Россия имела довольно дружеские отношения с маньчжурской империей Цин, которые базировались на заключенных еще в 1858 и 1860 годах Айгуньском, Тяньцзинском и Пекинском договорах, установивших границы между странами. «Во второй половине XIX в. Китайская империя находилась в состоянии глубокого кризиса. Императорское правительство в Пекине управляло страной, раздираемой внутренними распрями, борьбой различных феодальных клик. Главную же опасность для существования огромной азиатской империи представляла экспансия иностранных держав. Англия, Франция, Германия, позже Япония и США стремились утвердиться в этой стране, добиться если не полного ее подчинения, то хотя бы закрепить за собой определенные районы – “сферы влияния”»[521].
В эти годы в регионе появляется новый, весьма агрессивный игрок – Япония, которая после буржуазной революции 1868 года начала стремительно развиваться, и по мере экономического укрепления в японских правящих кругах растут территориальные претензии к соседям, прежде всего к Корее, являвшейся вассалом империи Цин. В течение двух десятилетий Япония и империя Цин конкурировали за влияние в Корее, пока в середине 1894 года японцы без объявления войны не начали военные действия против цинских отрядов и через два месяца разгромили китайские сухопутные и морские силы. Не удовлетворившись поражением войск империи Цин на территории Кореи, японцы перенесли военные действия на территорию собственно Китая и уже к февралю 1895 года полностью разгромили цинские войска. Итогом той японо-китайской войны стало подписание в апреле Симоносекского договора, который был крайне унизителен для Китая и весьма выгоден для Японии, навечно получавшей острова Тайвань и Пэнху, а также Ляодунский полуостров. Кроме того, китайцам пришлось выплатить огромную контрибуцию, признать самостоятельность Кореи, открыть свои порты для японской торговли и разрешить Японии строить в Маньчжурии и Китае их предприятия, что в совокупности открывало стране восходящего солнца широкие возможности для экспансии на материке.
Такой итог японо-китайской войны вызвал недовольство не только в России, поскольку мог существенно помешать планам проникновения в регион, но также во Франции и Германии, у которых были свои интересы в неосвоенном крае, учитывая ослабление империи Цин. Объединившись, три державы потребовали от Японии отказаться от аннексии Ляодунского полуострова, что ей и пришлось сделать. Но такое решение правительства вызвало в стране общее недовольство и способствовало росту экспансионистских и милитаристских настроений. С этих событий и начался поворот к еще более агрессивной внешней политике Японии.
Поскольку объединение трех держав против Японии произошло по инициативе России, то отношения между Китаем и Российской империей начали улучшаться. Подтверждением этому стали несколько договоров между двумя государствами с 1896 по 1900 год, которые наилучшим образом закрепляли Россию в Китае и имели громадное геополитическое значение. Прежде всего отметим договор о строительстве Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД) от Читы до Владивостока, которая проходила по территории Маньчжурии, что позволяло сократить ее протяженность. Дорога должна была завершить великую Сибирскую магистраль и связать промышленный центр страны с Дальним Востоком. Второй договор об аренде на 25 лет Ляодунского полуострова значительно усиливал военное присутствие России в Тихоокеанском регионе, так как у нашей страны там появлялась незамерзающая гавань на Дальнем Востоке, где могла базироваться Тихоокеанская эскадра. Этим же договором предусматривалось строительство ответвления железной дороги на юг от станции Харбин КВЖД до Порт-Артура. В развитие названных договоров Россия разместила в Харбине три дивизии для охраны КВЖД и приступила к превращению Порт-Артура в морскую крепость и строительству города-порта Дальний.
Эти проекты осуществлялись под руководством министра финансов Сергея Юльевича Витте, который, выступая за необходимость проникновения в Китай, строил свои планы на экономических способах экспансии и выступал категорически против каких-либо насильственных военных действий. Его поддерживали известные и авторитетные личности государства – министр иностранных дел Владимир Николаевич Ламсдорф, военный министр России А. Н. Куропаткин. Они считали, что для агрессивной политики в регионе у России нет сил – прежде всего не создана промышленная база. Установки Витте были хороши, так как финансово не перенапрягали государство, но имели и серьезный недостаток: медленное решение задачи и необходимость сохранять дружеские отношения как с Японией, которая настороженно наблюдала за действиями русских, так и с европейскими державами, которые хотели получить свою часть китайского пирога.
Европейские державы вовсе не желали предоставить России время для постепенного экономического осваивания китайских территорий. Уже в 1897 году Германия заняла порт Циндао, использовав в качестве предлога для высадки десанта провокацию – убийство двух германских миссионеров. Император Николай II, имевший обязательство защищать китайскую территорию по договору о союзе двух государств, не только не стал этого делать и отозвал шедшую на помощь китайскому порту русскую эскадру, но и трусливо угодливо ответил германскому императору Вильгельму II, что он не станет держаться за этот порт, так как его флот только один раз оставался там на зимовку. И это при том, что Россия все еще не имела на Дальнем Востоке незамерзающего порта, а зимовать в Японии, как это приходилось делать прежде, после отмены Симоносекского договора стало невозможным. Так Германия получила на 99 лет не просто колонию, но построила военно-морскую крепость Циндао как стратегически важную базу для флота для обеспечения интересов Германии в Азиатско-Тихоокеанском регионе, который становился ареной столкновения мировых держав.
Но дело заключалось не только в том, что Германия укреплялась на китайском побережье и имела амбициозные планы колониального захвата новых земель. Возможно, важнее было то, что стала очевидна внешнеполитическая слабость России, которая ставила задачу не допустить проникновения европейских держав в Китай и не смогла выдержать эту линию при первой же трудности. Вслед за Германией в Китай поспешили другие европейские державы. В апреле 1898 года порт Куанг-Чоу «арендовала» на 99 лет Франция. В мае Англия захватила порт Вей-Хай-Вей и после этого заставила китайское правительство подписать договор об его аренде. Не остались в стороне и США, которые захватили несколько островов в Тихом океане, создали там военно-морские базы и предложили другим странам осуществить в Китае доктрину так называемых «открытых дверей и равных возможностей», рассчитывая мощью своих монополий потеснить конкурентов в борьбе за богатства страны. В итоге крупные державы разделили Китай на 10 провинций – сфер влияния. Российской считалась территория к северу от Великой Китайской стены, а также Ляодунский полуостров, где Порт-Артур должен был стать базой Тихоокеанского флота.
Общая обстановка в Китае и вокруг него была напряженной, но осенью 1898 года ее еще более обострило ихэтуаньское восстание (восстание боксеров), провозгласившее лозунг «Поддержите Цин, уничтожьте иностранцев». В 1900 году начались погромы и поджоги международных компаний, убийства иностранцев. Были сожжены храмы и школы Русской православной миссии в разных частях страны. Размах восстания и численность его участников увеличивались, и в июне они захватили Пекин. Реакция государств, уже успевших закрепить свои интересы в Китае, на такое развитие событий была ожидаемой. Эскадры военно-морских сил России, Японии, Великобритании, Франции, Австро-Венгрии, Италии и США отправились к китайским берегам. В ответ восставшие осадили Посольский квартал и стали обстреливать его из пушек. Была атакована КВЖД. Россия объявила мобилизацию в Приамурском военном округе для усиления уже располагавшихся в Китае русских войск. Власти империи Цин объявили войну государствам-интервентам и поддержали мятежников.
С этого времени восстание ихэтуаней против иностранцев превратилось в войну Китая против союзных держав. Со стороны восставших начались дикие расправы над иностранцами, в июне в течение нескольких дней велась резня христиан, позже эти кровавые дни назовут «Варфоломеевская ночь в Пекине». В июле в городке Тайюань были обезглавлены 45 английских миссионеров, не щадили женщин и детей. Осуждая за такие действия китайских ихэтуаней, не будем забывать, что Китай в течение 20 лет с 1840 по 1860 год пережил две опиумные войны, которые организовали и вели англичане с участием США и Японии и которые низвели страну и население до нищенского состояния, что не оправдывает, но в какой-то степени объясняет действия восставших.
Не станем в подробностях описывать ход военной кампании, поскольку это не входит в нашу задачу, но уже к концу августа 1900 года союзные войска, основой которых являлись японские и русские отряды, взяли Пекин. Однако бои в Маньчжурии продолжались, и только в октябре 1900 года русские войска полностью взяли под контроль этот регион, хотя сопротивление отдельных отрядов ихэтуаней продолжалось еще на протяжении года. Их ликвидация в декабре 1901 года считается окончанием восстания. Но ранее, в сентябре, между Китаем и коалицией иностранных держав был подписан «Заключительный протокол», или «Боксерский протокол», который еще более ослабил страну, превратив ее в полуколонию победителей. Помимо огромной контрибуции (в пересчете на рубли 1,5 млрд золотых рублей, из которых 29 процентов должна была получить Россия), предусматривалось постоянное пребывание в стране иностранных войск и возведение 12 опорных пунктов от моря до Пекина.
Союзническое взаимодействие государств-интервентов в ходе войны являлось более чем вынужденным, каждый ее участник стремился осуществить собственные экспансионистские планы. При этом, однако, большинство из них объединяло противодействие усилению России в регионе вообще и в северо-восточной части Китая в частности. В январе 1902 года Япония и Англия подписали союзный договор, который гарантировал интересы Англии в Китае и интересы Японии в Корее и Китае и предусматривал участие англичан в русско-японской войне в том случае, если Россию поддержит какая-либо другая страна. Интерес к этому союзу проявили и США.
Россия в это время вела трудные переговоры с Китаем с целью получить от китайского правительства обязательства не предоставлять концессии в Маньчжурии никому другому, не предложив их прежде Русско-Китайскому банку в обмен на вывод своих войск из Маньчжурии. Формирование антироссийского блока и усиление его влияния на Пекин заставило Петербург в марте 1902 года подписать русско-китайский договор, отказавшись от своих прежних требований.
Такая вынужденная уступка усилила позиции сторонников проведения жесткой политики в отношении Китая. В ближайшем окружении русского императора сформировались две группировки, отстаивающие принципиально разные методы ведения дальневосточной политики. Об одной из них, предлагавшей экономическое освоение региона с отказом от демонстрации и применения военной силы, мы уже говорили. Противоположная программа действий, которую продвигал отставной ротмистр А. М. Безобразов, состояла в том, чтобы силой армии закрепить за собой Маньчжурию, организовать там коммерческие предприятия, которые будут приносить баснословные прибыли. Эти прожекты по разным причинам находили поддержку у разных высокопоставленных деятелей страны. Одних привлекала перспектива больших денег, возможность сделать себе состояние, перед другими могли открыться новые горизонты военной карьеры, третьи думали о повышении военно-политической роли России в Азиатско-Тихоокеанском регионе, четвертые… Сторонников жесткой политической линии было немало. Причем занимали они весьма высокие посты в государственном управлении и были близки к царю, например, великий князь Александр Михайлович, министр Императорского двора и уделов И. И. Воронцов-Дашков, они обеспечивали авантюристу Безобразову и всей «безобразовской клике» высокое покровительство.
Для лучшего понимания ситуации обратимся к высказываниям тех деятелей, кто влиял на принятие решений и принимал решения. Влиятельный министр внутренних дел В. К. Плеве, лучше других чувствовавший неспокойное состояние русского общества и зарождение революционных настроений, полагал, что война с Японией пойдет на пользу России, так как предотвратит революцию. Ему принадлежит фраза, ставшая крылатой: «Нам нужна маленькая победоносная война». Представляет интерес обсуждение у царя дальневосточного вопроса. Министр иностранных дел В. Н. Ламсдорф, будучи сторонником позиции министра финансов С. Ю. Витте, высказался за дипломатические способы продвижения интересов России, но поддержки не получил. Более того, В. К. Плеве привлек внимание собравшихся очередным красивым изречением: «Штык, а не дипломатия сделал Россию великой. Проблемы Дальнего Востока будут решены штыком»[522].
И еще одно любопытное высказывание, из которого со всей очевидностью следовало, что войны с Японией не избежать. Военный министр А. Н. Куропаткин в доверительном разговоре с Витте сообщил ему о планах Николая II: «Взять для России Маньчжурию, идти к присоединению к России Кореи. Мечтает под свою державу взять и Тибет. Хочет взять Персию, захватить не только Босфор, но и Дарданеллы»[523].
Война вызревала в планах государя, о ее неизбежности и даже необходимости высказывались многие министры, но в их числе не было военного министра А. Н. Куропаткина, который в мае 1903 года провел инспекцию русских войск, расквартированных на Дальнем Востоке, и высказал свое мнение о ситуации: «Безобразов все старается об организации эксплуатации богатств Маньчжурии. Но стоит ли это дело ставить для России превыше всего? Наша Россия, Кавказ, Сибирь еще полны огромными естественными богатствами, и все это лежит пока без движения за недостатком знания, энергии и капитала. Мы недостаточно культурны, чтобы воспользоваться богатствами, лежащими у нас под носом, а нас призывают отвоевывать у иностранцев богатства в Маньчжурии. Кому это нужно? России? Совсем нет. России много дела и у себя дома, и много задач предстоит решить, и задач тяжких, кои много важнее “лесного предприятия на р. Ялу”»[524].
Куропаткин в ноябре 1903 года направляет царю специальную аналитическую записку, в которой излагает свое видение того, как можно и Северную Маньчжурию получить, и избежать войны с Японией. Для этого он предлагает отдать японцам не только Южную Маньчжурию, но даже Порт-Артур, который противник может легко блокировать, поскольку порт располагается далеко от Владивостока и еще дальше от Балтики. Главный начальник и командующий войсками Квантунской области и морскими силами Тихого океана, наместник императора на Дальнем Востоке адмирал Е. И. Алексеев считал, что «…лучшим способом обеспечения нашего положения в Маньчжурии было бы соглашение с Японией, ибо лишь с этой стороны мы встретим серьезное противодействие. Это соглашение или дружественный нейтралитет Японии могли быть достигнуты уступками в Корейском вопросе. Рано или поздно мы эти уступки сделаем, но это будет под давлением и без всякой для нас выгоды»[525].
Редко какой международный конфликт возникает спонтанно, неожиданно для ведущих держав, как правило, он вызревает постепенно, нередко достаточно долго, чтобы потом мгновенно обрушить мир, погрузить его в пучину войны. Так произошло и на Дальнем Востоке. Николай II не услышал предостережений своих военачальников, он был солидарен с теми, кто говорил о превосходстве русской армии. Влиятельный Витте был освобожден от должности министра финансов и перемещен на должность председателя Комитета министров, значение которой было нулевым. В это же время отставной ротмистр Безобразов был возвышен до статс-секретаря Его Величества. В этом качестве он получает доступ к императору и убеждает его в необходимости усиления военного присутствия в регионе для изменения внешней политики Японии. Поэтому, когда Япония в июле 1903 года предложила России подготовить новое соглашение о разграничении сфер влияния в Корее, царское правительство, хотя и согласилось на переговоры, но участвовало в них формально. Пользуясь покровительством царя, Безобразов и его команда в буквальном смысле перешли всякие границы: солдаты, переодетые в гражданскую одежду, под видом работы на лесозаготовках строили военную дорогу, бараки, конюшню. Япония возмущалась, но, по сути, не настаивала на активизации переговоров, используя их как ширму для прикрытия своих действий, тоже будучи увереной в своем военном превосходстве. По сути, ведя переговоры, обе страны готовились к войне.
Но если русский царь был уверен, что начало войны зависит от России, что Япония не осмелится напасть, то японская сторона искала приемлемый повод для начала войны и потому в конце декабря, посчитав себя подготовленной к началу военных действий, пошла на обострение переговоров. Япония заявила, что Россия должна вывести свои войска также из Маньчжурии, чтобы там могли свободно открывать предприятия и вести торговлю все державы. Это означало не что иное, как полное вытеснение России с территорий северо-восточного Китая и Кореи. В подтверждение своих агрессивных намерений японцы стали на грузовых кораблях перебрасывать в Корею солдат и вооружение. Эти факты как будто пробудили русское правительство от благодушия: «19 января 1904 г. Японии были переданы предложения, которые признавали ее права в Маньчжурии наравне с другими державами в обмен на неиспользование территории Кореи в стратегических целях. 26 января Токио отверг всякую условность в отношении Кореи и потребовал неприкосновенности Китая»[526].
Япония готовилась к войне, и уже 22 января 1904 года на заседании тайного совета было решено начать войну с Россией. В этот же день русское правительство согласилось принять почти все ультимативные требования Японии, но согласие запоздало. События неумолимо приближались к кульминационному моменту, и ничто не могло их остановить. В ночь на 23 января японская армия получила приказ о высадке войск в Корее и об атаке русской эскадры на Порт-Артурском рейде. 24 января Япония разорвала дипломатические отношения с Россией, мотивируя это решение медлительностью русского правительства в рассмотрении переговорных предложений. Время дипломатов закончилось, настало время говорить пушкам.
Мы достаточно подробно разобрали, почему взаимоотношения двух стран скатились к войне, как сформировался этот геополитический вызов, который царь и его правительство не смогли предотвратить. Более всего в развитии вызова, формировании обстоятельств, приведших к войне, сказалось то, что «…о серьезности грядущих событий на Дальнем Востоке в Петербурге мало кто думал. Русский генеральный штаб даже не разработал план возможной военной кампании, уверенный, что “японцы не посмеют”. В то же время японцы несколько лет методически готовились к ведению войны против России. Когда разгорелись сражения, то русскому командованию приходилось лишь импровизировать, и эта импровизация порой носила дилетантский характер»[527].