У великого полководца, властелина Европы оставался единственно возможный способ спасения остатков армии и возвращения домой – это уход из Москвы. Такой приказ был отдан, и 7 октября 1812 года французская армия начала движение по своему последнему пути к полной гибели. Прервать раздумья о том, как поступить, московского сидельца заставило донесение об успешной Тарутинской наступательной операции отряда войск Кутузова против маршала Мюрата, в которой французы потерпели поражение. Масштаб этой битвы на фоне других сражений был совсем незначительным с военной точки зрения. Но на Наполеона эта победа русских произвела сильное впечатление, ускорившее решение об уходе из Москвы. Для него становилось очевидным, что армия Кутузова окрепла, значит, медлить дальше уже нельзя, нужно дать новый бой русскому главнокомандующему.

Действительно, русская армия за время пребывания Наполеона в Москве откормилась, обшилась, переобмундировалась, пополнилась новыми полками и уже рвалась в бой, о чем свидетельствовала та же Тарутинская битва – первое и успешное наступление против великой непобедимой армии. Французская армия тоже изменилась за это время – из Москвы выходила уже не армия, а банда мародеров, тащившая с собой награбленное в русской столице. Эта армия уже не думала о битвах и победах, ею владела мысль поскорее выбраться из этой погибели. «Выходившая армия с этим бесконечным обозом представляла собой колоссально растянувшуюся линию… Наполеон своим военным глазом сразу оценил всю опасность подобного обоза для армии, всю трудность охранить эту бесконечную линию от внезапных налетов неприятельской конницы… Армия уже была не та… армия держалась уже не столько дисциплиной, сколько чувством самосохранения в чужой, враждебной стране… Бесконечно растянувшаяся линия войск и обоза была первым и сильнейшим впечатлением. Быть может, еще более сильным было сознание упадка дисциплины»[485].

Впечатление оказалось настолько сильным, что Наполеон круто меняет план и уже не мечтает о разгроме Кутузова, им овладевают те же мысли и желания, которые охватили всю его армию от маршалов до солдат – поскорее благополучно выбраться из Москвы, пройти по неразоренной Калужской губернии и выйти к Смоленску, где можно было бы перезимовать. Он отказывался от встречи с русской армией не потому, что его войско было слабее в количественном отношении. Наполеон имел 110 тысяч штыков, Кутузов – немногим более 97 тысяч. Правда, французы располагали меньшим числом орудий, так как их попросту нечем было тащить. Об этом красноречиво говорят цифры: через Неман переправились более 180 тысяч лошадей, на выходе из Москвы их оставалось всего 15 тысяч. Но даже при таком раскладе французская армия оставалось серьезной силой. Но чего у этой армии уже не было и чем русская армия многократно превосходила французскую – это сила духа, настрой на победу, ощущение, что наступает час изгнания неприятеля. И это очень хорошо понимал и ценил русский фельдмаршал. Узнав, что Наполеон покидает Москву, он произнес фразу, которая раскрывала стратегический план, задуманный им сразу после Бородино, в момент решения оставить врагу столицу, который мало кто понимал тогда. А теперь он произнес давно вынашиваемые им благословенные слова: «С сей минуты Россия спасена!»

Выход Наполеона из Москвы, его отказ от нового сражения с Кутузовым кардинально изменили характер войны и противоборства двух империй. Вспомним, с момента перехода Немана французский полководец одержим идеей генерального сражения, которое, по его мысли, даст ему победу и подчинение России. С упорством маньяка, отвергая предостережения и советы маршалов, он шел на восток от одного русского города к другому, имея только одно желание – решающее сражение. И он его получил при Бородино, но не разгромил русскую армию. Он занял Москву, полагая, что теперь-то цель достигнута, Россия повержена, и опять оказался в ловушке самообмана. Цель – победить Россию – достичь невозможно! Этот запоздалый вывод заставил его не искать новой битвы с Кутузовым, а убегать от такой перспективы.

На пути отступления Наполеона из Москвы по Калужской дороге лежал небольшой городок Малоярославец, занятый ранее французскими войсками, к нему и держал путь Наполеон, чтобы идти дальше в южные регионы, нетронутые войной и богатые ресурсами, необходимыми для его армии. Но Малоярославец атаковали войска генералов Дмитрия Дохтурова и Николая Раевского, не дожидаясь подхода основных неприятельских сил. Битва за этот городок, по сути, окончательно предопределила судьбу французской армии и Наполеона. О характере сражения и его важности говорит тот факт, что в течение дня город восемь раз переходил из рук в руки. «К концу дня Малоярославец, в котором преобладали деревянные постройки, сгорел дотла… Узкие улочки городка являли собой ужасное зрелище: они были завалены телами, превращенными пехотой в тошнотворную массу из плоти и крови… С тактической точки зрения сражение закончилось более или менее вничью. Войска Наполеона удержали сам город, тогда как русские к концу дня заняли прочную позицию чуть южнее города, при этом перекрыв дорогу на Калугу»[486]. Так благодаря прозорливости и полководческому чутью Кутузов переиграл Наполеона.

Ценой больших потерь русские воины выполнили стратегически важную двуединую задачу – не пропустить армию Наполеона в Калугу и заставить его повернуть на Старую Смоленскую дорогу, которую армия Наполеона разорила еще на пути к Москве, вокруг не осталось ни жилья, пригодного для ночевок, ни провианта солдатам, ни фуража лошадям. По мере продвижения к Смоленску французская армия истощалась от холода и голода, потеряв две трети солдат, вышедших из Москвы. Особенностью отступления стало то, что фельдмаршал Кутузов не подгонял своих солдат, напротив, сдерживал их, сохраняя им жизни, будучи уверенным, что русский мороз и голод добьют обессиленных французов.

Правда, из-за такого решения некоторые русские генералы, особенно Беннигсен, а вместе с ним и английский «смотрящий комиссар» Вильсон, обвиняли Кутузова в нерешительности, которая, по их мнению, позволяла французам безнаказанно покинуть Россию, требовали активных наступательных действий, писали доносы на него императору. Однако на фельдмаршала не действовали ни клевета, ни угрозы. Он знал и понимал, как нужно действовать, и действовал так, как считал нужным. Конфликт кончился тем, что Кутузов под благовидными предлогами удалил из армии двух интриганов. При этом ход отступления не был пущен на самотек, фактически не Наполеон, а Кутузов руководил им, и там, где было нужно, употреблял силу, в том числе используя нападения партизанских отрядов, зачастую действовавших согласованно с армией.

В этом бесславном отступлении французской армии были моменты, особо неприятные для Наполеона. Тягостным стало прохождение мимо Бородино. За прошедшие 50 дней со дня знаменитого сражения поле битвы оставалось таким, каким его оставили: трупы лошадей и людей вперемежку, смрадный запах, окутывавший округу. Все, кому посчастливилось остаться пока в живых, видели в этом печальном зрелище гибель великой армии и крах амбиций своего полководца.

Атмосферу безысходности усиливали морозы, которые начались на два месяца раньше обычного. «Морозы усиливались. Уже при выходе из Смоленска люди так ослабели, что, свалившись, не могли подняться и замерзали. Вся дорога была устлана трупами. Из Москвы не взяли с собой теплых зимних вещей: это было роковым упущением еще в начале похода. Пришлось бросить бо́льшую часть обоза, часть артиллерии, целые эскадроны должны были спешиться, так как конский падеж все усиливался… Теперь он (Наполеон. – Прим. авт.) сделал то, на что не решился, выходя из Москвы: он велел сжечь все повозки и экипажи, чтобы была возможность тащить пушки»[487].

Но все предпринимаемые меры не помогали превратить этих отчаявшихся, ослабленных недоеданием и холодом людей в некогда грозную армию. Падение боеспособности французских войск показали шесть битв у города Красный, где армия Наполеона потеряла более половины солдат. Победные битвы у Красного и Смоленска побудили Александра I присвоить Михаилу Ивановичу Кутузову почетный титул Смоленский. В наше время в Смоленске стоит впечатляющий памятник фельдмаршалу, хотя Кутузов в городе ни разу так и не побывал.

Положение французских войск было удручающим, о чем солдаты сообщали в своих письмах домой. Часть писем захватили казаки, они стали архивными документами, которые убедительно рисуют картину бедствия. Вот одно из таких писем из Смоленска: «Мы прошли по самой дурной и опустошенной дороге, лошади, павшие в пути, тотчас же пожирались. В нашей армии кавалерии уже нет, немного осталось лошадей, и те падают от голода и холода. И еще до того, как падут, их уже распределяют по кускам»[488].

Из Смоленска, где Наполеон задержался на четыре дня, вышли 50 тысяч солдат. Но для них конец скорбного пути еще не наступил. Войска продолжили движение на запад, стремясь быстрее перейти реку Березину, Наполеон предвидел здесь возможную ловушку. Он оказался прав: именно в этом месте Кутузов планировал окружить остатки его армии, разбить их или пленить. На отступающих французов давили основные силы русских под командой Кутузова, наперерез им двигались с севера армия генерала Витгенштейна, а с юга – корпус адмирала Павла Васильевича Чичагова. Но кольцо окружения не замкнулось. О причинах спорят, но Кутузов ставил в вину Витгенштейну и Чичагову их боязнь Наполеона и вызванную этим медлительность их командиров. Причиной упущенной возможности пленения Наполеона называют и вмешательство в ход русского наступления Александра I, который опять почувствовал себя полководцем и отдавал приказания армии, минуя фельдмаршала Кутузова.

Как бы то ни было, Наполеон прорвался через Березину, но на ее берегах и в ее водах нашли свою смерть тысячи солдат бывшей великой армии, которой после форсирования реки попросту не стало. На левый берег Немана перебрались уцелевшие разрозненные группы солдат и офицеров, из которых удалось сформировать отряд в 30 тысяч человек. Сам же Наполеон, передав командование остатками великой армии маршалу Мюрату, тайно уехал в Париж. «По существу, это был конец ”Великой армии“. Один из величайших полководцев мира был побежден русским мужеством, патриотизмом армии и народа, искусством русских военачальников и прежде всего фельдмаршала М. И. Кутузова. Сотни тысяч французов и представителей других народов Европы, которых Наполеон привел в Россию, здоровых, молодых, полных жизни мужчин, остались лежать в русской земле, погибли на просторах России. Такова была тяжелая плата за амбиции французского императора и его соратников, за их геополитические претензии»[489].

Так война, получившая в России название Отечественная, подошла к своему благополучному завершению. Заняв Вильно, Кутузов написал императору: «Война закончилась за полным истреблением неприятеля». 31 декабря 1812 года Александр I издал манифест о полной победе над врагом и велел отмечать победу над Наполеоном в день Рождества Христова. Войска получили заслуженные награды, Кутузов был удостоен ордена Святого Георгия I степени и стал первым полным кавалером этой высшей военной награды Российской империи. Страна дорого заплатила за эту победу – армия потеряла убитыми и ранеными почти 280 тысяч человек, количество мирных граждан, убитых или умерших от голода, холода и пожаров, так и не удалось установить. Были разорены 12 губерний, разрушены и сожжены десятки русских городов, в том числе и первая столица государства Москва. Такой высокой оказалась цена независимости, гордый рос в буквальном смысле не склонил голову перед европейским гегемоном.

А дальше русская армия совершила европейский поход, решение о котором принял Александр I, против чего выступал Кутузов. Русские войска победно вступили в Париж, империя Наполеона была повержена. Русский император имел все основания чувствовать себя победителем, Россия на протяжении нескольких десятилетий имела решающий голос в делах Европы. В полной мере удовлетворил Александр I и жажду личной мести французскому императору, который так долго унижал его, дилемма – он или я – была разрешена в пользу русского императора.

Почему же старый фельдмаршал, победивший первого полководца Европы, не хотел продолжения войны после изгнания французов? Его мотивы и теперь поражают своей гениальной прозорливостью. Он высказывался против похода не только потому, что Россия нуждалась в мире, восстановлении жизни в разоренных городах и селах, хотя это было исключительно важно и осознавалось им. Он считал, что в Европе с Наполеоном пусть воюют европейцы, что «…не только трудно и опасно было, по мнению Кутузова, затевать новую войну с Наполеоном, но и вовсе это не нужно. Русский народ отстоял себя, победил непобедимого, добыл себе бессмертную славу. Зачем освобождать и усиливать этим англичан и немцев, соседей, а потому возможных опасных врагов в будущем»[490].

Мудрый фельдмаршал как в воду глядел! 18 марта 1814 года Франция капитулировала, Наполеон отрекся от престола, 30 мая был подписан Парижский мирный договор, продиктованный поверженной Франции странами-участниками шестой антифранцузской коалиции – Россией, Англией, Австрией и Пруссией. В феврале 1815 года завершился Венский конгресс, на котором победители после долгих дискуссий согласовали передел Европы. Но еще раньше, в начале января того же 1815 года, Англия, Австрия и… Франция подписали тайный военный договор, направленный против России, на тот момент числившейся союзницей. Эти страны договорились совместно воевать против России, обязавшись подготовить для войны свои армии по 150 тысяч солдат. В то время, когда романтический русский император мечтал о создании Священного союза европейских государств, эти союзники, едва завершив одну войну с Россией, уже готовились к новой. Новый вызов встанет перед Россией уже в 1853 году. Враги будут те же, цели прежние – уничтожение или ослабление России. Но это – уже другая история, о ней – в следующей главе.