Германия в 1915 году изменила свой стратегический план, определив главным Восточный фронт. Теперь была поставлена задача разгромить русскую армию и заставить Россию пойти на сепаратный мир, что существенно ослабило бы Францию. Этим определялись наступательные действия австро-германских войск. Русское командование тоже разработало стратегический план, который удивительным образом состоял из двух разных планов. Первый из них, разработанный генерал-квартирмейстером Ю. Н. Даниловым, предусматривал наступление на Берлин из Восточной Пруссии. А командующий Юго-Западным фронтом генерал Н. И. Иванов и его начальник штаба М. В. Алексеев высказывались за наступление через Карпаты в Венгрию, чтобы разгромить ее и вывести из войны. Так «…в действительности в связи со скудоумием русского верховного главного командования возникли два плана операций – один, выработанный Даниловым, другой – Алексеевым, и оба были пущены в действие. Очевидно, они были уже при самом возникновении обречены на неудачу, так как ими предрешалось не сосредоточение главных усилий в одном направлении, а распыление их по расходящимся операционным линиям – в Восточную Пруссию и в Венгрию»[592].

Наверное, действительно ничем другим, кроме скудоумия верховного главного командования, нельзя объяснить введение плана стратегического наступления сразу на двух направлениях, к которому русские армии готовы не были, что подтвердят военные действия уже в первом полугодии. В первые месяцы 1915 года на некоторых участках фронта в отдельных наступательных операциях удавалось добиться тактических успехов. Одной из таких операций стала Карпатская, которая началась 7 января и имела целью прорваться через Карпаты и войти в Венгрию. Что удивительно, противник 9 января начал свою наступательную операцию на этом же участке, чтобы деблокировать крепость Перемышль. Эта операция, состоявшая из встречных боев, продолжалась три месяца, после чего русские полки, получив подкрепление, смогли перейти в общее наступление и заставили австрийский гарнизон Перемышля капитулировать после шести месяцев обороны. Это был грандиозный успех – в плен попали 130 тысяч вражеских солдат, включая 9 генералов, 93 штабных офицера, захватили 900 крепостных орудий. Самая мощная крепость Европы пала, не выдержав длительной осады, которую даже называли осадой века.

Но к этому времени на помощь австрийцам прибыли немцы, они и затормозили русский порыв: развивать наступление, чтобы перейти через Карпаты, сил не было. Какого-либо стратегического успеха не достигла ни одна из сторон, а потери оказались весьма велики. Но от понесенных потерь быстрее оправилась австро-германская армия, которая уже в мае начала новое наступление, в районе Горлицы, где наносился главный удар, прорвала русскую оборону и к концу месяца полностью освободила Галицию. «Русская армия, неся тяжелые поражения, начала кровавое отступление – через сутки из Горлицы, через пять дней – из Тарнова. В течение недели русская армия потеряла почти все, что было за прежние девять месяцев завоевано в Карпатах»[593]. Успех австро-германских войск обусловило их тотальное превосходство прежде всего в артиллерии – оно было шестикратным. Русские имели 105 орудий, у немецкого генерала Августа фон Макензена их было 624. Горлицкое поражение имело далеко идущие последствия для всей войны: отсюда начиналось то самое «великое отступление» русской армии, которое вскоре распространится на весь русско-немецкий фронт.

В Восточной Пруссии немецкое наступление пошло в начале февраля и развивалось аналогично карпатским событиям, то есть с попеременным успехом на начальном этапе. Так, немцы планировали окружить и уничтожить 10-ю русскую армию, это у них не получилось. Но они сумели окружить 20-й русский корпус в Августовских лесах и уничтожили его. Русские войска оставляли территории, так как ничего не могли противопоставить мощи германской артиллерии. Становилось понятно, что первоначальная цель – наступление на Берлин – неосуществима по причине неготовности войск к проведению операции такого масштаба. Но в Праснышской операции удача улыбнулась русским армиям, которые разгромили два корпуса немецких войск на этом участке фронта и заставили их отступить… Однако этот успех оказался единственным. В итоге в зимних операциях в Восточной Пруссии противники не достигли желаемых результатов.

После того как немцы выбили русских из Галиции, они меняют направление своего удара с восточного на северный и начинают наступление в Польше, куда перебрасываются дополнительные силы. Этот натиск русские армии отразить не могли и были вынуждены отступать повсеместно. Львов был оставлен в июне, в Варшаву и Ивангород немцы вошли в июле. Нельзя не отметить стойкость гарнизона крепости Осовец, где немцы 24 июля предприняли газовую атаку, применив хлор. Бойцы гарнизона не просто обороняли крепость, они поднялись в штыковую контратаку, шли, обмотав лица тряпками и сотрясаясь от кашля. Это сражение получило название «атака мертвецов», которой так испугались немцы, что в панике обратились в бегство. Отступление продолжалось: крепость Ковно немцы взяли в начале августа, Вильно, Гродно, Брест-Литовск – в начале сентября. Обессиленные армии сторон уже не могли продолжать воевать, фронт остановился по линии Рига – Двинск – Барановичи – Пинск – Дубно – Тернополь. От Балтики до Карпат тянулась линия окопов, впереди которых стояли проволочные заграждения.

Такой итог кампании 1915 года стал катастрофой для русской армии и России. Катастрофой, которая заставила высшие армейские круги и солдат в окопах, окружение царя, политических и общественных деятелей, собственно, все общество, весь народ задуматься о причинах трагедии. Поскольку итоги военной кампании приведут к глубоким изменениям как в отношениях стран блока Антанта, так и внутри страны, уделим этому больше внимания.

Но прежде отметим, что в столице Российской империи обеспокоились ходом военной кампании 1915 года еще до ее окончания. Дело в том, что Николай II довольно часто приезжал в Ставку, выслушивал военачальников и потому имел представление о положении дел на фронтах. В одно из таких посещений Ставки, когда обстановка в войсках была особенно напряженной, он в письме жене 11 мая 1915 года написал следующее: «Теперь ты можешь рассудить, мог ли я уехать отсюда при таких тяжелых обстоятельствах. Это было бы понято так, что я избегаю оставаться с армией в серьезные моменты. Бедный Н., рассказывая мне все это, плакал в моем кабинете и даже спросил меня, не думаю ли я заменить его более способным человеком»[594].

Можно попытаться представить, как главнокомандующий русской армией генерал Николай Николаевич (младший), великан, имевший рост 198 сантиметров, плачет перед государем Николаем II, рост которого равнялся 165 сантиметров. Комическая картина, если бы не трагичные обстоятельства. Тогда император не стал принимать каких-либо кадровых решений, но, как показало ближайшее будущее, всерьез задумался о причинах неудовлетворительного хода военных действий и, посчитав, что виной всему военачальники, приступил к их заменам.

Первым 13 июня 1915 года пал военный министр В. А. Сухомлинов, который занимал эту должность с 1909 года, вместо него был назначен генерал А. А. Поливанов. Отставки Сухомлинова требовали все общественно-политические силы, и для этого имелись основания. При назначении на должность он убедил царя подчинить ему все военные ведомства и тем самым стал главным ответственным за подготовку страны к войне. Теперь ему предъявили счет, потребовав ответа на вопросы о причинах нехватки в армии всего – снарядов, артиллерии, винтовок, патронов, что и предопределило поражение русских армий в битвах с немцами. Судьба его после отставки оказалась весьма незавидной, так как его обвинили не просто в необеспечении готовности армии к войне и в плохом управлении войсками, а даже в шпионаже в пользу немцев и государственной измене. Весной 1916 года его арестовали и отправили в Петропавловскую крепость на время следствия, через полгода, правда, темницу заменили на домашний арест. В сентябре 1917 года, уже при Временном правительстве, его приговорили к бессрочной каторге, которую заменили на заключение в Петропавловской крепости. А в 1918 году при большевиках он вышел на свободу по амнистии как 70-летний, затем тайно эмигрировал в Германию.

Самым крупным изменением в руководстве войсками стало отстранение от должности Верховного главнокомандующего вооруженными силами России Николая Николаевича. Главным полководцем русского воинства стал император Николай II, который возложил руководство войсками на себя. К слову, тогда обнаружился, говоря современным языком, такой тренд: армии почти всех воюющих стран возглавили монархи. Неделей раньше новым начальником штаба Верховного главнокомандующего был назначен генерал М. В. Алексеев, который с начала войны служил начальником штаба, затем командующим армиями Северо-западного фронта. Это было важным назначением, так как именно он будет фактически руководить войсками на фронте.

Решение царя назначить себя главнокомандующим и отбыть на фронт было отрицательно воспринято в правительственных кругах, его пытались отговорить семь министров и обер-прокурор Святейшего синода А. Д. Самарин, они обратились к государю с письмом: «Государь, еще раз осмеливаемся Вам сказать, что принятие Вами такого решения грозит, по нашему крайнему разумению, России, Вам и династии Вашей тяжелыми последствиями… мы теряем веру в возможность с сознанием пользы служить Вам и родине»[595].

Прозорливо высказался главноуправляющий землеустройством и земледелием А. В. Кривошеин: «…мы должны объяснить, что ставится вопрос о судьбе династии, о самом троне, наносится удар монархической идее, в которой и сила, и вся будущность России. Народ давно… считает государя несчастным царем, несчастливым, незадачливым… Государь решил встать во главе армии! Жутко!.. При его невезении, в разгар неудач!»[596]

В конце августа 1915 года царь уехал на фронт, и интересно будет ознакомиться с деятельностью государя в Ставке. Читаем дневники Николая II:

«24 августа. Понедельник. Проснулся около 9 час. Утро было такое красивое в лесу. После чая поехал в Могилев в собор и оттуда в дом губ. правления, где помещается ген. Алексеев, штаб и управление ген. – квартирм. После доклада перешел в дом губернатора, где живет Николаша. Подписал ему рескрипт и приказ по армии о принятии мною верховного командования со вчерашнего числа. Господи, помоги и вразуми меня! Вернулся в Ставку перед самым завтраком. Днем сделал прогулку за Днепром по Гомельскому шоссе и погулял в хорошем лесу. К вечеру собрался дождь. Поиграл в кости.

25 августа. Вторник. В 10 час. в штабе был продолжительный доклад; вернулся в поезд к самому завтраку. Долго читал и сделал полуторачасовую прогулку пешком по большаку и за жел. дорогу. После чая поехал на станцию проводить Николашу и Петюшу; они уехали в 6 час. в его имение Першино. Писал Аликс. Вечером играл с Дмитрием и своими в кости.

26 августа. Среда. В губернаторском доме принял дворян Могилевской губернии и затем пошел в штаб к докладу. Все утро лил дождь. Вернулся в поезд к 12 час. Читал бумаги. В 2 1/2 ч. сделал прогулку с Воейков[ым] и Н. П. Сабл[иным] – по вчерашней дороге, но наоборот. После обеда играл в кости.

27 августа. Четверг. Решил переехать в Могилев на жительство, оно гораздо удобнее во всех отношениях… Местность очень привлекательная. Вечером поиграл в домино.

28 августа. Пятница. День простоял ясный и теплый. В 10 час. у меня был Сандро, затем пошел к докладу… Занимался после обеда и поиграл с Дмитр[ием] в кости.

29 августа. Суббота. Летний день. В 10 часов поехал на панихиду по убиенным воинам и вернулся в свое время к докладу. Снялся на дворе группой с офицерами Сводно-казачьего полка. Днем выехал за Днепр по Гомельскому шоссе немного дальше прошлого раза. После чая читал. Вечером кости»[597].

Так, в трудах и заботах, прошла первая неделя пребывания в Ставке Верховного главнокомандующего русской армией императора Николая II. Игры в домино и кости продолжались. Похоже, это были любимые развлечения русского императора. Между тем армия разваливалась, страна начинала бунтовать, преклонение перед божественной властью царя испарялось… Отставки и назначения на уровне фронтов и армий не исправили и не могли исправить положения, так как причины великого отступления 1915 года зависели не только, а может быть, и не столько от военных и гражданских должностных лиц. Главная причина заключалась в общей неготовности государства вести войну, и эта неготовность вбирала в себя все – и несоответствие самодержавного строя новому времени, и отсутствие единства власти и общества, равно как единства и среди военной и политической элиты, и техническую отсталость промышленности страны.

Фактически с первых месяцев войны всем стало ясно, что армия не готова к войне. Запасов снарядов и вооружений оказалось катастрофически мало. Фронту ежедневно требовалось до 45 тысяч снарядов, а промышленность могла дать лишь треть потребности. Ежемесячно войскам, с учетом мобилизации и увеличения численности армии, нужны были 60 тысяч винтовок – заводы производили в 6 раз меньше. Все эти проблемы обеспечения войск, обнаружившиеся в 1914 году, станут главнейшей причиной великого отступления. «В 1915 г. не все солдаты на фронте имели винтовки: приходилось подбирать винтовки у погибших в бою товарищей. В августе 1915 г. штаб Юго-Западного фронта издал даже приказ вооружить часть пехотных рот топорами, насаженными на длинные рукоятки»[598].

Военное министерство действовало в двух направлениях, пытаясь оперативно выправить ситуацию, хотя, по сути, это было одно направление – надежда на помощь западных союзников. В частности, был заключен договор с английской компанией «Виккерс» на поставку в начале 1915 года 1 млрд патронов, 5 млн штук снарядов, 1 млн винтовок, 250 тысяч тяжелых орудий, 27 тысяч пулеметов… и еще много чего, нужного фронту. По расчетам заказанные и оплаченные поставки вполне обеспечивали армию для ведения боевых действий в течение года. Одновременно закупали и оборудование для производства боеприпасов и вооружений на своих заводах. Наверное, выполнение этих планов могло укрепить русскую армию и изменить ход сражений, в чем были уверены в военном министерстве, – это если бы заказы были выполнены. Но «…когда подошел срок отгрузки продукции, вдруг выяснилось: все, что было изготовлено для России, британское правительство забрало для своей армии. Причем никаких предупреждений об этом наша страна не получала, картина открылась неожиданно»[599]. Обратились за разъяснениями к военному министру Англии фельдмаршалу Герберту Китченеру, и тот порекомендовал перезаказать поставки в Канаде, что и было сделано. В ноябре выяснилось, что канадский концерн заказ не сможет выполнить, так как он на пути к банкротству. Все это было бы в другом случае смешно, а в нашем – очень грустно и драматично.

Драматичность ситуации становилась особо невыносимой еще и потому, что союзники имели огромные запасы вооружения и боеприпасов на складах, но предоставить его русским не спешили. Все знали, что в начале войны именно русское наступление в Восточной Пруссии спасло Францию от разгрома, но уже на следующий год Россия, чтобы получить французское оружие, вынуждена была отправить на помощь союзникам своих солдат. 400 тысяч русских солдат за 330 тысяч французских винтовок – такими были высокие отношения союзников. «Россия призвала в ряды своих войск к лету 1915 г. десять миллионов человек, и германское наступление захлебнулось кровью русских солдат. Потери по двести тысяч человек в месяц – таков страшный счет 1915 г. Поражения 1915 г. стоили России 15 % территории, 10 % железнодорожных путей, 30 % ее промышленности. Одна пятая населения Российской империи либо бежала, либо попала под германскую оккупацию. В плену у немцев уже находились 727 тысяч русских солдат и офицеров, в австрийском плену еще 700 тысяч – общее число составило почти полтора миллиона… Началось падение удельного веса России в коалиции с Западом»[600].

Сколько же надо вынести России обманов и предательств со стороны западных «друзей и союзников», чтобы глубоко в народное сознание и сознание руководителей страны вошло понимание: не было там у нас друзей и не будет никогда. Мы для них – цивилизационные противники, и чтобы нам преодолеть все их вызовы, выстоять и победить, государство наше должно быть сильным экономически, иметь мощное современное вооружение и стремиться к единению общества, взаимопониманию между властью и народом. И необходимо глубокое понимание властью своих национальных интересов, которые должны стоять во главе всех международных договоров. Это было важным для России всегда, но еще более актуально в переживаемый нами исторический вызов первой четверти XXI века.

Вернемся к событиям на фронтах Первой мировой войны. В 1916 году общеевропейская бойня продолжалась с той лишь разницей, что немцы получили представление о низкой способности русской армии вести наступательные действия после великого отступления и огромных потерь в живой силе и вооружениях в кампании 1915 года. Такой вывод обусловил немецкий стратегический план на 1916 год, по которому главным фронтом становился Западный. Цель – разгромить войска Франции и вывести ее из войны. В русской Ставке имели другое мнение о боеспособности своих войск, в соответствии с которым думали не об обороне, а планировали наступательные операции. К тому же увеличилась численность русских войск: в сентябре 1915 года «под ружьем» находилось менее четырех миллионов человек, к февралю 1916 – уже более шести миллионов.

В феврале начались немецкие атаки на крепость Верден, которая прикрывала прямой путь на Париж, с громадным артиллерийским перевесом – 1200 пушек против 270 французских орудий. Была применена пушка «Большая Берта», имевшая калибр 420 мм. К слову, в сражении за Севастополь в 1942 году немцы использовали громадную пушку «Дора», калибр которой равнялся 800 мм. В сражении под Верденом немцы впервые применили огнеметы, ситуация для оборонявшихся и союзников в целом складывалась критической, так как прорыв фронта неминуемо привел бы к захвату французской столицы и капитуляции Франции. Обстоятельства для союзников становились крайне неблагоприятными еще и потому, что австро-венгерские войска прорвали итальянский фронт и начали продвигаться дальше на юг. И тогда главнокомандующий французской армией Жозеф Жоффр уже просит русское военное командование нанести отвлекающий удар, чтобы оттянуть часть немецких войск от Вердена. Французский посол в Москве Морис Палеолог даже показал Николаю II фильм о героической обороне Вердена. С аналогичной просьбой король Италии Виктор Эммануил III обратился к Николаю II, опасаясь за судьбу Италии.

Эти события круто изменили русские планы. «При определении направления главного удара весенне-летнего наступления 1916 г. Алексеев в принципе был за юго-западное направление, но все же согласился с переносом его на северо-запад, в район озера Нарочь, время же, выбранное для удара, опасно совпадавшее с началом весенней распутицы, объяснялось в Ставке необходимостью поддержки союзников»[601].

Главный удар должен был нанести Западный фронт под командованием генерала А. Е. Эверта. Командующим Северным и Юго-Западным фронтами генералам А. Н. Куропаткину и А. А. Брусилову отводилась вспомогательная задача. Успеть начать наступление и добиться успеха до наступления оттепели не получилось. Пришлось идти по месиву снега и грязи, повозки по оси колес проваливались в ямы, солдаты, стоя в этой снежной жиже, доходившей выше колен, помогали лошадям вытаскивать артиллерию, телеги с боеприпасами и провиантами. Видимо, отцы-командиры считали, что русским солдатам ни плохие погодные условия марта, ни острая нехватка артиллерийских снарядов – их доставили лишь половину от потребности – не могли быть помехой. Даже то, что по-прежнему не все солдаты были обеспечены стрелковым оружием (например, во 2-й армии почти 3 тысячи бойцов не имели винтовок), не было принято в расчет.

Наспех подготовленная и не обеспеченная всем необходимым операция не привела и не могла привести к успеху. Через две недели после начала операции Николай II приостановил ее. Потери оказались непропорционально велики: 78 тысяч у русских и 30 тысяч у немцев. «Нарочское наступление – результат ошибочного завышения приоритета союзнического долга, неправильного выбора направления главного удара, сделанного под давлением Франции и Великобритании, технической неподготовленности к операции такого масштаба. Ответственность за это можно равномерно распределить на императора, начальника штаба его Ставки и военного министра. Кроме того, эта операция показала несостоятельность в новых условиях весьма распространенной в русской армии теории превосходства духа над техникой»[602].

В выигрыше оказались только французы, активные боевые действия немцев под Верденом были приостановлены. Всего же операция немцев по наступлению на Париж, получившая название «Верденская мясорубка», продолжалась 9 месяцев, с февраля по декабрь 1916 года. Но она не принесла успеха немцам, вывести Францию из войны не удалось. Однако в спасении Франции, да и Италии, в большей степени есть заслуга действий Юго-Западного фронта, которым командовал генерал А. А. Брусилов.