Более других усилением России на Черном море была недовольна Турция. Она теряла от этого многое, главное – от нее ускользала роль ведущей державы региона. И потому, наблюдая за масштабным строительством городов, крепостей, верфей и спуском на воду новых кораблей, она торопилась добиться реванша, пока Русское государство находилось в процессе укрепления своей мощи и еще не завершило свою оборонную программу. Устремления Турции развязать новую войну находили полное понимание и активную поддержку европейских держав: Франции, Англии, Пруссии. Триумфальный вояж Екатерины II переполнил чашу негодования турецкого султана, и он буквально через два месяца с небольшим после ее возвращения в Петербург предъявил России ультиматум: вернуть Крымский полуостров Турции! Могла ли Россия после таких успехов на Черном море не то что отказаться от Крыма, а даже задуматься о подобном исходе? Ультиматум был отклонен. В августе 1787 года России была объявлена война.

Военные действия начались с нападения турок на крепость Кинбурн, которая находилась на одноименной косе и имела важное стратегическое значение. Она, с одной стороны, защищала турецкую крепость Очаков, а с другой – открывала путь к русской базе флота Херсону и далее на Крымский полуостров. Турки высадили на косу 5-тысячный десант. Русский гарнизон насчитывал 1,5 тысячи человек, но им командовал генерал-аншеф А. В. Суворов. Он получил известие о высадке десанта, находясь в гарнизонной церкви, но проявил удивительное спокойствие, оставшись до конца богослужения. А сразу после лично повел солдат в контратаку, демонстрируя быстроту и натиск. Первая атака не принесла русским победы, хотя и турки остались ни с чем. Вторая атака, в которой участвовали подошедшие резервы, стала победной для русских. Суворов получил два ранения: во время первой атаки его зацепило картечью в бок, а во второй – в руку. Императрица наградила полководца орденом Андрея Первозванного, а 20 солдат получили медали «За отличие в Кинбурнском сражении». Что крайне интересно, солдаты сами определили, кто отличился более других и достоин награды.

Следующий, 1789 год оказался более трудным для Русского государства. Против России был открыт второй фронт на севере. Можно представить, какого напряжения стоило стране и народу одновременно вести две войны на столь удаленных друг от друга театрах военных действий: на Черном море против турок и на Балтийском море против шведов. Шведский король Густав III, решив, что настал долгожданный час поквитаться с Россией за поражение в Северной войне, предъявил Екатерине II ультиматум.

Первым делом король потребовал вернуть Швеции все земли на Балтике, которые Россия получила по Ништадтскому миру 1721 года, а также разоружить Балтийский флот. Эти пункты ультиматума, безусловно, невыполнимые, были хотя бы понятны – какое-то время Швеция владела побережьем Балтики и хозяйничала на море. Но следующее требование шведского короля – вернуть Турции Крым – невозможно объяснить ни логикой исторических событий, ни здравым смыслом.

Возникает вопрос, откуда у Густава III такая наглость в отношении Российской империи? Можно назвать две причины. Первая – явная недостаточность сил России на Балтике, где большинство кораблей были ветхими от старости, поскольку в период от Петра I до Екатерины II поддержанием боеготовности флота никто не занимался. Вторая – Россия в это время направляла основные военные силы, включая часть балтийского флота, на войну с турками. Густав III счел это шансом поквитаться с Россией за прежние поражения и вернуть потерянные в них территории. Кроме того, по-прежнему сторонние силы стремились навязать войну России под любым предлогом и в каком угодно месте, лишь бы вынуждать русское правительство тратить деньги и силы на военные действия, а не на развитие страны. К войне с Россией Швецию активно подталкивали Франция, Англия и Турция, и на это не жалели денег.

Густав III собрал большое войско – 38 тысяч человек – и в июне 1788 года напал на Россию. У русских на этом театре военных действий оказалось войско всего 14 тысяч, причем многие были новобранцами, не только не имевшими военного опыта, но и не завершившими обучение. Но, несмотря на такое превосходство шведов, у них как-то сразу не заладилось. В первый же день войны шведы подступили к небольшой крепости Нейшлот на старинной русской территории, которой до XIII века владел Новгород Великий. Гарнизон крепости имел немногим более 200 защитников, которыми к тому же руководил инвалид майор Кузьмин, но шведы не смогли ее взять ни в первый день, ни в последующие два года войны. Сохранились весьма любопытные сведения об общении Густава III и коменданта крепости. На ультиматум короля открыть ворота крепости комендант ответил: «Я без руки и не могу отворить ворота, пусть его величество сам потрудится». Неудачными для шведов стали и морские сражения: в июле 1788 года адмирал С. Г. Грейг отразил атаку шведского флота у острова Гогланд, и в небольшой битве у Фридрихсгама русские галеры заставили отступить корабли противника.

В 1789 году состоялось несколько битв на море у острова Эланд и в Финском заливе в первом Роченсальмском сражении, которые были проиграны шведскими моряками. И в 1790 году русские моряки провели на Балтике несколько успешных битв. В июне русские корабли блокировали шведский флот в Выборгском заливе, в начале июля шведам удалось прорвать блокаду, но очень дорогой ценой: были утрачены семь линейных кораблей, три фрегата и более полусотни вспомогательных судов. Были убиты или оказались в плену около семи тысяч солдат и матросов.

Но второе Роченсальмское сражение 27–29 июня 1790 года русские полководцы проиграли. Эта морская битва считается одной из крупнейших в военно-морской истории по количеству судов, которые прямо или косвенно участвовали в сражении. Общее количество судов составило внушительную цифру около 500 вымпелов с обеих сторон. В сражении приняли участие около 30 тысяч человек, ядра и снаряды извергали несколько тысяч корабельных орудий. Итог – 64 русских корабля были потоплены, сожжены и взяты в плен, треть из них – боевые корабли. Кроме того, Россия лишилась 40 процентов судов береговой обороны. Потери личного состава превысили 7 тысяч человек. Шведы потеряли 6 кораблей и 300 матросов. Так почти выигранная война по вине начальника русского гребного флота в Финском заливе адмирала Карла Нассау-Зигена, не сумевшего правильно организовать битву, стоила России всех ее предыдущих побед и почти уже выигранной войны. А Швеция получила возможность начать мирные переговоры, имея более сильные переговорные позиции. Мирный договор между Россией и Швецией был подписан в августе 1790 года в городке Вереле (Верельский мирный договор). Стороны согласились сохранить довоенные границы, все претензии на русские земли Густава III были отклонены. Существовала еще и секретная договоренность, по которой Россия выделила шведскому королю денежную субсидию на уплату им его частных долгов. Стороны разошлись довольные друг другом, недовольны были только спонсоры войны – лидеры европейских держав и султан Турции.

У султана имелись причины быть недовольным. После разгрома турецкого десанта под Кинбурном в 1787 году, где русские обороняли свою территорию, с 1788 года войска России перехватили стратегическую инициативу у противника и начали наступательные действия. В начале июля 1788 года фельдмаршал Г. А. Потемкин осадил турецкую крепость Очаков и штурмом взял ее в декабре. Это стало большим успехом, так как Очаков был сильно укреплен, имел 20 тысяч гарнизона и 300 крепостных орудий. Во время штурма был уничтожен весь турецкий гарнизон. Новость о разгроме неприступной крепости вызвала у султана инсульт, и он вскоре умер. Тем же летом армия фельдмаршала П. А. Румянцева вместе с австрийским корпусом принца Е. Кобургского осадила турецкую крепость Хотин, отбила все попытки деблокады крепости и вылазки гарнизона изнутри и в сентябре принудила турок к капитуляции.

Успешными были действия и русского флота. Севастопольская эскадра под командованием контр-адмирала Марко Войновича у острова Фидониси (о. Змеиный) обнаружила турецкую эскадру и, несмотря на численный перевес в кораблях и пушках на них, вступила в бой. В этом бою обратил на себя внимание капитан Ф. Ф. Ушаков, который командовал кораблем «Святой Павел». Стремительный маневр и меткая стрельба «Св. Павла» повредили флагманский корабль турок, который поспешил выйти из боя, а вслед за ним устремилась и вся эскадра. Это был успех. В том же 1788 году Ушаков получил повышение по службе – был назначен командующим Севастопольской эскадрой, а на следующий год получил звание контр-адмирала. Так взошла звезда лучшего флотоводца России Федора Федоровича Ушакова.

Война продолжалась. Летом 1789 года войска под командованием генерал-аншефа А. В. Суворова во взаимодействии с союзной австрийской армией разгромили турок в битве при Фокшанах. Турки потеряли более полутора тысяч убитыми и 12 пушек. Но эта победа имела не только военное значение, а еще и политическое, которое в тот момент, может быть, было даже важнее. В то время дела на фронтах у союзной Австрии шли плохо, и эти обстоятельства подталкивали австрийского императора к поиску сепаратного мира с турками и выходу из войны. То, что это стало бы предательством по отношению к России, императора не смущало, европейские правители не раз и не два так поступали. Для России такой исход был опасен, так как могло освободиться большое турецкое войско для противодействия русским. Общая победа русских и австрийцев при Фокшанах не позволила последним предать Россию в этот раз.

Союзники продолжали действовать вместе – возможно, ни Суворов, ни принц Кобургский не знали о тайных замыслах венского двора и потому 11 сентября 1789 года следующее сражение на реке Рымник выиграли с блестящим результатом. Перед этой битвой количественное превосходство турок было подавляющим: Суворов располагал 7 тысячами штыков, у принца Кобургского было 18 тысяч, а великий визирь Юсуф-паша пошел 100-тысячной армией. Принц Кобургский имел звание выше, чем Суворов, и войск под его началом было больше, но он благоразумно вручил общее командование русскому полководцу, который решил атаковать превосходящие силы противника. А чтобы подбодрить союзников, произнес крылатую фразу: «Турок все же не столько, чтобы заслонить нам солнце!»

Турецкий командующий, сам того не ведая, помог Суворову разбить его армию, рассредоточив ее в четырех лагерях на немалом удалении друг от друга. Этим и решил воспользоваться русский полководец, разработав план разгрома огромной турецкой армии по частям, атакуя каждый лагерь так стремительно, чтобы турки не успевали прислать помощь из соседнего лагеря. План удался как нельзя лучше, а в один из напряженных моментов боя Суворов применил свой принцип «удивить противника – значит победить его» и распорядился штурмовать окопы противника не пехотными рядами, как требовало военное искусство того времени, а броском кавалерии. После этого в турецких рядах началась паника, бегство, множество турок утонули при переправе.

Так были разгромлены три лагеря турок, и только ночь прекратила этот бой. Но когда утром следующего дня русские вошли в четвертый турецкий лагерь, то не обнаружили там ни одного солдата. В этой битве турки потеряли до 20 тысяч убитыми, победителям достались 80 орудий, 100 знамен, тысячи лошадей и мулов. Союзники потеряли убитыми около 500 человек.

Сражение на реке Рымник стало самым значимым во всей русско-турецкой войне 1787–1791 годов. В нем во всем блеске проявился полководческий талант Александра Васильевича Суворова. Екатерина II присвоила Суворову титул графа, почетное наименование Рымникский и наградила орденом Святого Георгия I степени. Австрийский император не остался в стороне и тоже пожаловал русскому полководцу титул графа Священной Римской империи.

После того как русские войска вышли к дельте Дуная, от Турции поступило предложение начать переговоры о перемирии. Но они не состоялись по одной очень простой, но важной причине: правительства Англии и Пруссии заявили новому турецкому султану Селиму III, что они в таком случае откажут ему в помощи. Война продолжилась.

Победы русских войск на Дунае встревожили европейских правителей, которые по-прежнему стремились не допустить усиления России в этом геополитически важном регионе. Слабым звеном русско-австрийского союза против турок в то время была Австрия, которая и сама искала повод выйти из войны, и к этому ее усиленно подталкивали Англия и Пруссия с той же целью – ослабить Россию. В июне-июле 1790 года состоялась Рейнхенбахская англо-австро-прусская конференция, на которой Австрия обязалась подписать сепаратный договор с Турцией и прекратить помогать русским. Россия осталась один на один с Османской империей, но это обстоятельство не помешало русским одержать новые победы.

В марте 1790 года контр-адмирал Ф. Ф. Ушаков был назначен командующим Черноморским флотом. В августе при переходе из Севастополя в Очаков эскадра под его командованием встретила турецкий флот у мыса Тендра. Завязался бой, который закончился полной победой русских моряков. Неприятель потерял два линейных корабля: адмиральский взорвался во время схватки, второй сдался в плен и после ремонта пополнил русский флот под названием «Иван Предтеча». Еще один линейный 74-пушечный корабль затонул по пути в Босфор от полученных в бою пробоин. Общие потери турок составили более 2 тысяч матросов, включая 700 пленных. В октябре 1790 года контр-адмирал Ушаков во главе эскадры прибыл к Дунаю и закрыл устье реки от нападений турецких кораблей. Благодаря этому десант Лиманской гребной флотилии занял крепость Тульча, а вслед за ней и крепость Исакча, где находился большой запас провианта и боеприпасов, в том числе приготовленных для Измаила – самой мощной и неприступной турецкой цитадели.

В неприступную твердыню крепость Измаил превратили французские и немецкие инженеры, закончив ее реконструкцию перед войной. Здесь все было подготовлено к обороне в длительной осаде. Крепостной вал высотой до 8,5 метра, окруженный рвом глубиной до 11 метров, местами был заполнен водой. Крепость имела 11 бастионов, где размещалось 260 орудий. Гарнизоном численностью 35 тысяч человек командовал сераскир Айдозле-Мехмет-паша, известный силой духа и многолетним военным опытом. Султан дважды предлагал ему высокий и престижный пост визиря, но он отклонял его предложения. Частью гарнизона командовал брат крымского хана Каплан-Гирей, который находился в крепости вместе с пятью сыновьями. Упорству в обороне войскам гарнизона помогал и фирман (указ) султана, который грозил казнить каждого уцелевшего в случае сдачи крепости.

Выяснив характеристики крепости, мы начинаем понимать, почему три генерала – И. В. Гудович, П. С. Потемкин и де Рибас, несмотря на два приказа в 1789 и 1790 году главнокомандующего русской армией Г. А. Потемкина взять Измаил, в течение нескольких месяцев держали его в осаде, но так и не решились на штурм. Однако обстановка складывалась так, что Измаил приобретал первостепенное значение как в сугубо военном отношении, так – и еще больше – в политическом. Покорение крепости русскими существенно ослабляло военные возможности Турции, удержание ее повышало амбиции султана на переговорах с Россией, которые шли ни шатко ни валко. Потому императрица требовала взятия крепости, тогда как в конце ноября военный совет трех генералов решил снять осаду и перейти на зимние квартиры. Потемкин был в гневе, ознакомившись с решением своих генералов, не утвердил его и приказал передать командование всеми войсками под Измаилом генерал-аншефу А. В. Суворову. При этом он разрешил Суворову на месте принять окончательное решение: штурмовать крепость или идти зимовать.

Суворов принял командование войсками 2 декабря 1790 года, вернул к крепости войска, отходившие на зимние квартиры, и в кратчайший срок – шесть дней (!) подготовил войска к штурму. В эти дни прославленный полководец в простой одежде и на худой лошаденке объехал крепость, осмотрел ее внимательно и сделал неутешительный вывод: слабых мест не имеет! К этому времени русские войска построили валы и рвы, имитирующие крепостные, на них отряды учились науке штурма, заготовлялись также штурмовые лестницы. Накануне штурма 7 декабря комендант крепости Измаил получил от Суворова лаконичный, но очень содержательный ультиматум: «Я с войсками сюда прибыл. 24 часа на размышление – воля. Первый мой выстрел – неволя, штурм – смерть. Что оставляю вам на рассмотрение»[426]. Комендант, уверенный в неприступности крепости, ответил известной фразой, что «…скорее небо упадет на землю и Дунай потечет вверх, чем он сдаст Измаил»[427].

Как известно, небо на землю не упало, Дунай не изменил течение своих вод, а неприступная крепость пала под натиском русских войск. С восходом солнца 10 декабря начался обстрел крепости, который продолжался почти сутки. Глубокой ночью 11 декабря штурмующие колонны пошли на приступ и к рассвету взяли крепостной вал, турки медленно пятились к центру города. 20 легких орудий картечью расчищали улицы от неприятеля. Победный штурм закончился к 16 часам. Упорное сопротивление турок стоило им огромных жертв: погибли 26 тысяч человек, в плен попали 9 тысяч, из которых от ран скончались 2 тысячи. Трупов было так много, что их в течение шести дней свозили в реку. Победителю достались все турецкие орудия, около 3 тысяч пудов пороха, 20 тысяч ядер, 400 знамен. Общие потери русских воинов составили менее 5 тысяч. Комендантом города был назначен М. И. Кутузов, получивший за участие во взятии Измаила звание генерал-поручика.

Вопреки ожиданию, потеря крепости Измаил не подвинула султана в сторону мира с Россией. Причина известна, она не меняется веками – подстрекательство Англии и Пруссии. Екатерина II повелела своим полководцам добиться решительного поражения Турции. На черноморском побережье угрозой русским Кубани, Дону и Крыму была крепость Анапа, которая являлась турецким форпостом, откуда Стамбул оказывал влияние на мусульманские народы Северного Кавказа. Она была построена французами на мысе, три ее стороны примыкали к морю, и уже по этой причине крепость представляла из себя грозное сооружение. Турки приравнивали ее к крепости Измаил. В 1788 году ее не смог взять отряд генерал-аншефа П. А. Текели. В феврале–марте 1790 года крепость попытался штурмовать отряд генерал-поручика Ю. Б. Бибикова и потерпел под ее стенами жесточайшее поражение. Из восьми тысяч человек уцелели всего три тысячи бойцов. Императрица, узнав о бездарной организации штурма, сняла Бибикова с должности и отправила в отставку.

После этих событий командующим Кавказской укрепленной линией был назначен генерал-аншеф И. В. Гудович, который, понимая значение крепости и учитывая прежние неудачи, в течение двух месяцев готовил войска к новому походу на Анапу, собрав по гарнизонам лучшие отряды, увеличив число артиллерии. И не зря – потому что турецкий гарнизон тоже готовился к решающей битве. В его составе кроме турок находились также горцы и крымские татары. Были еще два обстоятельства, которые увеличивали силу гарнизона. Первый – турки морем могли сколько угодно подвозить боеприпасы и продовольствие, а русские не имели флота, чтобы не пропускать турецкие корабли. Второй – в крепости кроме опытного военачальника Мустафы-паши находился еще политический и религиозный лидер кавказских горцев шейх Мансур, которого считали пророком и слепо подчинялись ему. Битва за крепость началась 18 июня 1791 года со взаимного обстрела, но в этой артиллерийской дуэли в течение дня и ночи победили русские, – город был охвачен пожаром, горели дворец паши, провиантские склады, что подрывало дух гарнизона. Комендант соглашался на почетную капитуляцию, предложенную генералом Гудовичем, но этому воспротивился шейх Мансур, и схватка продолжалась.

Напряжение в русских отрядах усилило сообщение о направлявшемся к Анапе турецком флоте. В такой ситуации Гудович принимает единственно возможное решение – штурм! Было сформировано пять ударных колонн. После мощной артподготовки за полчаса до рассвета 22 июня 1791 года колонны пошли на штурм. Бой на всех участках шел жаркий, натиск не приносил победы, и тогда Гудович бросил в атаку свой основной резерв – кавалерию, которая прорубила защиту турок. Довершил дело последний резерв командующего – 400 егерей, что окончательно сломило сопротивление. Победа была полной: турки потеряли убитыми около 8 тысяч человек, более 13 тысяч попали в плен, в том числе и шейх Мансур, которого доставили в Петербург, где он и закончил свой земной путь в заточении. К этой большой победе через два дня добавилась и маленькая – русским удалось захватить один из турецких кораблей, который первым причалил к крепости, не зная, что она пала. Перед уходом русских войск крепость была полностью разрушена и сожжена, население в количестве около 14 тысяч человек выведено на поселение в Крым. Анапа станет окончательно русской лишь в 1829 году.

Через шесть дней, 28 июня 1791 года, турок ожидала еще одна катастрофа на поле боя. Чтобы предотвратить переход русских войск на правый берег Дуная, турки собрали у города Мачин крупный воинский контингент, командовал которым великий визирь Юсуф-паша. Но русские отряды переправились раньше, чем этого ожидал противник, совершили 34-километровый скрытный ночной марш и на рассвете атаковали ближайший турецкий лагерь. В этом сражении основная заслуга принадлежит корпусу под командованием генерал-поручика М. И. Кутузова, кавалерия которого разгромила правый фланг противника и обратила в бегство все турецкое воинство. Незамедлительное преследование отступавших позволило с ходу овладеть вторым турецким лагерем, что усилило панику в рядах противника, убегая, они сметали тех, кто спешил к ним на помощь. И в этом сражении русские одержали полную победу, потери турок убитыми составили четыре тысячи человек. Русская дунайская флотилия в этой битве внесла свой вклад в победу, уничтожив шесть кораблей противника. Сражение у города Мачин было последним сухопутным сражением русско-турецкой войны 1787–1791 годов.

Последним морским сражением этой войны стала битва у мыса Калиакрия на северном побережье Болгарии, состоявшаяся 31 июля. Султан затягивал начавшиеся мирные переговоры, имея на Черном море мощный флот, надеясь, что русские не отважатся его атаковать. Но русский флот в составе 7 линейных кораблей и 10 фрегатов под командованием контр-адмирала Ф. Ф. Ушакова вышел на поиск турецкого флота. Двигаясь в походном строю тремя кильватерными колоннами, они возле мыса Калиакрия наткнулись на турецкую эскадру в составе 18 линейных кораблей и 17 фрегатов, которая стояла на якоре у мыса. Адмирал Ушаков, нарушая все правила ведения морского боя, не стал тратить время на перестроение и тут же атаковал турок. На флагманском 80-пушечном корабле «Рождество Христово» развевались сигналы «прибавить парусов», «нести все возможные паруса». Быстрота, натиск, стремительность неожиданной атаки обеспечили успех эскадре Ушакова, противник был повержен, турецкие корабли врассыпную бросились наутек. Так за несколько часов была добыта победа, которая окончательно сломила упрямство султана. «Невозможность дальнейшей обороны заставила турок приступить к мирным переговорам. Сначала было заключено перемирие в Галаце, во время которого установлены основания для переговоров. Сами переговоры шли в Яссах с 30 октября по 29 декабря 1791 года. Не имея за спиной Франции, занятой развивавшейся революцией, и Австрии и не видя ниоткуда никакой поддержки, турецкие дипломаты не особенно затягивали переговоры и в конце концов согласились на присоединение Крыма к России и подтвердили все условия предыдущего мирного трактата. Кроме того, Россия приобрела часть территории между Бугом и Днестром…»[428]

Завершение русско-турецкой войны 1787–1791 годов и подписание Ясского мирного договора в конце декабря 1791 года привело к серьезным переменам на европейском континенте. Баланс сил изменился в пользу России, что определенно свидетельствовало об усилении могущества Русского государства как в военно-политическом, так и в экономическом отношении. Прежде всего отметим, что Россия победоносно завершила свое многовековое движение к Крыму, на побережье Черного моря. Теперь и Крымский полуостров, и все северное черноморское побережье принадлежали России.

Прежде открытые, никем и ничем не защищенные границы государства на юге теперь опирались на военно-морские крепости Керчь, Севастополь, Очаков. На месте города Хаджибей благодаря рескрипту императрицы возникла крепость Одесса, ставшая важной морской цитаделью Днестровской оборонительной линии. Русское государство оружием добилось права иметь военный и торговый флот на Черном море, свободно заходить в его воды как по Дону, Азовскому морю через Керчь, о которой 100 лет назад мечтал великий преобразователь Петр I, так и по Днепру, по которому первым из царей посылал свои отряды в Крым еще Иван Грозный. Екатерина II осуществила грандиозные планы прежних правителей Русского государства и тем самым достойно ответила на вызовы времени, доставшиеся ей по наследству.

Рука об руку с военными достижениями России на Черном море шли и огромные экономические перспективы, открывавшиеся перед страной. В. О. Ключевский приводит такие данные: «…оборот русской черноморской торговли, в 1776 г. не достигавший 400 р., к 1796 г. возрос почти до 2 млн»[429]. Экономика страны приросла огромными плодородными землями Новороссии, на которых фельдмаршал светлейший князь Г. А. Потемкин построил новые города Екатеринослав, Херсон, Николаев, они самим фактом своего существования демонстрировали растущую военную и экономическую мощь Русского государства. Победные войны с турками усилили позиции России на Кавказе – Османская империя вынуждена была отказаться от претензий на Грузию и вывела свои войска с ее территории.