя из столицы и изолировать его в Ставке для последующего отречения? Эти вопросы остаются без ответа. А может быть, все сводится к очень простому объяснению: царь не хотел встречаться с депутатами, он боялся обсуждения сложных вопросов, не зная ответов на них, и потому элементарно сбежал из бунтующей столицы. Об этом свидетельствует переписка Николая и Аликс. «Он признался жене, что проживание в Ставке избавляет его от изрядно надоевших государственных забот: “Мой мозг отдыхает здесь – ни министров, ни хлопотливых вопросов, требующих обдумывания”»[607].

Как бы то ни было, но общим становилось понимание того, что царь к этому времени уже не имеет поддержки ни в армии, ни среди гражданской элиты государства, ни среди простого люда, который более других нес тяготы войны на своих плечах. И это являлось закономерным итогом неудачной для России войны. А. Д. Протопопов, назначенный в конце декабря 1916 года министром внутренних дел, так оценивал ситуацию в стране: «Финансы расстроены, товарообмен нарушен, производительность страны – на громадную убыль… Пути сообщения в полном расстройстве… Двоевластие (Ставка и министерство) на железных дорогах привело к ужасающим беспорядкам… Наборы обезлюдили деревню, остановили землеобрабатывающую промышленность, ощутился громадный недостаток рабочей силы, пополнялось это пленными и наемными трудом персов и китайцев… Но и деревня без мужей, братьев, сыновей и даже подростков тоже была несчастна. Города голодали, торговля была задавлена, постоянно под страхом инквизиций… Армия устала, недостатки всего понизили ее дух, а это не ведет к победе»[608].

Приведем высказывание авторитетного политического деятеля, который знал об обстановке в стране не понаслышке. Это Председатель Государственной думы России третьего и четвертого созывов М. В. Родзянко, который в своих воспоминаниях оставил нам такое свидетельство о том времени: «С продовольствием стало совсем плохо. Города голодали, в деревнях сидели без сапог, и при этом все чувствовали, что в России всего вдоволь, но нельзя ничего достать из-за полного развала в тылу. Москва и Петроград сидели без мяса, а в это время в газетах писали, что в Сибири на станциях лежат битые туши и что весь этот запас сгниет при первой же оттепели. Все попытки земских организаций и отдельных лиц разбивались о преступное равнодушие или полное неумение что-либо сделать со стороны властей. Каждый министр и каждый начальник сваливал на кого-нибудь другого, и виновников никогда нельзя было найти»[609].

Такое состояние дел в государстве являло собой глубокий социально-экономический кризис, охвативший и парализовавший все уровни государственного управления, все отрасли народного хозяйства и вооруженные силы страны. С таким внутренним вызовом, возникшим и отягощенным вызовом внешним в виде участия России в Первой мировой войне, существовавшая власть справиться не могла. Так вызрела вторая русская революция, получившая название Февральской.

Революции, переворота, масштабного бунта, как ни назови февральские события в Петрограде, ждали все, может быть, кроме Николая II, но, как это часто бывает, все произошло неожиданно. Начиналось с привычного: забастовал один цех Путиловского завода. И требования рабочих были тоже обычными – повысить расценки на 50 процентов – ничего чрезмерного не требовали рабочие, учитывая инфляцию в 300 процентов. Но администрация завода действовала значительно радикальнее рабочих и 23 февраля 1917 года приняла решение закрыть завод! На предприятии работали около 30 тысяч человек, нетрудно подсчитать, сколько семей лишились средств к существованию. Но у этого события было и другое измерение – военное. Путиловский завод – это оборонное предприятие, выпускавшее артиллерийские орудия, в которых нуждалась армия. Однако этот факт не вызвал тревоги у власти. Почему? Причина проста: власти как таковой уже не было. Царь в очередной раз сбежал в Ставку, правительство оставалось беспомощным.

Дальше события развивались динамично и бесконтрольно со стороны власти. Если 23 февраля забастовку путиловцев поддержали около 90 тысяч рабочих, то через день их стало 240 тысяч. Вечером 25 февраля царь из Ставки велел командующему войсками Петроградского военного округа генералу С. С. Хабалову завтра же прекратить беспорядки в столице. Но 26 февраля массы людей вышли на протест, шествия заполонили улицы Петрограда, в рядах протестующих были женщины и дети. Начались столкновения с полицией, солдаты стреляли в демонстрантов, появились первые убитые и раненые. Вооружались и рабочие. Мирное шествие быстро переросло в вооруженное столкновение.

Председатель Думы М. В. Родзянко, видя неспособность правительства, полиции и войск справиться с протестом, шлет царю телеграмму: «Положение серьезное. В столице анархия. Правительство парализовано. Транспорт, продовольствие и топливо пришли в полное расстройство. Растет общественное недовольство. На улицах происходит беспорядочная стрельба. Части войск стреляют друг в друга. Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием страны, составить новое правительство. Медлить нельзя. Всякое промедление смерти подобно. Молю бога, чтобы в этот час ответственность не пала на венценосца»[610]. Всякому разумному человеку на уровне здравого смысла не могли быть не понятны масштабы волнений. Но Николай II, прочитав телеграмму Председателя Государственной думы, сказал министру императорского двора В. Б. Фредериксу: «Опять этот толстяк Родзянко мне написал разный вздор, на который я ему не буду даже отвечать»[611].

Царь не только не ответил Родзянко, но и 27 февраля приостановил работу Думы. Но Родзянко, верный долгу руководителя парламента, в этот же день шлет новую телеграмму царю, в которой сообщает о бессилии правительства, о том, что на войска гарнизона надежды нет, гвардейские полки охвачены бунтом, убивают офицеров. Родзянко считает, что гражданская война началась и разгорается, и если ее не остановить, если она перебросится на армию, то восторжествует немец, и тогда крушение России, а с ней и династии неминуемо. В дневнике царя нет упоминаний о телеграммах Родзянко, тональность и содержание говорят о спокойствии государя. Вечером 26 февраля он поиграл в домино. Лишь наутро 27 февраля появляется запись о том, что в Петрограде начались несколько дней тому назад беспорядки, в которых принимают участие и войска, и что это вызывает отвратительное чувство. После обеда было принято решение возвращаться в Царское Село. В тот же день Николай II назначил генерала Н. И. Иванова командующим Петроградским военным округом с чрезвычайными полномочиями, и тот во главе военной экспедиции был направлен в столицу для наведения порядка. Но уже 1 марта генерал получил царскую телеграмму с приказом ничего не предпринимать до его приезда.

Однако приехать в Царское Село Николай II не смог. На станции Малые Вишеры выяснилось, что путь в столицу перекрыт восставшими войсками и рабочими. Литерный эшелон развернули в сторону Пскова, где находился штаб Северного фронта, и там, под Псковом, на станции с символическим названием Дно завершилось правление последнего русского царя династии Романовых. Командующие фронтами предъявили своему Верховному главнокомандующему ультиматум: во имя спасения династии и Отечества необходимо отречься от престола в пользу сына. Николай II подчинился и подписал тут же составленный манифест. Потом передумал, решив, что больному и малолетнему Алексею такая ноша будет чрезмерной, и подписал отречение и за сына в пользу своего младшего брата Михаила, который в свою очередь тоже от царской власти отказался. Отказ от царского престола двух законных его наследников – сына и брата Николая II означал и был воспринят как крушение монаршей династии и невозможность ее реставрации. Так внешне буднично закончилось царствование династии Романовых, которая правила Россией 304 года. И самодержец Николай II, и великий князь Михаил Александрович проявили полную беспомощность в критическое для России время. И равнодушие к судьбе страны и подданных. И это означало не что иное, как крах Российской империи.