Политика России по отношению к Крымскому ханству в этот период принципиально изменилась. В предыдущие века, неимоверно страдая от разбойничьих набегов татар, сопротивляясь им, Русское государство мечтало завоевать полуостров и покончить с этой проблемой. И в марте 1770 года собирается Госсовет страны, обсуждает план действий в отношении Крыма – даже не план действий, а, скорее, новую концепцию межгосударственных отношений, и приходит к выводу, что лучше бы не воевать за Крым, а мирным путем оторвать татар и ногайцев от турок и таким же мирным способом перевести их под протекторат России. Россия в какой-то момент, возвеличившись, стала с осторожностью действовать так, чтобы не очень больно задеть европейских соседей. Завоевание и присоединение Крыма вызвало бы крайне негативную реакцию в Европе, могло породить очередной антирусский союз, чего Екатерина II совсем не хотела, но объявление Крыма независимым всех бы устроило. Кроме того, в Петербурге рассуждали, что если Крым будет оторван от Турции, то султану не с кем будет нападать на южные русские земли.

Был ли этот план реальным? Оказалось, что лишь отчасти – он сработал с ногайцами: «…ногаи подались на русское предложение, но крымский хан понял мудреный план и напрямки обозвал его в своем ответе русскому уполномоченному пустословием и безрассудством»[412]. В самом деле – зачем было крымскому хану менять необременительную зависимость от единоверного султана на покровительство грозной иноверной царицы и государства, которое Крым грабил многие века и надеялся продолжать это делать? Это с одной стороны. С другой, «Свобода и независимость могут быть желанной мечтой, смыслом жизни и борьбы, если зависимость тяжела. Для крымских татар зависимость от единоверной Турции не была тяжелой, напротив, именно вассальное существование их устраивало больше, так как под прикрытием сюзерена они могли долгое время в значительной степени безнаказанно разбойничать на российских просторах. В отличие от них Русское государство, которое во все века своего существования находилось под угрозой потери независимости, постоянно силой оружия отстаивало ее, даже когда в периоды слабости временно теряло самостоятельность, всегда высоко ценило право жить по своим правилам и порядкам, относилось к этим смыслам как к тому, что больше жизни, как к непременному условию своего существования»[413].

Императрица и ее окружение переносили такое понимание и на другие народы и потому принялись предлагать крымским татарам свободу и независимость в русском ее понимании. Однако крымский хан Каплан-Гирей на словах не отвергал идею нейтрального Крыма под патронатом России, но и реальных действий в этом направлении не предпринимал.

В 1770 году Екатерина II назначила командующим второй армией генерал-аншефа князя Василия Михайловича Долгорукова и велела в марте 1771 года начинать военные действия в Крыму. Сделаем небольшое отступление, чтобы вернуться в 1736 год и вспомнить эпизод из происходивших тогда в Крыму военных действий. Перед штурмом Перекопа фельдмаршал Бурхард фон Миних пообещал, что солдат, который взойдет на укрепление первым и останется жив, получит офицерское звание. Первым солдатом стал юный князь Долгоруков, добывший своей отвагой чин поручика.

В 1771 году войну за Крым вел генерал Долгоруков. Соотношение сил и здесь было не в пользу русских: около 49 тысяч против 80–100 тысяч объединенной татарско-турецкой армии. К выполнению высочайшего рескрипта князь Долгоруков подошел основательно и разработал план операции по всем правилам военного искусства. Если все прежние походы русских войск на Крым заканчивались неудачно из-за плохого снабжения солдат и лошадей провиантом и водой, то теперь эти проблемы были решены первым делом. И план, который разработали в штабе русской армии, был прост: наступление велось одновременно по трем направлениям. Генерал-майор князь Ф. Ф. Щербатов должен был наступать через Сиваш на крепость Арабат и после ее взятия двигаться в направлении крепостей Керчь и Еникале. Отряду генерала Щербатова в помощь выделялась Азовская флотилия. Целью движения генерал-майора М. Брауна стала крепость на западном побережье полуострова Гезлёв. Генерал Долгоруков должен был штурмовать уже знакомый ему Перекоп и продвигаться в направлении крепости Кафа.

Насколько хорош был план, настолько успешным стало и его осуществление. И сегодня удивление и восхищение вызывают стремительность действий русских войск. Основной отряд под командованием генерала Долгорукова 12 июня с ходу прорвал Перекопскую оборонительную линию и уже 29 июня штурмом овладел Кафой, хотя гарнизон имел численность в 30 тысяч человек. После Кафы отряды Долгорукова заняли Судак, Балаклаву и Ахтиар (Севастополь), где разместились русские гарнизоны. Татарская армия пыталась отстоять столицу ханства Бахчисарай, но была разбита Долгоруковым, ее остатки двинулись на Гезлёв, но ей навстречу шли отряды генерал-майора М. Брауна, уже взявшие крепость Гезлёв, они добили и рассеяли остатки войск хана. Генерал Щербатов, подойдя к крепости Еникале, с удивлением обнаружил, что защитников там уже нет, они сбежали без сопротивления, как только узнали, что Кафа пала. А сражаться им было чем: в крепости остались брошенными 66 пушек, 5 мортир, большие запасы пороха и снарядов. После такой легкой победы отряды генерала Щербатова перебрались в Тамань, укрепились там, теперь оба берега Керченского пролива стали русскими. «Таким образом, завоевание Крыма, с которым в 1730-е не удалось справиться и в три кампании, завершилось в течение одного лишь месяца (12 июня – 11 июля 1771 года). “Крымский марш” Василия Михайловича Долгорукова, ставшего после этого Долгоруковым-Крымским, оказался поистине триумфальным»[414].

Екатерина II внимательно, как она сама писала, «отменным оком», отслеживала ход покорения Крыма и по достоинству оценила воинский труд своего полководца, наградив его орденом Святого Георгия I степени, а после окончания войны с Турцией – орденом Святого Андрея Первозванного и шпагой с алмазами.

Победы князя Долгорукова принципиально изменили ситуацию на полуострове: во-первых, ханство вышло из русско-турецкой войны, во-вторых, были созданы условия для его перехода под протекторат России. Уже в июле 1771 года Долгоруков начал переговоры с крымско-татарской элитой, дал ей гарантии независимости, после чего ханом был избран Сахиб-Гирей, а его брат Шагин-Гирей получил вторую по значимости должность калги. Он же возглавлял пророссийски настроенную знать полуострова. Был подписан присяжный лист, где обозначена политическая независимость Крымского ханства от Турции. Началась подготовка к открытию переговоров между Российской империей и Крымским ханством, одним из условий мира и независимости Крыма определялось владение Россией крепостями Керчь, Еникале и Кинбурн. В них предполагалось разместить русские гарнизоны.

Но крымский хан не соглашался на такие условия, занял выжидательную позицию, оглядываясь на Стамбул, откуда передавали слова поддержки и сообщали, что султан готов скорее отдать Стамбул, чем отказаться от Крыма. А еще в Крыму ожидали, чем закончатся русско-турецкие переговоры о мире, которые начались в Фокшанах в мае 1772 года. Россия, напротив, была заинтересована поскорее подписать мирный договор с ханом, что усилило бы ее позиции на переговорах с османами. Так сошлось в одной точке дипломатическое противоборство двух империй – Российской и Османской.

Для активизации переговорного процесса императрица направила в Крым своего специального представителя генерал-поручика Е. А. Щербинина. Делегация, прибывшая на переговоры, поражала своим числом – 1500 человек – и имела недвусмысленный состав: в основном офицеры, солдаты, кавалерия. А когда в Петербурге стало известно, что крымские мурзы собирают отряды сопротивления, вооружают их, то в Крым прибыла дивизия генерал-майора князя А. А. Прозоровского и рассредоточилась по береговой линии от Керчи до Кафы. Этим были заблокированы порты полуострова на случай, если турки решатся на десант. Кроме того, генерал Прозоровский провел учебно-демонстрационные артиллерийские стрельбы с проходом войск с развернутыми знаменами и барабанным боем. Это красивое зрелище впечатлило как ханскую элиту, так и рядовых татар. Дипломатические и военные усилия России завершились успехом. В ноябре 1772 года генералы В. М. Долгоруков и Е. А. Щербинин с российской стороны и хан Сахиб-Гирей с крымской стороны подписали Карасубазарский трактат – мирный договор между Российской империей и Крымским ханством. Крым объявлялся независимым от Османской империи при протекторате России. Российская империя также получала морские черноморские порты Керчь, Еникале и Кинбурн.

В это же время Первая русская армия добилась нескольких важных побед на Дунае: турки были разгромлены при попытке атаковать Бухарест, а войска полковника Д. К. Кантемира стремительным кавалерийским штурмом захватили важную крепость Журжу. Тогда же русские атаковали лагерь турецкого визиря в Бабадаге, заняли ее и сожгли. Пришла пора мирных переговоров. Но с Турцией они шли не так успешно, как в Крыму. На переговорах в Фокшанах турки заявили о своем несогласии на требования России по Крыму и в августе 1772 года прервали их. Отметим, что к такому демаршу их усиленно подталкивала Франция. Через несколько месяцев переговоры возобновились в Бухаресте и вновь были прерваны по тем же причинам: Россия настаивала на своих требованиях, Турция не соглашалась признать потерю Крыма.

Шел пятый год войны, Россия была истощена и нуждалась в мире, но, как часто бывает, путь к миру и в этот раз лежал через военные действия и победы на полях сражений. В марте 1773 года боевые действия между двумя империями возобновились. Военные действия проходили в основном на Дунае, императрица подталкивала Румянцева переправиться через реку, он возражал, но в конечном счете сделал это. Отличилась бригада генерал-майора Отто-Адольфа Вейсмана, которую Румянцев бросал на самые ответственные участки, она первой преодолела водную преграду, разгромила турок при Карасу и у Гуробалы, что обеспечило переправу всей армии. Этот полководец лично водил солдат в атаку, когда требовалось поднять боевой дух войска. В одной из таких атак он был убит пулей янычара в ближнем бою. Но решить главную задачу – взять крепость Силистрию не получилось. Две попытки не привели к успеху: крепость была сильной, силы русских недостаточны, чтобы захватить такую твердыню, и русским пришлось вернуться на левый берег. Хотя Екатерина II осталась недовольна таким исходом, но все же отметила, что русские, перейдя на правый берег Дуная, где бывали 800 лет назад, вернули славу древнерусского князя Святослава.

В битвах на Дунае отличился и генерал-майор А. В. Суворов, он овладел крепостью Туртукай, причем у него насчитывалось 700 человек, а гарнизон турок имел 4 тысячи человек. С этого в общем-то незначительного эпизода начинает восходить еще одна полководческая звезда на общем небосклоне екатерининских военачальников – Александр Васильевич Суворов, который не только умел побеждать противника малым числом своих воинов, он еще и писал стихи. Во всяком случае, донесение командующему Первой армией Румянцеву он составил в стихотворной форме: «Слава Богу, слава Вам, Туртукай взят, и я там!» Причем крепость он взял без приказа, так как увидел, что ее можно взять. Якобы его за самовольничанье даже хотели наказать, на что императрица сказала: «Победителя не судят!» Но командование не воспользовалось победой Суворова, и турки вновь заняли крепость. Позднее, в июне, Суворов вторично взял Туртукай, за что был награжден орденом Святого Георгия II степени. К битвам 1773 года следует добавить два морских сражения – на юге Крымского полуострова у Балаклавы и на востоке у Суджук-Кале. В обоих сражениях русские корабли, которых было меньше турецких, заставили противника отступить.

1774 год стал удачным для русских войск. Поскольку военные действия в Польше завершились, то на Балканы были переброшены значительные дополнительные силы. Основное сражение состоялось у крепости Козлуджа, где в результате третьей за день атаки корпус Суворова, получившего к этому времени чин генерал-поручика, выбил турок с возвышенности и обратил их в бегство. Русские захватили 29 турецких орудий и 107 знамен. У турок оставалась одна крепость – Шумла, но визирь не стал испытывать судьбу и запросил мира.