В декабре 1905 года Москва стала центром революции. На размах протеста существенно повлияла общественно-политическая обстановка в стране в целом, изменившаяся после царского манифеста 17 октября. Легализовались существовавшие партии и движения, образовывались новые, из тюрем вышли политзаключенные, из-за границы вернулись революционеры-эмигранты. В их числе был лидер большевиков В. И. Ленин.
К изменившейся обстановке следует отнести не только возникновение партий, но и рост их рядов. Можно сказать, происходит значительная политизация общества, вызванная тем, что в трудовые массы пришли профессиональные революционеры. К тому же радикальные партии стали формировать свои боевые дружины, создавать оружейные мастерские, закупать оружие за рубежом. На общую атмосферу влияло и позорное поражение в русско-японской войне.
Конференция московских большевиков, Московский совет рабочих депутатов и Всероссийская конференция железнодорожников приняли решение начать 7 декабря всеобщую политическую стачку, и, что ее принципиально отличало от восстания в Петербурге, было решено по мере накопления сил превратить мятеж в вооруженное восстание. Об этом открыто заявлялось в манифесте «Ко всем рабочим, солдатам и гражданам», опубликованном в газете «Известия». Политическими организаторами выступили большевики и эсеры, для координации действий создана исполнительная комиссия.
Но не бездействовала и власть, наученная промедлением в Петербурге в период подготовки октябрьской политической стачки. Уже 8 октября был арестован актив московского комитета партии большевиков, а также разогнан рабочий митинг в саду «Аквариум» с использованием войск. А через два дня воинские отряды обстреляли и штурмом взяли училище Фидлера на Чистых прудах, где размещался штаб боевых дружин. Фактически в эти дни началось вооруженное восстание. У восставших имелись немалые силы – около восьми тысяч рабочих, в том числе тысяча вооруженных дружинников, но произведенные аресты разрушили единый руководящий центр, который к тому же не успел сформироваться в должной мере. По этим причинам главной тактикой действий революционеров стала оборона, создание баррикад в разных частях города. К 11 декабря вся Москва оказалась парализована баррикадами на основных магистралях. Наиболее яростное противостояние создалось на Пресне в корпусах Прохоровской мануфактуры (Трехгорка) и мебельной фабрики Шмита. Здесь у восставших имелось руководство – большевик З. Я. Литвин-Седой и эсер М. И. Соколов, это во многом обеспечило длительность борьбы, которая продолжалась 10 дней.
У московского генерал-губернатора Ф. В. Дубасова не хватало полицейских и военных сил для обуздания всплеска народного гнева и подавления очагов военного сопротивления, и потому он отправил военному министру А. Ф. Редигеру такую телеграмму: «Положение становится очень серьезным. Кольцо баррикад охватывает город все теснее. Войск для противодействия становится явно недостаточно. Совершенно необходимо прислать из Петербурга хоть временно бригаду пехоты. Дубасов»[564].
На помощь властям Москвы по распоряжению царя из Петербурга перебросили по железной дороге гвардейский Семеновский полк и гвардейский Конно-гренадерский полк, из Польши – Ладожский пехотный полк, что сразу же обеспечило перевес военно-полицейских сил над силами революционеров. По сути, началась расправа над восставшими. Правительственные войска артиллерийскими снарядами разбивали баррикады, уничтожая всех, кто на них оборонялся. Пресня пылала в огне пожарищ. Схваченных дружинников расстреливали на месте без суда. 19 декабря перестали сопротивляться дружинники на Прохоровской мануфактуре, что означало поражение восставших в Москве и революционного подъема в целом в стране.
При этом очаги революции продолжали пылать в промышленных центрах страны. Более того, вооруженные рабочие даже провозглашали свои региональные государственные образования – Новороссийская республика, Красноярская республика, Читинская республика, Северо-Кавказская республика и другие. Революционное брожение продолжалось и в 1906–1907 годах, ослабевая и затухая, но все еще оставаясь опасным для власти. Количество крестьянских бунтов, например, приблизилось к уровню 1905 года. Не сразу успокоился и растревоженный революцией Балтийский флот, где в июле 1906 года прошли мятежи матросов и солдат в русской крепости Свеаборг в Финляндии и на крейсере «Память Азова». Но теперь все мятежи носили локальный характер и не могли сравниться с размахом революционных событий в Петрограде и Москве в 1905 году. В целом по стране в первый год революции в ней приняли участие около 3 млн человек. В 1906 году участников волнений было немногим больше 1 млн, а в 1907 – всего 740 тыс. человек.
По мере того как ослабевало революционное давление, власть укреплялась. Этому способствовало и то, что после Портсмутского мира высвободились воинские контингенты, которые были направлены в регионы на подавление мятежей. «По всей стране свирепствовали карательные экспедиции… Они убивали восставших на месте без суда и следствия. В течение полутора месяцев волнения были подавлены. К апрелю 1906 года число расстрелянных, повешенных и убитых участников революционного движения достигло 14 тыс., в тюрьмы брошено 75 тыс. чел.»[565]
Для правового обоснования репрессий, обрушившихся на участников революции, царь в августе 1906 года утвердил закон о военно-полевых судах. В законе говорилось, что нет необходимости в расследовании, если преступное действие является очевидным. По скорым на расправу решениям военно-полевых судов за полтора года были казнены 1102 человека.
После подавления основных очагов революции в 1906 году продолжился прерванный парламентский процесс, формирование политических партий и укрепление власти царя и государственности в целом. Последнее выражалось в том, что власть пыталась приспособиться к изменившимся в ходе революционных потрясений обстоятельствам, которые невозможно было игнорировать, но приспособиться так, чтобы дарованные демократические свободы и согласие на введение парламента не могли подорвать основу государственного устройства России – самодержавие. Надо отдать должное, у правительства это неплохо получалось.
Еще в декабре 1905 года был издан новый избирательный закон, разработанный С. Ю. Витте. По нему выборы по-прежнему не были ни всеобщими, ни равными, ни прямыми, введена дополнительно новая курия – рабочая и увеличено число мест для крестьянской курии. Женщины, молодежь до 25 лет и военнослужащие избирательных прав не получили. Разрешив рабочим участвовать в выборах, их ограничили тем, что в выборах могли принимать участие только работники предприятий с численностью не менее 50 человек. Только это ограничение вывело из избирательного процесса около 2 млн пролетариев.
20 февраля 1906 года был изданы два закона, которые удивительным образом сочетали в себе две разнонаправленные тенденции – развитие демократии и укрепление власти царя, хотя внешне создавали впечатление именно законодательного оформления демократического развития страны. Закон «Учреждение Государственной думы» установил пятилетний срок полномочий Думы и право царя ее распустить по своему усмотрению. Указ «О переустройстве учреждения Государственного совета» превращал этот существовавший раньше законосовещательный орган в верхнюю палату будущего законодательного парламента. Его численность была увеличена с 60 до 190 членов. Нижней палатой становилась Государственная дума. Теперь все законы, принятые Госдумой, должны были пройти через обсуждение в Государственном совете, прежде чем они попадали на стол государю. Принцип формирования Госсовета делал это учреждение надежным барьером на пути «крамольных» законов, если бы их приняла Госдума: половину его членов назначал лично царь, вторую половину избирали земские и дворянские собрания, духовенство, купеческие союзы на основе высокого имущественного ценза. Председателя Госсовета назначал лично царь. Сформированный таким образом Госсовет представлял центральную и региональную элиту государства, которая не была заинтересована в революционных преобразованиях.
Реформаторские преобразования Николая II завершились изданием 23 апреля 1906 года новой редакции Свода основных государственных законов Российской империи. Первая глава называлась просто и убедительно: «О существе верховной самодержавной власти». И если представители либеральных кругов в разгар революционных событий на радостях утверждали, что с самодержавием покончено, то теперь они вынуждены были огорчиться, так как в Своде законов утверждалось: «Императору Всероссийскому принадлежит Верховная Самодержавная власть. Повиноваться власти Его, не только за страх, но и за совесть, Сам Бог повелевает»[566].
В этой главе также говорилось, что государь осуществляет законодательную власть в единении с Государственным советом и Государственной думой, но далее шло уточнение: «Государь Император утверждает законы, и без Его утверждения никакой закон не может иметь своего совершения»[567]. Получается, правы оказались социалисты, которые не соглашались с выводами либералов и утверждали, что самодержавная власть осталась непоколебимой.
I и II Государственные думы и их судьба. В такой обстановке весной 1906 года прошли выборы в I Государственную думу, в которых впервые участвовали только что созданные партии – кадеты (конституционные демократы), трудовики (крестьяне, народническая интеллигенция, мелкобуржуазные демократы), автономисты (буржуазно-националистические депутаты окраин империи), октябристы (Союз 17 октября – праволиберальные крупные землевладельцы и капиталисты), меньшевики и эсеры. Большевики выборы в Думу проигнорировали. 27 апреля Николай II принял в Зимнем дворце депутатов и произнес напутственную речь. Событие было значимое. 8 мая кадеты предложили рассмотреть проект аграрной реформы, который подписали 42 члена фракции («проект 42-х»). Кадеты предложили создать государственный земельный фонд из казенных, удельных, монастырских и части помещичьих земель и наделить землей безземельных и малоземельных крестьян. 13 мая правительство заявило о недопустимости отчуждения помещичьей земли.
19 мая 104 депутата фракции трудовиков («проект 104-х») вынесли на обсуждение свой проект аграрной реформы. Это был по-настоящему революционный проект, который предлагал решить земельный вопрос радикально: конфисковать все помещичьи, монастырские и удельные земли и передать их в пользование крестьянам. Документ вызвал нешуточные волнения в Думе, Госсовете, правительстве и обществе в целом. Был отправлен в отставку председатель правительства И. Л. Горемыкин, на его место назначен П. А. Столыпин. 8 июля Николай II подписал манифест о роспуске I Государственной думы. Первый в истории России парламент вместо пяти лет просуществовал 72 дня. Царь такими словами выразил свое отношение к событию: «9-го июля. Воскресенье. Свершилось! Дума сегодня закрыта!»[568]
Государь с полной откровенностью, как и должно быть в дневниковых записях, эмоционально передал свою радость в связи с таким им принятым решением. Свершилось! По сути, он исполнил обещание, которое дал в кругу семьи в день открытия Думы. Тогда государь вернулся со встречи с депутатами, которые не только не вдохновились его напутственной речью, но некоторые даже не ответили на его поклон. Он был настолько расстроен и подавлен от того, что его не оценили, даже плакал на руках императрицы Александры Федоровны! Тогда в присутствии жены и матери он воскликнул: «Я ее создал, и я ее уничтожу… так будет. Верьте мне»[569].
В феврале 1907 года состоялись выборы во II Государственную думу. Если царь посчитал I Государственную думу левой, то вторая по всем признакам оказалась еще левее. Левые партии и группы – социал-демократы, эсеры, народные социалисты, трудовики – получили вместе 223 депутатских голоса из 518. «Особенно усердствовали против правительства социал-демократы, предлагая самые решительные оппозиционные резолюции по любому вопросу… Для них Дума была не только легальной трибуной, они стремились революционизировать ее… В результате неорганизованное революционное большинство во Второй думе тащило ее в разные стороны. Но это никак не уменьшало возбуждающего воздействия на “общество” и народ. По существу, Дума была главным легальным вождем возмущения»[570].
Какой-либо совместной работы Думы и правительства не получалось. Буквально с первых дней сессии правые депутаты стали обращаться к царю и председателю Совета министров П. А. Столыпину с предложениями распустить Думу и изменить избирательный закон так, чтобы он не пропускал в Думу противников существующего строя. Правительство предлагало Думе осудить террор, который буквально захлестывал страну, а парламент не только не сделал этого, но даже потребовал отменить военно-полевые суды. Каждый новый день множил примеры конфликтных взаимоотношений. Но главным все же, как и в I Думе, стал аграрный вопрос. Все левые партии дружно отстаивали проект отчуждения земель помещиков и превращения всего земельного фонда в общенародную собственность. Столыпин в мае выступил перед депутатами и предложил им рассмотреть аграрную программу правительства, а левое большинство Думы проигнорировало ее, тогда перед царем в полный рост встал вопрос о целесообразности существования такого парламента.
В такой обстановке острейшего правительственно-парламентского кризиса Столыпин обвинил депутатов социал-демократической фракции в военном заговоре. В действительности его не существовало, обвинение было сфабриковано, но тем не менее в ночь на 3 июня арестовали, осудили и отправили в ссылку 55 депутатов. Наутро, когда остальные депутаты пришли на работу в Таврический дворец, их встретили закрытые двери и манифест Николая II о роспуске II Думы, которая проработала 102 дня. Объясняя причину очередного роспуска парламента, царь посчитал нужным сообщить подданным, что «…значительная часть состава второй Государственной думы не оправдала ожиданий Наших. Не с чистым сердцем, не с желанием укрепить Россию и улучшить ее строй приступили многие из присланных от населения лиц к работе, а с явным стремлением увеличить смуту и способствовать разложению Государства»[571].
Роспуск II Думы и утверждение новой выборной системы принято считать окончанием первой русской революции. В самом деле, никакого всплеска возмущения в обществе не последовало, что убедительно свидетельствовало об исчерпании сил революции.