В декабре 1782 года самый близкий к императрице человек, ее друг и фактически соправитель государства генерал-аншеф граф Г. А. Потемкин написал Екатерине II меморандум о внешнеполитической ситуации в Европе, который содержал пророческие слова, они и сегодня звучат, будто сказаны вчера, а не почти два с половиной столетия назад: «Поверьте, что Вы сим приобретением бессмертную славу получите и такую, какой ни один государь в России еще не имел. Сия слава проложит дорогу еще к другой и большей славе: с Крымом достанется и господство в Черном море»[417].

Так в практическую плоскость был поставлен вопрос о присоединении полуострова к России. Его решение было продиктовано двумя обстоятельствами: во-первых, только полное владение Крымом давало России возможность создать полноценный флот и обеспечить его свободное плавание в Черном море. Во-вторых, Турция предпринимала всяческие усилия, чтобы выдавить Россию с полуострова и вернуть свое господство над этим стратегически важным регионом. Императрица согласилась с аргументами Потемкина и поручила ему осуществить присоединение Крыма, куда он и отправился с этой целью весной 1783 года. Хан Шахин-Гирей добровольно еще в феврале отрекся от престола в обмен на ежегодное достойное содержание. К объявлению манифеста Екатерины II о присоединении Крыма были предприняты меры для обеспечения порядка: в состояние повышенной готовности приведены войска в Крыму, которыми командовал генерал-поручик А. Б. Бальмен, предписано наблюдать за действиями татар, не допускать сборищ народа, держать наготове и войска Азовской эскадры. Но, как отмечали современники, проявлений недовольства не случилось. В такой ситуации был обнародован Манифест Екатерины II от 8 апреля 1783 года «О принятии полуострова Крымского, острова Тамана и всей Кубанской стороны под Российскую державу». Манифест раскрывал цель этого поистине исторического решения императрицы: ради попечения о благе и величии Отечества, стараясь пользу и безопасность утвердить.

История Крымского ханства завершилась – оно просуществовало 340 лет, из которых примерно 32 года было независимым. Началась история русского Крыма. В июне 1783 года в Крыму произошло знаменательное событие: генерал-аншеф граф Г. А. Потемкин на горе Ак-Кая принял присягу на верность России от всех сословий, проживавших на полуострове. Обратимся еще раз к историческому манифесту, чтобы увидеть: Россия пришла в Крым не как завоеватель, поработитель, а как государство-созидатель, которое устами своей правительницы обещало всем жителям полуострова «…содержать их наравне с природными Нашими подданными, охранять и защищать их лица, имущество, храмы и природную веру, коей свободное отправление со всеми законными обрядами пребудет неприкосновенно…»[418]

Подписывая манифест, точнее, принимая такое значимое геополитическое решение, Екатерина II, конечно, поглядывала в сторону Европы и опасалась негативной реакции европейских держав. И Потемкин, поздравляя императрицу с присоединением Крыма, говорил ей: «Род татарский – тиран России некогда, а в недавних временах стократный разоритель, коего силу подсек царь Иван Васильевич. Вы же истребили корень. Граница теперешняя обещает покой России, зависть Европе и страх Порте Оттоманской»[419].

Но, к удивлению императрицы, реакция европейских держав оказалась достаточно спокойной. Стамбул предпринял попытки организовать в Европе сопротивление России, но успеха на этом поприще не добился. Результатом одиночества Турции в этом вопросе стало подписание 29 декабря 1783 года «Акта о мире, торговле и границах обоих государств», который подтверждал положения Кючук-Кайнарджийского договора, за исключением статей о независимости Крымского ханства, и по которому Османская империя признавала вхождение Крымского полуострова и Прикубанья в состав Российской империи.

После дипломатического завершения процесса присоединения к России Крымского полуострова начался не менее важный этап обустройства полуострова, создания органов управления территорией, а также военной его защиты. Уже 2 февраля 1784 года Екатерина II издала указ о создании Таврической области, в состав которой кроме Крымского полуострова вошли земли между Перекопом и Екатеринославским наместничеством и Таманский полуостров. Новое образование получило огромные территории, они нуждались, помимо военных мер, в масштабных экономических преобразованиях для интегрирования полуострова в общий хозяйственный комплекс России. Поручить такое дело императрица могла только человеку, которому всецело доверяла, что и было отражено в указе: «Препоручаем оную в управление Нашему Генералу, Екатеринославскому и Таврическому Генерал-губернатору Князю Потемкину, которого подвигом и самое Наше всех сих землях предположение исполнено…»[420]

Тогда же, в феврале 1784 года, граф Г. А. Потемкин был удостоен высшего воинского звания фельдмаршала, но теперь его главной задачей стали мирные дела, в решении которых Григорий Александрович в полной мере проявил свои блестящие способности организатора масштабных проектов. Потемкин и Екатерина II одинаково понимали способы, как можно обустроить полуостров в хозяйственном смысле и примирить население разбуженного региона. Вслед за образованием Таврической области императрица специальным указом разрешила татарским князьям и мурзам иметь статус русского дворянства и пользоваться преимуществами положения. Формируя правительство, Потемкин пригласил в него представителей влиятельных татарских родов. В уездах и каймаканствах органы власти возглавили татары. Местные мурзы могли служить в войсках и иметь офицерские звания. Для Крыма по указанию Сената России печатались книги на четырех языках: татарском, турецком, арабском, персидском. По распоряжению Потемкина был издан Коран.

Но главное, что требовалось сделать и было сделано Потемкиным, – это создание обороны полуострова, строительство городов и заселение огромных обезлюдевших территорий после исхода крымских татар в Турцию. Первостепенным по важности стало превращение залива у села Ахтияр в базу военного флота России. Именно этот залив оказался наиболее привлекательным из всех заливов, которыми богато побережье Крымского полуострова, – по глубине, ширине и множеству внутренних бухт. Впервые береговая линия и глубины залива были описаны еще в 1771 году группой специалистов, прибывших сюда на корабле, которым командовал Ф. Ф. Ушаков, в то время бывший лейтенантом. Через семь лет, в 1778 году, достоинства Ахтиярской бухты отметил генерал-поручик А. В. Суворов, который командовал Крымским корпусом русских войск. Что знаменательно, фактически первооткрывателями этого места стали два великих русских военачальника – флотоводец адмирал Ушаков, который не проиграл ни одного морского сражения, и полководец генералиссимус Суворов, у которого все сражения на суше тоже были победными.

В 1783 году в гавань прибыл командующий Азовской флотилией вице-адмирал Ф. А. Клокачев, назначенный командовать флотом, который ему предстояло создать на Черном море. В донесении морскому министру графу Чернышеву он написал, что во всей Европе нет подобной гавани – положением, величиной, глубиной, – и предложил превратить именно это место в базу русского флота. Эту идею поддержала Екатерина II и подписала в феврале 1784 года именной указ, данный генерал-губернатору князю Г. А. Потемкину «О устройстве новых укреплений по границам Екатеринославской губернии» со словами: «Объявляем сим волю НАШУ… устроить следующия укрепления… крепость большую Севастополь, где ныне Ахтияр и где должны быть Адмиралтейство, верфь для первого ранга кораблей, порт и военное селение»[421].

В этом документе впервые прозвучало слово Севастополь, считается, что это название крепости и городу императрице предложил Потемкин. Очень привлекательным был перевод этого слова с греческого: священный город или город, достойный поклонения. Смысл и дух этих слов навсегда закрепился в крепости Севастополь, ставшей гордостью русских моряков.

Крепость Севастополь – это лишь один из объектов, возникновение которых связано с именем Григория Александровича Потемкина. Реализация замыслов создания флота на Черном море требовала строительства верфей. По Кючук-Кайнарджийскому мирному договору были получены земли устья Днепра, и уже осенью 1774 года начались промеры глубин и поиск места для верфи. В 1778 году последовал указ императрицы, в котором строительство верфи поручалось Потемкину. Екатерина II также велела называть новый город Херсоном. Город и верфь строились быстро и «…через два года в Херсон уже приходили корабли с грузом под русским флагом. Со всех сторон устремлялись сюда промышленные люди»[422].

Сегодня можно удивляться темпам преображения черноморского побережья и военно-хозяйственного освоения края. Поскольку на верфи в Херсоне из-за мелководья устья Днепра нельзя было строить большие линейные корабли, то уже в 1789 году генерал-губернатор Потемкин поручает своему помощнику М. Л. Фалееву «завести верфь на Ингуле» – притоке Южного Буга. С этого поручения началось строительство и города Николаева, который в 1790 году получает статус города. И в этом же году со стапелей верфи сошел первый фрегат «Святой Николай». Екатеринославский губернатор Каховский в письме секретарю Екатерины II тайному советнику В. С. Попову писал: «Признаюсь Вашему превосходительству, что я пришел в изумление, увидев столь много строений на том месте, где два года тому назад видел я два только шалаша, из камыша сделанных»[423].

Огромным масштабам строительства – городов, дорог, заводов, фабрик, верфей, кораблей – соответствовали объемы трат государственных денег. Как всегда в таких случаях, завистники, недоброжелатели, враги Потемкина пытались опорочить его в глазах императрицы, заставить усомниться в его честности и полезности осуществляемых дел. Наслушавшись наветов, Екатерина II приняла мудрое решение посмотреть на освоение новых территорий своими глазами и совершила в 1787 году таврический вояж в «полуденный край». Это грандиозное путешествие, о нем можно рассказать много интересного, но формат и цель нашего исследования предостерегают от этого искушения. Скажем лишь, что императрицу потрясло увиденное – столь велики оказались свершения ее друга и государственного человека, коим являлся Потемкин. В благодарность и как знак высочайшей оценки трудов Григория Александровича Екатерина II дает ему титул Светлейшего князя Потемкина-Таврического. Императрица восхищалась делами Потемкина, а французский посол в России граф Луи Филипп де Сегюр дал историческую оценку политике самой Екатерины II: «Наконец основанием Севастополя вы довершили на юге то, что Петр начал на севере»[424].

Екатерина II, отправляясь в далекое таврическое путешествие, имела и более глубокие смыслы, чем просто посмотреть на труды Потемкина, и, конечно, не потому, что сомневалась в его честном отношении к казенным деньгам. К слову, после ее смерти император Павел I поручал двум комиссиям проверить финансовые книги Потемкина, и ни одна из них не нашла никаких прегрешений в его расходах. Напротив, выявилось, что государство задолжало Потемкину. Императрица поездкой в Крым желала показать Европе силу своего государства и подтвердить свершившийся факт: эти земли теперь принадлежат России. С этой целью Екатерина II пригласила в путешествие императора Священной Римской империи германской нации Иосифа II. Имелся и важный символический смысл у этой поездки, который отметила в своем исследовании французский историк Элен Каррер д’Анкосс: «Прибытие в Бахчисарай, столицу поверженных ханов, где оба монарха располагаются во дворце, и больше того, в покоях – это идея Екатерины – последних Гиреев. Реванш России над татарами. Завоевание Казани в 1552 году, а двести тридцать лет спустя российская императрица входит во дворец крымских ханов – так вычеркивается из памяти веков татарское господство над Россией и утверждается победа Креста над Полумесяцем»[425].

Можно утверждать, что Екатерина II, как она и хотела, убедительно продемонстрировала мощь России. В Европе это заметили, только выводы сделали ровно противоположные тем, на которые рассчитывала русская императрица. Она хотела предостеречь и Европу, и Турцию от подготовки к новой войне, но только подтолкнула европейских правителей и турецкого султана к вооруженному конфликту с целью не допустить дальнейшего усиления России.