Наверное, в нашей стране каждый школьник-старшеклассник и взрослый человек при слове Бородино вспоминает проникновенные строки поэта Михаила Лермонтова:

Вне всякого сомнения, Россия помнит и день Бородина, и героев Бородинского сражения, которое состоялось в 124 километрах к западу от Москвы. Как и то, что наши воины долго отступали и боя ждали! И этот день настал:

В те несколько дней, отделявших приезд в войска Кутузова от Бородинского сражения, произошли перемены, которые повлияли существенным образом на исход битвы. Одни перемены были вызваны распоряжениями нового главнокомандующего, другие образовались самочинно. К организованным отнесем смотр войск в Царево-Займище, куда прибыл Кутузов, меры по укреплению дисциплины, пополнение резервами и ополченцами. Но главное – изменение атмосферы в войсках – произошел подъем духа солдатских и офицерских масс, что выразилось в появившейся тотчас поговорке: пришел Кутузов бить французов. Через 100 лет такими способностями вдохновлять солдат на подвиги одним только своим присутствием будет обладать полководец Великой Отечественной войны Георгий Жуков.

В Бородинскую битву предстояло вступить русским и французским войскам, которые прошли путь от Немана, жестко бились, истощали силы свои и противника, как физические, так и моральные. Историки до сих пор не пришли к единому мнению о численности войск сторон, сошедшихся в кровавой сече на Бородинском поле. Чтобы не пополнять ряды дискуссантов, приведем данные историка Е. В. Тарле: «Наполеон в момент, когда он подошел к Шевардинскому редуту, имел 135 тыс. солдат и артиллерию в 587 пушек. У русских было 103 тыс. регулярных войск и 640 орудий, 7 тыс. казаков и около 10 тыс. ратников ополчения»[471].

Нет возможности, да и необходимости описывать диспозиции противников на Бородинском поле, они подробно изложены в специальных военных изданиях. Мы же отметим, что на русских равнинных просторах Кутузов счел наиболее подходящим для решающей битвы именно это поле, о чем и доложил государю-императору. Правда, русский писатель Л. Н. Толстой в романе «Война и мир» не согласился с такой оценкой полководцем места битвы, написав, что это поле было ничуть не лучше других, мимо которых русская армия прошла, а может, в некоторых смыслах и хуже. Нам не дано определить, кто прав из двух великих людей России. Но оба русских гения – полководец и писатель – сошлись в том, что дальше отступать было невозможно и нужно было драться именно здесь, так как в этом месте и к этому времени собрались воедино все необходимые компоненты сражения. Следует принять во внимание и тот факт, что все расчеты Наполеона в русском походе оказывались просчетами, но один был верным: русские не могли сдать Москву без боя.

Перед решающими битвами полководцы всегда обращаются к воинам с напутствиями, призывами, в которых излагают высшие смыслы предстоящего сражения и которыми вдохновляют на смерть ради этих смыслов. Не стало исключением и Бородинское сражение. Вот с какими словами обратился Наполеон к своим воинам: «Солдаты, вот битва, которой вы так желали! Впредь победа зависит от вас! Она нам необходима, она нам даст изобилие, хорошие зимние квартиры, быстрое возвращение на родину»[472].

Как ни старайся, а высоких смыслов в этих словах не найти. Европейский диктатор призывал победить в этом сражении, чтобы… получить еду, перезимовать в тепле и вернуться весной домой, – и это цели, объясняющие, зачем они пошли в великий восточный поход! Кутузов в своем обращении к солдатам обозначил смыслы сохранения Отечества: «Вам придется защищать землю родную, послужить верой и правдой до последней капли крови».

Именно так и защищали родную землю русские воины. 24 августа французы атаковали Шевардинский редут, который прикрывал Багратионовы (Семеновские) флеши, с чего и началось Бородинское сражение. Редут несколько раз переходил из рук в руки, только к исходу пятого часа боя противник овладел им. Но когда к месту сражения подоспела помощь от Багратиона, то русские вернули себе этот рубеж. Весь день продолжалось здесь сражение, и только к полуночи по приказу Кутузова воины оставили разрушенный редут. В его штурме участвовали 35 тысяч французов, защитников было 11 тысяч. Так закончился первый день главного сражения войны. Утром следующего дня Наполеон, подъехав к Шевардинскому редуту, спросил у генерала своей свиты: сколько вчера взято в плен русских? В ответ император услышал ошеломившие его слова: ни одного – они погибают, но в плен не сдаются.

Ранним утром 26 августа состоялось основное сражение. Одновременно начались атаки французов на центр русской обороны и фланги. Направлением основного удара с утра Наполеон избрал Багратионовы флеши. Левый фланг обороны крошили 400 пушек французов, русские орудия в ответ картечью выбивали французские колонны. Артиллерийские обстрелы сменялись штыковыми атаками и рукопашными схватками. В какой-то момент боя был смертельно ранен генерал Петр Багратион. Восемь отчаянных штурмов потребовалось французам, чтобы заставить русских оставить флеши. В середине дня главным местом сражения стала батарея Раевского, находившаяся в центре русской обороны. Она располагалась на кургане и потому имела превосходство над атакующими французами. Наполеон посылал на взятие батареи все новые и новые отряды, она подвергалась обстрелам с двух сторон, корпус Раевского нес страшные потери, его остатки вынуждены были оставить позиции.

Успех французов не радовал императора, покорение Багратионовых флешей и батареи Раевского были достигнуты очень дорогой ценой. И самым удивительным для Наполеона стало то, что русские, оставляя одни позиции, закреплялись на других и столь же яростно их защищали, не допуская паники и беспорядочного бегства. Когда Наполеон вечером после боя прибыл на батарею Раевского и осмотрел позиции русских, он не заметил слабых мест – фронт нигде не был прорван, французам удалось лишь сдвинуть противника на новые рубежи обороны.

Главная цель, к которой Наполеон стремился от самого Немана, достигнута не была – ему не удалось разгромить русскую армию в генеральном сражении. «Угрюмый, ни с кем не разговаривая, сопровождаемый свитой и генералами, не смевшими прерывать его молчания, Наполеон объезжал вечером поле битвы, глядя воспаленными глазами на бесконечные груды трупов <…> Французские и русские трупы так густо устилали землю, что императорская лошадь должна была искать места, куда бы опустить копыто меж горами тел людей и лошадей. Стоны и вопли раненых неслись со всех концов поля»[473].

Наступившая ночь прекратила это кровопролитное сражение. Наполеон отвел свои войска на исходные позиции, русские вернулись на батарею Раевского. Потери стали считать, не дожидаясь утра. Кутузов получил первые данные ночью, и глубокая печаль легла на лицо уставшего полководца. Половины армии не было, около 58 тысяч солдат и офицеров полегли на Бородинском поле, но воинский долг исполнили в полной мере. Было от чего стать угрюмым и молчаливым и Наполеону: французы потеряли более 50 тысяч человек, были убиты или тяжело ранены 47 генералов.

Кто победил в этой битве? Историки и военные специалисты не смогли прийти к согласованному мнению. На момент окончания сражения обе армии считали себя победителями. У Наполеона был аргумент, что наутро он мог продолжать сражение, у него остался резерв, в первую очередь его гвардия, которую он не ввел в бой, несмотря на отчаянные просьбы маршалов. Русская армия считала этот день победным, так как отстояла свои рубежи, не дрогнула, осталась боеспособной. Но у Кутузова положение не измерялось простыми арифметическими подсчетами. У него не оставалось свежих сил для нового сражения, он понимал, что еще одна битва приведет к потере второй половины армии, тем более что у французов сохранялся перевес в силе.

Позднее свои оценки Бородинскому сражению высказали его главные участники. Кутузов: «Французская армия под предводительством самого Наполеона, будучи в превосходнейших силах, не превозмогла твердость духа российского солдата, жертвовавшего с бодростью жизнию за свое отечество»[474]. Наполеон: «Из всех моих сражений самое ужасное то, которое я дал под Москвой. Французы в нем показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми»[475].

Но эти слова будут произнесены и написаны позже, когда произойдет более глубокое осмысление решающей битвы и ее последствий. А наутро следующего дня, 27 августа, Кутузов приказал отступать, чтобы не рисковать оставшейся армией, чтобы сохранить способность противостоять европейскому агрессору. Наполеон же, проснувшись, не увидел русской армии на прежних позициях, что вызвало у него крайнее огорчение: нужно было снова догонять противника и верить в победу, в возможность склонить Александра I к миру.