У императора Николая II не получилось стать Верховным главнокомандующим русской армии, но он компенсировал это тем, что первым торжественно принял присягу русского воина на верность Отечеству. Такая церемония имеет давнюю историю. Первое упоминание о присяге исследователи находят еще в IX веке, правда, называлось это тогда крестоцелованием и имело военно-религиозный характер. С появлением первого воинского устава в 1647 году такую церемонию продолжил царь Алексей Михайлович, а его сын Петр I ввел принятие присяги в ранг закона. Так сложилась традиция принятия присяги, что вполне понятно: государству на протяжении веков приходилось противостоять вооруженным внешним вызовам, это требовало не только технических средств защиты страны, но и формирования особого воинского духа, стержнем которого всегда были Родина, государь и православная вера.
Председатель Государственной думы России М. В. Родзянко в своих воспоминаниях передал нам атмосферу торжественности и высокого эмоционального накала, которая царила на площади перед Зимним дворцом 20 июля 1914 года в день провозглашения Манифеста о войне с Германией. Тогда Николай II с балкона дворца дал собравшимся обещание не кончать войны до полной победы, что вызвало ликование на площади: «После молебствия государь вышел на балкон к народу, за ним императрица. Огромная толпа заполонила всю площадь и прилегающие к ней улицы, и когда она увидела государя, ее словно пронизала электрическая искра, и громовое “ура” огласило воздух. Флаги, плакаты с надписями “Да здравствует Россия и славянство!” склонились до земли, и вся толпа, как один человек, упала перед царем на колени. Государь хотел что-то сказать, он поднял руку, передние ряды затихли, но шум толпы, несмолкавшее “ура” не дали ему говорить. Он опустил голову и стоял некоторое время, охваченный торжественностью минуты единения царя со своим народом, потом повернулся и ушел в покои»[587].
Это был поистине исторический момент, миг истории, когда на эмоциональной волне воедино слились самодержец и его подданные. Это был миг, когда народ любил своего царя и готов был идти умирать за Отечество и отца Отечества Николая II. Малограмотный народ не ведал о причинах конфликта, да, наверное, и не хотел знать больше того, что Отечество нужно защищать. В добровольцы записывались не только студенты и разночинная молодежь, но и рабочие, и крестьяне. Даже число забастовок заметно снизилось. Такое же единение демонстрировали и общественно политические партии и движения, даже Дума, отрицательно настроенная к правительству, которое возглавлял И. Л. Горемыкин, единодушно одобрила все законопроекты, в том числе и о кредитах, связанные с войной. Объективности ради следует отметить, что была одна политическая партия, которая не разделяла торжественность момента, а ее вождь В. И. Ленин выдвинул лозунг превращения войны империалистической в войну гражданскую с целью свержения существующего государственного строя. Но миг потому и миг, что длится недолго. Уже совсем скоро наступит разочарование, прозрение и презрение к власти и самодержцу. Однако обо всем по порядку.
Как и было предусмотрено планом фон Шлиффена, немецкая армия начала мощное наступление на западном фронте, сосредоточив здесь огромные силы. Можно попытаться представить, что для перемещения войск были использованы 550 поездов в день, а всего задействовано 11 тысяч поездов, которые обеспечили доставку более миллиона солдат и массу вооружений. В течение 20 дней немецкие армии захватили Бельгию и Люксембург и вышли на французскую границу. Одержав победу в нескольких пограничных сражениях, в которых участвовало более 2 миллионов человек с обеих сторон, немцы двинулись на Париж, что вызвало панику в столице Франции, откуда правительство эвакуировалось в Бордо.
Президент Франции Раймон Пуанкаре поручает своему министру иностранных дел Гастону Думергу, а тот послу в России Морису Палеологу выяснить, может ли русская армия раньше назначенного срока начать наступление на восточном фронте, чтобы заставить немцев ослабить давление на французов и перебросить часть войск на восток. И уже французский посол упрашивает Николая II сделать это во имя спасения союзника. Русские армии еще не закончили мобилизацию, не провели слаживание войск и потому не были готовы к немедленному выступлению. Солдаты отличались от сельских мужиков только тем, что их вчера переодели в мундиры, но еще не научили никакой военной науке. Но что говорить о простых солдатах, если даже не были сформированы штабы армий. Красноречивый пример формирования штаба 2-й армии, которой командовал генерал А. В. Самсонов: «Самым скверным образом на руководстве армией сказался и метод формирования ее штаба, в создании которого также проявилась импровизация первых дней войны. Командующий армией прибыл к ней с кавказского побережья Черного моря, где он отдыхал вместе с семьей. Начальник штаба генерал-лейтенант П. И. Постовский был вызван из Тифлиса, генерал-квартирмейстер – из Петербурга, дежурный генерал из Ташкента, остальные офицеры штаба также приехали из разных мест»[588].
Конечно, боеготовность армии и управляемость оставляли желать лучшего. Так готовились к войне, которая ни для кого не была неожиданной, о ее неизбежности знали все. Впрочем, если генерал Самсонов приехал в армию с кавказского побережья Черного моря, то Николай II перед самой войной прибыл в столицу с крымского побережья Черного моря. Но тем не менее в русской столице откликнулись на слезы французов, и главнокомандующий армиями Северо-Западного фронта генерал Я. П. Жилинский отдал приказ о начале Восточно-Прусской наступательной операции.
Удивительное дело, но даже при такой неорганизованности русские начали одерживать победы. 1-я армия, которой командовал генерал П. Н. Ренненкампф, в сражении при Гумбиннене заставила немцев отступать вглубь Восточной Пруссии. Дальше 1-я армия вместе со 2-й армией генерала Самсонова должны были окружить и уничтожить отступающую большую группировку врага. Но возможного победного исхода операции не произошло. Причина до банальности проста: генерал Ренненкампф отказался преследовать врага, сославшись на необходимость дождаться подхода резервов. Двухдневное бездействие Ренненкампфа принципиально изменило ситуацию на фронте.
Немцы оперативно заменили командующего армией, им стал генерал-полковник Пауль фон Гинденбург – будущий главнокомандующий германской армией на Восточном фронте и будущий Рейхспрезидент Германии. Он отменил приказ об отступлении и, получив подкрепление с западного фронта, сумел осуществить контрнаступление против армии генерала Самсонова. В итоге вместо окружения русскими немецкой группировки войск в окружении под Танненбергом оказалась наша 2-я армия – два русских корпуса вместе с командующим. Часть войск была уничтожена немцами, часть сдалась в плен, а генерал Самсонов застрелился. Теперь уже Гинденбург угрожал поражением всему Северо-Западному фронту, и генералу Ренненкампфу ничего не оставалось, как отступать, ведя арьергардные оборонительные бои, пока его 1-я армия не оказалась там, откуда начиналось наступление, – за Неманом.
В Восточно-Прусской операции как в капле воды отразились все достоинства и недостатки русской армии. Прежде всего отметим героизм простых солдат и нижних чинов армии и обратим внимание на вопиющую несогласованность действий высших командиров и их неумение управлять большими массами войск. Возьмем хотя бы факт, когда командующий 1-й армией генерал Ренненкампф не поддержал 2-ю армию генерала Самсонова. Почему так случилось, как такое вообще могло произойти? Оказывается, еще как могло, и именно так, и никак по-другому! Во-первых, два командующих армиями были настроены враждебно в отношении друг друга, они даже не разговаривали. Более того, во время русско-японской войны между ними возник конфликт и должна была состояться дуэль, и только личное вмешательство царя предотвратило ее. То есть Николай II знал о взаимной вражде двух генералов, но тем не менее назначил их командовать армиями, которые соседствовали на одном фронте. Это что – беспечность, граничащая с недомыслием?
Во-вторых, у двух генералов был непосредственный начальник – командующий Северо-Западным фронтом, который отдавал приказ о начале Восточно-Прусской операции, должен был руководить ее осуществлением и контролировать действия своих подчиненных. Почему он этого не сделал? На этот вопрос есть ответ, который дал немецкий генерал Вильгельм Гренер: «Поход в Восточную Пруссию мог бы закончиться для немцев весьма плохо, если бы командующий Северо-Западным фронтом генерал Жилинский оказался на высоте задачи – твердой рукой осуществлять единство руководства над вверенными ему армиями в операциях против Восточной Пруссии. Хотя он был уже в мирное время начальником штаба русской армии, но во время войны все же не обнаружил тех способностей, которые необходимы для вождения армий»[589].
Скажем несколько слов о судьбе генерала Жилинского, которого обоснованно считают виновником провала Восточно-Прусской операции, а если посмотреть шире, то, может быть, и всего участия России в Первой мировой войне. Такое суждение не кажется преувеличением, так как две армии, развивая первоначальный прорыв германского фронта, могли бы занять всю Восточную Пруссию, пока немцы перебрасывали свои войска с французского театра военных действий. Могли бы… Говорим об этом эпизоде столь подробно потому, что аналогичные случаи несогласованного и неумелого руководства войсками будут происходить на протяжении всей войны, что свидетельствует не о недостатках одного конкретного генерала, а о системном кризисе в вооруженных силах Российской империи и в государстве в целом. Что касается генерала Жилинского, то он после провала операции в Восточной Пруссии был снят с должности командующего фронтом и… переведен в распоряжение военного министра. Потом он получит более тепленькое местечко – станет представителем русского командования во Франции и даже будет возглавлять российскую делегацию на двух конференциях стран Антанты. Одним словом, остался при золотых погонах и лампасах. В то время как потери солдат двух армий на Северо-Западном фронте оказались огромными – свыше 220 тысяч человек убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести – дорогая цена за приказ о поспешном наступлении. Впрочем, справедливая пуля нашла виновника: в 1920 году при попытке бежать за границу царский генерал был арестован большевиками и расстрелян.
Исследователи до сих пор ведут дискуссии о том, следовало ли тогда так скоропалительно откликаться на французские мольбы о помощи и бросать в бой армии, еще неподготовленные к военным действиям. Для прояснения ситуации обратимся к современникам и участникам тех событий, которые лучше понимали их смыслы. Посол Великобритании в России Джордж Бьюкенен так видел ситуацию: «Если бы Россия считалась только со своими интересами, это не был бы для нее наилучший способ действия, но ей приходилось считаться со своими союзниками»[590]. Но в то время Россия буквально принесла себя в жертву и спасла Францию от поражения и позора. Участник пограничных сражений французский генерал, маршал Фердинанд Фош в воспоминаниях сделает позже признание: «Если Франция не была стерта с лица земли в 1914 году, то прежде всего она этим обязана России»[591].
Очевидным результатом русского наступления в Восточной Пруссии стало то, что германский план расправиться с противниками поодиночке потерпел крах, воевать пришлось на два фронта. Это стратегическое изменение ситуации закрепило успешное наступление русских армий в сентябре – октябре 1914 года на Юго-Западном фронте, которым командовал генерал Н. И. Иванов. Галицийская операция продолжалась 33 дня и состояла из серии наступательно-оборонительных операций. В результате армии генералов Н. В. Рузского и А. А. Брусилова заняли крупные города Галич и Львов, войска продвинулись на 350 километров, уничтожив до 400 тысяч австрийских солдат. Богатой была и добыча наших войск – почти 800 орудий и около 200 пулеметов. На захваченных территориях Австро-Венгрии было образовано и почти год существовало Галицийское генерал-губернаторство, что логично, поскольку это были земли древнерусского Галицко-Волынского княжества.
Поражение австро-венгерской армии в Галицийской битве было настолько опасным для Германии, что в конце сентября немцы организовали наступление на Варшаву и Ивангород, которое возглавил генерал-полковник Пауль фон Гинденбург, но успеха не имели. Русские войска отразили атаки германо-австрийских армий и перешли в наступление, отбросив противника далеко назад. Перед нашими войсками открывалась перспектива преследования отступавшего неприятеля и вступления на территорию Германии. Однако русские генералы не отважились на такое дерзкое решение. И усталость войск, большие потери и отставание тылов не позволяли продолжить прорыв.
Но немцы все же опасались продолжения русского наступления, и чтобы не допустить такого развития событий, развернули наступление против войск Северо-Западного фронта у польского города Лодзь, намереваясь окружить и уничтожить русские армии. Но прорвать оборону немцы не смогли, русские войска отразили это наступление, однако на контрнаступление сил не было. Лодзинская операция стала последней на Восточном фронте осенью 1914 года, обессиленные войска противников в конце ноября перешли к обороне, зарываясь в окопы и готовясь к зиме.
Итог кампании 1914 года был успешным как для России, так и для Антанты в целом. Хотя союзникам не удалось добиться решающего успеха ни на западном, ни на восточном фронтах, но главным стало то, что германский стратегический план разгрома союзников рухнул. В этом состояла главная заслуга России. Но это являлось слабым утешением, так как потери России составили 1,35 млн солдат и офицеров. Германские и австрийские войска потеряли на двух фронтах более 1,7 млн солдат убитыми, ранеными, пропавшими без вести и пленными. Становилось очевидным, что война будет длительной и кровопролитной.