Одновременно власть принимает меры по предотвращению разрастания революции. В январе 1905 года царь принимает несколько важных кадровых решений. Был отправлен в отставку князь Святополк-Мирский и новым министром внутренних дел стал А. Г. Булыгин. Новым генерал-губернатором Санкт-Петербурга был назначен Д. Ф. Трепов. Наконец, была создана особая комиссия под руководством члена Государственного совета Н. В. Швидловского, цель которой в именном указе звучала весьма обнадеживающе: безотлагательно выяснить причины недовольства рабочих и изыскать меры по устранению их в будущем. Поскольку комиссия была образована после известной встречи Николая II с рабочими, то возникает вопрос-недоумение: разве государь не выяснил тогда причины протестов? Но если мы вспомним содержание речи государя, то признаем вопрос неуместным. Впрочем, судьба комиссии с такими обнадеживающими задачами оказалась весьма неудачной и короткой – всего 20 дней. Члены комиссии, в состав которой входили и рабочие, потребовали не только открытости заседаний, но и свободы печати, освобождения арестованных, и государь своим указом распустил ее.

Кроме кадровых, были приняты решения, призванные не только предотвратить волнения общества, но и установить новые правила взаимоотношений власти и подданных государства. Царь издал манифест «Об искоренении крамолы во имя укрепления истинного самодержавия», а сенат своим указом разрешил гражданам страны подавать государю предложения по усовершенствованию государственного устройства. Но самым судьбоносным, можно сказать, «революционным» стал высочайший рескрипт на имя министра внутренних дел о привлечении избранных от населения людей к предварительной разработке законодательных предложений. Это решение стало первым шагом к созданию в России выборного представительного органа – Государственной думы.

Но ни прощение царем участников демонстрации 9 января, ни последовавшие затем административные решения не возымели того эффекта, на который рассчитывала власть. Уже в январе в разного рода забастовках, стачках, демонстрациях принимали участие свыше 400 тысяч человек. Революционные настроения распространяются из столицы на периферию, демонстрации прошли в 60 городах страны. Стали привычными столкновения с полицией, все чаще наряду с экономическими требованиями начали появляться политические лозунги. К рабочим волнениям добавились мятежи крестьян, в ходе которых они захватывали барский хлеб, рубили лес, громили усадьбы помещиков. Рост масштаба революции и изменение требований восставшего народа отмечает В. И. Ленин: «Революция разрастается. Правительство начинает уже метаться. От политики кровавой репрессии оно пытается перейти к экономическим уступкам и отделаться подачкой или обещанием девятичасового рабочего дня. Но урок кровавого дня не может пройти даром. Требование восставших петербургских рабочих – немедленный созыв учредительного собрания на основе всеобщего, прямого, равного и тайного избирательного права – должно стать требованием всех бастующих рабочих. Немедленное низвержение правительства – вот лозунг, которым ответили на бойню 9-го января даже верившие в царя петербургские рабочие…»[554]

Размах протестов, который стал отчетливо виден с весны 1905 года, не может не впечатлять. Назовем лишь некоторые особо значимые восстания, которые повлияли на ход революции. Одно из таких событий – восстание текстильщиков в Иваново-Вознесенске, которое быстро превратилось во всеобщую стачку, охватившую все предприятия региона. Эта стачка во всех смыслах стала необычайной: она продолжалась 72 дня, число ее участников составило 70 тысяч человек. Но главное – именно в ходе этой стачки родился новый орган власти пролетариата, который через 12 лет будет основой государственного устройства России. Таким органом стал Совет уполномоченных депутатов, который провозгласил демократические свободы, создал отряды рабочей милиции и призвал к созыву Учредительного собрания. Конечно, стачка текстильщиков жестоким образом была подавлена, но она указала бастующим пролетариям путь в будущее. Эта была первая попытка революционного преобразования страны в одном отдельно взятом городе.

Царь и его правительство принимали меры, чтобы успокоить страну. В начале августа были обнародованы проекты двух документов – манифест об учреждении Государственной думы, подготовленный министром внутренних дел Булыгиным, и положение о выборах в Государственную думу. Николай II пребывал в полной уверенности, что дарование обществу таких возможностей участвовать в управлении государством способно принести умиротворение стране. Но он опять крупно ошибся: поскольку дума имела лишь законосовещательные функции, а не законодательные, то общество, за исключением либералов, не сочло, что самодержец поделился с народом своими монархическими правами. «Булыгинская совещательная дума, конечно, не могла удовлетворить все более набиравшихся смелости либералов, равно как и дворян, недовольных крестьянским преобладанием в ней, не говоря уже о широких демократических кругах. Профессиональные союзы тоже высказались против булыгинской думы. При том, что целью ее учреждения было, сохраняя основы строя, умиротворить либеральную фронду уступками, она сделалась непригодной ни для того, ни для другого. Она не могла быть и легальной трибуной для крайне правых. По существу, предложенная дума вообще была никому не нужна»[555].

Несправедливым посчитали и само формирование думы по куриям: общество требовало прямых и всеобщих выборов, а власть предложила непрямые, неравные по сословному принципу. Рабочие, бедное крестьянство, военные, учащиеся (студенты), духовенство и женщины и вовсе были исключены из избирательного процесса. Большевики и эсеры активно призывали к бойкоту булыгинской думы, которая так и не была созвана. По-другому и быть не могло – обществом владели совсем другие настроения. Состоявшийся несколькими днями раньше съезд представителей крестьян, учредивший Всероссийский крестьянский союз, открыто призвал к созыву Учредительного собрания России. Власть со всей очевидностью не поспевала за изменениями в обществе. «Дума, ни роль, ни подчиненное положение которой не могли удовлетворить общество, была обречена отставать от всех требований времени уже самими правилами своего избрания <…> Страна отнеслась к этой уступке холодно и сразу же приготовилась к продолжению борьбы…»[556]

Проявления неудовлетворенности общества царскими демократическими «…щедротами не заставили себя долго ждать. 6 октября 1905 года забастовали рабочие главных мастерских Казанской железной дороги в Москве. Через день стачка перекинулась на все дороги московского железнодорожного узла. Бастовали все железнодорожники, кроме работников Николаевской железной дороги. Еще через два дня москвичей поддержали их столичные товарищи. Лиха беда начало! Волна забастовок прокатилась по предприятиям промышленных центров страны. Требования сочетали в себе экономические и политические требования: 8-часовой рабочий день, демократические свободы, созыв Учредительного собрания. Начальник Санкт-Петербургского охранного отделения полковник А. В. Герасимов так характеризовал обстановку в столице: “И вот вспыхнула всеобщая забастовка. Вся жизнь остановилась. Не было электричества, не подавали газ, не шли конки. Бастовали все: городские и земские управы, банки, магазины, даже чиновники в правительственных учреждениях. Забастовка, распространившаяся по всей стране, отрезала Петербург от всего мира. Бастовали почтово-телеграфные служащие. В петербургской полиции началось движение в пользу забастовки. В одном участке городовые и надзиратели отказались от несения полицейских обязанностей”»[557].

На восстания поднимались не только рабочие и крестьяне. Протест революционных рабочих поддержали военные. В июне 1905 года на Черноморском флоте восстал броненосец «Князь Потемкин-Таврический» – это был первый случай бунта на военном корабле. В октябре подняли мятеж 12 флотских экипажей Кронштадта. В ноябре на Черном море на восстание поднялись матросы крейсера «Очаков», их поддержали некоторые другие корабли, солдаты Севастопольского гарнизона, рабочие Морского завода. Здесь по примеру ивановских текстильщиков был создан Совет матросских, солдатских и рабочих депутатов. Местной власти пришлось объявлять в городе режим военного положения. В Москве в начале декабря отказался подчиняться своим командирам второй гренадерский Ростовский полк. Здесь тоже был создан Совет солдатских депутатов. Все армейские и флотские восстания были подавлены, но они показали силу единения военных и рабочих. Это было новое содержание протестов, и потому мы собрали воедино мятежи в армии и на флоте, произошедшие с июня по декабрь 1905 года. История знает много примеров, когда против власти поднималась армия, – такая власть уже не могла удержаться, так как ей не на кого было опереться, если ей не удавалось выработать и принять эффективные решения, способные погасить внутренний вызов.