О первых проигранных сухопутных сражениях на реке Ялу и Цзиньчжоуском перешейке мы уже говорили, теперь обратим внимание на Ляоян, куда отступили наши войска. Здесь были созданы хорошие укрепления, и потому Куропаткин выбрал оборонительную стратегию действий. Маршал Ояма отдавал предпочтение наступательной тактике. Перевес в силах был у русских и по численности войск, и по артиллерии, что побуждало к наступлению. «Однако план генерал-адъютанта А. Н. Куропаткина, как и все предыдущие, не был наступательным: ”удерживаться”, затем “отойти” и “маневрировать”, чтобы “в удобную минуту обрушиться на японцев в превосходных силах и разбить их”»[537].
Первое наступление трех японских армий, начавшееся 13 августа 1904 года, русские войска успешно отбили на всех направлениях. Но генерал Куропаткин, не имевший точных данных о силах противника и считавший, что они превышают силы его армий, к исходу третьего дня приказал отступать на второй оборонительный рубеж, чем удивил японского главнокомандующего. Новое наступление японцы предприняли 17 августа. И снова все атаки неприятеля были отражены. Но в русских отрядах начал ощущаться недостаток боеприпасов, и Куропаткин, опасаясь окружения, отводит войска на главный оборонительный рубеж. В течение трех дней русские воины успешно отбивали все атаки японцев, отличились 2-й и 4-й Сибирские корпуса. В такой ситуации уже маршал Ояма опасается контратаки русских и окружения своих сильно потрепанных частей и потому отдает приказ об отступлении. Вот он – шанс на победное завершение битвы! Но… Куропаткин, получив эти известия, воспринял их как вражескую хитрость, как обходной маневр и тоже отдает приказ об оставлении позиций, которое началось за два часа до начала отступления врага.
Реакция императора Николая II на очередное отступление русских войск была крайне негативной. Не наступать было просто преступно: Российская армия во всем превосходила японскую, соотношение сил было примерно таким: в личном составе 200 тысяч к 170 тысячам, в артиллерии – 758 орудий к 648. Император уже приказывал Куропаткину перейти в наступление, преследуя две цели: помочь осажденному Порт-Артуру и выдворить японцев из Маньчжурии. Слов нет – грандиозный план, благородные цели!
В такой обстановке 22 сентября 1904 года началось русское наступление на реке Шахэ, которое продолжалось до 4 октября и завершилось ничем, но наши потери составили 40 тысяч солдат и офицеров, потери японцев (по данным японцев) 20 тысяч, и японцы получили подтверждение, что помочь Порт-Артуру Маньчжурская армия уже не сможет. Такой ничейный результат фактически означал очередное поражение русской армии. Причин этой неудачи много, выделим основные. Куропаткин оставил половину армии в резерве, выделив на главное направление наступления всего четверть войск. Наступающим были приданы 350 орудий, тогда как 400 оставались в резерве. Для чего же Куропаткин создал такой резерв, посылая армию в решающее наступление? Ответ прост: он опасался окружения, резервные силы должны были стоять наготове, если возникнет угроза флангам. Даже неспециалисту ясно, что план у русского командующего, хоть и назывался наступательным, но по характеру более соответствовал оборонительному, что как нельзя лучше характеризовало тактику и стратегию генерала Куропаткина во всей русско-японской войне.
Чтобы не возлагать всю вину на Куропаткина, тем более что он как никто другой понимал свое несоответствие занимаемой должности и отведенной ему роли в этом конфликте, скажем, что со всей очевидностью и в очередной раз проявилась и неподготовленность России к войне, которая приобретала новые характеристики. Например, возникла острая нехватка такого нового вида оружия, как пулеметы, которых у японцев было достаточно, и они своим плотным огнем буквально выкашивали ряды наступающих. Не имелось у нас достаточно минометов, которые могли вести навесной огонь по противнику с закрытых позиций, и не овладели еще наши артиллеристы навыками такой стрельбы, которая требовала новых знаний о траектории полета снарядов. И совсем уж, казалось бы, мелочь – белый цвет гимнастерок делал заметными русских бойцов на фоне зелени и земли, что увеличивало наши потери. Все эти факторы, соединившись вместе, существенно снижали потенциал русской армии.
Неудача двухнедельного наступления русских на реке Шахэ вызвала такие перемены: впервые в мировой военной практике образовался позиционный фронт длиною 60 километров, когда противники в течение трех месяцев находились в окопах друг против друга. Это явление получило название «шахейское сидение».
Произошли перемены и в службе главных организаторов поражения русской армии в этой войне. Главнокомандующий сухопутными и морскими силами в Тихом океане адмирал Е. И. Алексеев был освобожден от занимаемой должности, отозван в Петербург и награжден орденом Святого Георгия III степени. Такую благосклонность Николая II к незадачливому военачальнику объясняли его происхождением: в то время в придворных кругах активно рассуждали о том, что он приходился внебрачным сыном императору Александру II и, значит, братом императору Александру III и дядей императору Николаю II. Повышение получил генерал Куропаткин, который занял должность главнокомандующего. Войска были пополнены, что позволило сформировать три армии.
Начинался 1905 год, который уже в январе показал возросшую конфликтность в русском обществе, грозившую бунтом против правительства, что в конечном счете выльется в революцию, об этом мы будем говорить позже. Уже по одной только этой причине сановному Петербургу и императору необходимо было победоносное сражение. В Маньчжурии в окрестностях города Мукдена противники готовились к решающему сражению. Японцы были воодушевлены только что произошедшей капитуляцией гарнизона Порт-Артура и настроены на очередную победу, чего нельзя было сказать о русской армии, которая находилась в деморализованном состоянии. «Нет энергии в войсках. Дух понизился у солдат и офицеров, окончательно утрачена вера в генералов. В армии прогрессивно растут уныние и безнадежность, в войсках апатия, в штабах и тылах разврат и кутежи…»[538]
Штаб русской армии разработал план «решительного наступления», которое должно было начаться 12 февраля 1905 года. Но все пошло по русской поговорке «бедному жениться и ночь коротка», так как главнокомандующий японскими войсками в Маньчжурии маршал Ояма опередил главнокомандующего А. Н. Куропаткина и начал наступление на неделю раньше. Это сражение стало самым крупным из известных в истории на тот момент. Протяженность фронта составила 100 километров, в схватке с двух сторон сошлись более 660 тысяч человек, снаряды и мины извергали более 2 тысяч орудий разного калибра. Кровопролитное сражение длилось 20 дней. Численность войск противников была почти одинаковой, но русская армия имела значительный перевес в артиллерии – 1400 орудий против 600 у японцев. Имелись все основания надеяться на победу, но она не состоялась.
Сражение началось наступлением японских армий, которое наши солдаты сумели отразить, и через две недели боев уже русские армии перешли в контрнаступление, которое успехом не увенчалось. Ситуацию кардинально изменил прорыв японцами русской обороны и их выход в тыл нашим войскам. Генерал Куропаткин, опасавшийся во всех сражениях окружения, теперь мог его реально получить. Ночью 25 февраля главнокомандующий отдал войскам приказ об отступлении, а уже на следующий день две японские армии сомкнули кольцо окружения. К счастью, русские армии успели вырваться из «мукденского мешка» и продолжили отступление, остановившись только на Сыпингайских оборонительных позициях, которые располагались на 180 километров севернее Мукдена.
Для противников в равной степени нужна была победа, но «…если Ойяма проводил определенный, хотя и неудавшийся план окружения русских под Мукденом, то в действиях русского командования отсутствуют признаки какого бы то ни было плана… Все его действия сводились лишь к пассивному отражению японских атак, а попытки контрнаступления носили нерешительный характер»[539].
Потери с обеих сторон были громадными: у русских – 90 тысяч человек, в том числе 12 генералов и 2,5 тысячи офицеров, у японцев погибли 71 тысяча человек. Это была без преувеличения катастрофа – для русской армии, для народа. Любопытна реакция на Мукденскую трагедию императора Николая II, который в дневнике 2 марта написал: «Солнечный, весенний день. Утром приехала Виктория из Москвы и поселилась у нас. Были у преждеосвященной обедни. Петя сегодня в 2 часа принял батальон стрелков Имп. фам. После приема раненых офицеров пошел гулять. Был очень занят до и после обеда и к службе не ходил. Куропаткин сменен и назначен главнокомандующим Линевич»[540].
Действительно, в Маньчжурской армии произошла рокировка командиров: командующий 1-й армией Н. П. Линевич был назначен главнокомандующим, а А. Н. Куропаткин переместился на должность командующего 1-й армией. Война продолжалась. Растерянность и безразличие в войсках удвоились, новый главнокомандующий войсками, которому было 70 лет, выработать новый план действий не успел. Да он и не нужен был, так как противники уже не хотели и не могли воевать, силы и России, и Японии были истощены до крайности.
Но горечь войны Россия к этому времени выпила еще не всю. Приближалась Цусимская трагедия. Мы уже говорили, что после гибели адмирала Макарова остатки эскадры Тихоокеанского флота оказались заперты в бухте Порт-Артура и утратили всякую инициативу на море. В такой обстановке в Петербурге в начале апреля 1904 года было принято решение сформировать 2-ю Тихоокеанскую эскадру и направить ее на помощь Порт-Артуру. Возглавил эскадру вице-адмирал З. П. Рожественский. Трудно сказать, на что надеялись русский император и Морское министерство России, принимая такое решение. Дело в том, что эскадра формировалась на основе Балтийского флота внезапно, в ее состав попали корабли, которые либо только что были построены и не успели пройти необходимые в таких случаях испытания, либо же представляли собой устаревшие посудины. Так же наспех собирались и экипажи судов по принципу кто под руку подвернулся. Чтобы в полной мере представить потенциал эскадры, добавим, что на корабли смогли загрузить лишь один боекомплект для мощных орудий, так как большего количества снарядов просто-напросто не имелось в наличии.
Контрастными оказались суждения участников похода и Николая II. «Наиболее опытные и смелые командиры судов 2-й эскадры еще до ее выхода из Балтики высказывали уверенность в провале экспедиции – слишком явными были недостатки снабжения, вооружения, материальной части и организации»[541]. Иного мнения придерживался Николай II, который сразу после выхода эскадры в поход в октябре 1904 года писал императору Германии Вильгельму II: «Можешь быть уверен в том, что Россия доведет эту войну до победного конца: до тех пор, пока последний японец не будет выгнан из Маньчжурии; только тогда можно будет толковать о мирных переговорах и то только между двумя воюющими сторонами»[542].
Однако, несмотря на высказанную уверенность в победе, в ноябре было принято решение направить вдогонку эскадре Рожественского еще 10 кораблей под командованием капитана 1-го ранга Л. Ф. Добротворского, из них 4 сломались по дороге. А позднее отправили еще 5 кораблей, получивших название 3-й эскадры, которой поручили командовать контр-адмиралу Н. И. Небогатову. Насколько долго собиралась в путь 2-я эскадра, настолько долго русские корабли, обогнув Африку, шли к месту своей погибели. В дни капитуляции Порт-Артура русский флот только достиг Мадагаскара, по сути, ему спасать и деблокировать уже было некого. Находясь в бухте Камрань и поджидая в течение полутора месяцев тихоходные корабли контр-адмирала Н. И. Небогатова, вице-адмирал З. П. Рожественский, нисколько не веря в успех своего предприятия, не только высказывался в пользу возвращения эскадры домой, но и просил императора принять его отставку по причине болезни. Император приказал идти во Владивосток. Как будто русская объединенная эскадра могла это сделать, учитывая, что японский флот превосходил русский как по количеству кораблей, так и по качеству. Достаточно сказать, что скорость кораблей неприятеля в 1,5 раза, а дальнобойность орудий в 2 раза превышала эти показатели у русского флота.
Преодолев 18 тысяч морских миль, русская эскадра 14 мая 1905 года утром подошла к Цусимскому проливу, где ее поджидал японский адмирал Того. Это было даже не сражение противников, а уничтожение русских кораблей. Броненосец «Ослябя» обстреливали сразу 7 японских кораблей, флагман «Князь Суворов» – 4 корабля, броненосец «Император Александр III» – 12. Командующий вице-адмирал З. П. Рожественский был тяжело ранен. Фактически русская эскадра была уничтожена за один день. На следующий день контр-адмирал Н. И. Небогатов, который возглавил остатки того, что еще вчера именовалось русским императорским флотом, сигналом «сдаюсь» признал поражение. Из 30 кораблей русской эскадры 19 оказались потоплены, 1 корабль прорвался во Владивосток, 3 крейсера, которые смогли прорваться и шли на Владивосток, по пути зашли в порт Манилы и там были интернированы. Из 14 тысяч флотского состава погибли более 5 тысяч человек. Японский адмирал Того в докладе своему императору счел необходимым отметить, что русские офицеры и матросы сражались с крайней энергией и бесстрашием.