– А! Шестой «В»! – сразу узнал Аню Пингвин. – Это ты у нас активная? Я про тебя слышал. Молодец!

Молодцом Аня себя не чувствовала. Особенно перед физруком. Команда на «Веселых стартах» не собралась. Где же она молодец? Тоже не надо было приходить. Вот тогда и стала бы молодцом. Она вообще думала отказаться от секции волейбола – не нравится, что она такая, и ладно. Будет сидеть, молчать и на все активности забивать. Но потом все-таки пошла. Волейбол она любила. И плевать, кто и что будет говорить. Увидев в секции девчонку из девятого, любительницу облокачиваться о дверные косяки и вместе с одноклассниками покупать не в свою перемену сосиски в тесте, опять засомневалась. Ничего хорошего от нее ждать не приходилось. Но коротко стриженная – представилась она Мариной – вела себя мирно, на Аню не гасила, а после тренировки и вовсе подошла, обняла за плечи.

– Чего, подруга, все путем? – спросила, увлекая к школе – тренировка была на улице.

Аня кивнула. Идти под горячей потной рукой было не очень приятно.

– Ну вот! – Марина легонько стукнула кулаком по плечу. – Добро пожаловать в команду!

Другие девчонки не отставали. Так тесной группкой они спустились в подвал. Аня даже на время забыла, что боится раздевалки.

– А чего там за разговоры наши пацаны про ваш шестой класс ведут? – услышала Аня негромкий вопрос.

– Понятия не имею, – отозвалась Аня.

– Ну, будем надеяться. – Марина подхватила сумку и пошла на выход. Не стала переодеваться.

Все они тут чудаки. Аня достала телефон. Связи в подвале не было. А ведь у нее было дело, и неотлагательное. Стоило поторопиться.

Мама поначалу ни в какую не соглашалась отпускать старшую дочь на конюшню. Что за фантазии! «Русь» какая-то. Требовала дождаться папы. Он приедет, во всем разберется и отвезет на машине. Но Аня не могла ждать.

Мама сдалась. У нее не было сил спорить.

Тренера, ту самую женщину, что была с конем у школы, звали Оксана.

– Не теряй повод, – учила она. – Всегда держи. Даже если вылетишь из седла, не выпускай. Потом устанешь ловить.

Конь был огромный и теплый! Шел, куда хотел. Не слушался. Но это был конь! И Аня тихо жмурилась от удовольствия. Волга лениво шагал. Вздыхал, словно ему тяжело было везти ее небольшой вес. Оксана страховала на корде. Смотрела внимательно. Делала замечания.

После тренировки стоять ровно не получалось, ноги подгибались. А надо еще было дойти до остановки.

– Ты хотела одноклассников привести, – напомнила Оксана. – В субботу тогда. Сделаем для тебя рекламный тур. Какой класс?

Что-то помешало сказать честно.

– Седьмой.

– Хорошо. – Тренер пометила в журнале. – У нас занимается один из вашей школы. И теперь вот ты. Приходи. Научим денники отбивать, коней чистить, седлать. Станешь настоящей амазонкой. Подтянешь технику езды, начнем прыгать. Мы же никуда не торопимся, да? Все надо делать по очереди. Сначала шагом, потом рысью, потом галопом.

– А можно им сказать, что я для кино тренируюсь? – совершенно не торопясь, попросила Аня.

– Почему бы и не сказать? – согласилась Оксана. – К нам иногда киношники тоже заглядывают. Берут коней для съемок.

Аня ползла на остановку, хотелось лечь и вытянуться. Но в душе пела радость. Как же было хорошо. Лошадь глупая! Как хорошо!

Утром болело все – ноги, спина, руки. Злорадно подумала: так же будут чувствовать себя и все те, кого она приведет. Если вообще удастся кого-то привести…

Пока добралась до школы, разошлась и даже повеселела. Все-таки жизнь с лошадью не то же самое, что жизнь без лошади. Даже если никто не придет.

– Чего-то радостная такая, – сразу заметила в школе Кика.

Аня скривилась.

– Я же теперь тренируюсь. У меня конь есть!

– И чего? – приподняла бровь Кика.

– Если хотите – я договорилась на занятие в субботу. Бесплатное.

Кика закусила губу, отвернулась. Долго устраивалась на месте около Маши, роняла ручки, тетрадки, ластик.

На перемене мимо парты прошел Задубровский с поедателем медведей. Аня вскочила, преграждая им дорогу.

– На лошадях пойдешь кататься? – спросила быстро.

Саша остановился, Федя налетел, толкнул в плечо. От взгляда Задубровского Аня смутилась.

– Я договорилась… В субботу…

– Да не пойдет он никуда! – Федя толкнул сильнее, и Саша сделал лишний шаг. Оказался вдруг совсем близко – наверное, думал, что Аня отступит, но она стояла.

– Приходи, – прошептала Аня. – Тебе понравится.

У Саши были серо-голубые глаза и длинные ресницы.

– А тебе?

С ходу не придумала, что сказать. Странный какой вопрос.

– Да нужно это кому! – буркнул Федя, заставляя приятеля выдавить новенькую из прохода и пойти дальше.

– А ты, и правда, съел медведя? – выпалила Аня.

Федя скривился. Кинулся догонять приятеля. Саша уже был в дверях. Темно-зеленый рюкзак. На клапане значок… Не рассмотрела, какой. Лиса, что ли?

– Что, конюшню нашла? – спросила от своей парты Лиза. – Опять врешь?

– Приходи в субботу, увидишь. В десять на остановке, на кругу.

– Приду специально, чтобы увидеть, что никакой конюшни нет. – Лиза с явным удовольствием рассматривала ее.

Подбежали художницы, стали расспрашивать. Повторила про обувь и одежду. Что деньги не нужны, пробное же занятие.

– А записываться надо? – спросила Света.

– Просто приходите.

В субботу к месту встречи завез папа. Аня вышла из машины, остановилась напротив двери. Папа погладил руль.

– Я не знаю, что делать, – признался он. – Но ты все равно молодец!

Аня, как и на тренировке по волейболу, не чувствовала себя молодцом.

Привычно пожаловалась:

– Они глупые.

– Нет. – Папа снова погладил руль. – Ты еще не поняла, насколько они хорошие.

На перекрестке показался автобус. Папе надо было уезжать, освобождать место. И он уехал.

Из автобуса вышел Саша с Федей. Федя был красный и смотрел мимо Ани. Задубровский осторожно улыбался.

– Это вы? – Аня ждала, кого угодно, хоть Буравчика, но не верила, что придут ребята.

– Ты же звала… – смутился Саша.

– Лиза уверяет, что конюшни нет! – отвернулся Федя.

– А медведи разве еще не впали в спячку? – фыркнула Аня.

Лизу с Соней и Кикой привезла мама Кики, такая же черноволосая и маленькая. Мама стала нервно спрашивать про безопасность, не сбросит ли лошадь, не наступит ли копытом на ногу. Она проверила в интернете, и ей эта конюшня не нравится. Кика сидела, потупившись.

Приехала машина с художницами.

Все высыпали на остановку и принялись удивленно спрашивать друг друга, почему пришли.

– Спорим, тебя на этой конюшне никто не знает, – прошипела Лиза.

– Спорим, спорим, – Аня устала с ней бодаться. Она была потрясена. Восемь человек! И все только для того, чтобы убедиться, что конюшни нет?

На проходной встретила Оксана. Родителей тормознула за турникетами.

– Нет, нет, нет, – отмахивалась она от всех просьб «посмотреть». – Только мешать будете.

На плацу уже стоял Волга.

– Ну что, есть лошади? – крикнула Аня и ускорила шаг. Для Волги она взяла сахар.

Около Волги кто-то был, подпругу подтягивал. Потом этот кто-то выпрямился и оказался Борей.

Ковбойская шляпа с длинным, свисающим на грудь хлястиком, сапоги, рубашка в клеточку. Совсем не такой, как в школе. Как будто бы даже выше и светлее.

Боря увидел Аню. Узнал. И сразу нашел взглядом Лизу.

– Что ты тут делаешь? – спросил зло.

Лиза споткнулась на шаге, открыла рот. Идущие за ней девчонки непонимающе оглянулись.

– Что? Ты? Делаешь? – повторил Боря, стискивая в кулаке повод.

– Это не я! – отшатнулась Лиза. – Это все она! Троина! Подстроила, чтобы мы встретились!

От крика Волга всхрапнул, занервничал.

– Я тебя ненавижу! – Небыкова кинулась к опешившей Ане. – Ненавижу! Ты всегда все портишь, активистка недобитая! Я не хотела так! Не хотела!

– Стойте! Стойте!

Из конюшни торопилась Оксана с маленьким гнедым коньком в поводу. Конь недовольно всхрапывал, задирал морду.

– Нельзя кричать, – шипела Оксана, напирая с лошадью на красную от ярости Лизу. – Это пугает коней. Борис, ты куда смотришь?

– А сказали, седьмой. – Линовой обидно усмехнулся.

Усмешка ударила Лизу в грудь, она сделала шаг вперед, а потом развернулась и побежала обратно к проходной. Конек в руках Оксаны стал выдергивать повод, мелко перебирать копытами. Шестиклассники шарахнулись к забору. Испугавшись внезапного движения, Волга заржал и вскинулся, Боря повис на поводе.

– Тише, Мальчик, тише, – Оксана гладила своего конька по ошалевшим глазам. – Борис! Чего прыгаешь? Уведи Волгу в сторону и отшагай там. А вы все тихо! – повернулась она к новичкам. – Выгоню! Вы чего как малыши!

У проходной маячила фигура так никуда и не убежавшей Лизы.

– Не знала, что они не общаются?

Голос черноволосой Кики заставил вздрогнуть.

– Я вообще не знала, что он тут, – прошептала Аня. – Чего они так себя ведут, если родные?

Лиза все еще была рядом с проходной. Сидела на бордюрном камне, уронив лицо в ладони. Боря верхом вел Волгу по кругу, конь шел напряженным высоким шагом.

– Их родители развелись, когда Лизке три было, – торжественно произнесла Кика. – Отец забрал Небыкову и женился второй раз. А Линовой остался с мамой.

– Но фамилии же разные…

– У Бори фамилия ма-те-ри, – последнее слово Кика пропела. – Понимаешь?

Аня замотала головой.

– Ой, – закатила глаза Кика. – Ну ее бросили! Понимаешь? После такого никто ни с кем не общается.

Нет, ничего Аня не понимала. Разве так бывает, чтобы папа бросил маму?

– Боря! – позвала Оксана. Она тоже была в седле, успокаивала гнедого Мальчика. – Хватит красоваться. Сажай прокат. Шумную на себя возьми. – Оксана нашла глазами Аню. – А ты что стоишь? Ты теперь наша. В смысле, в кино снимаешься! Веди народ к Мальчику, объясняй про посадку, руки, ноги, я сейчас подойду. Еще Мамая выведу.

Аня взяла повод, глянула на Кику. Та замотала головой. Обе художницы одновременно отступили. У Феди был вид, словно он рассматривает доисторического мамонта и близко к нему не подойдет. Оставался Саша.

Боря сошел на землю. Постоял, глядя на Лизу.

– А чего это они? – спросил Саша, подходя ближе.

– Сейчас разберемся, – прошептала Аня.

Боря повел коня к Лизе.

– Правой рукой за седло, левой за холку. Отталкивайся от земли сильнее!

Саша кое-как забрался на коня и вдруг спросил:

– Он тебе нравится?

– Кто? – возмутилась Аня. – Ты на руки свои смотри, повод через мизинец пропусти. И не выпускай.

Лиза пошла навстречу брату, остановилась на краю плаца, начала что-то говорить.

Надо было торопиться. Аня повела Мальчика вместе с сидевшим на нем Сашей за собой.

– Ты куда? – вцепился в переднюю луку седла Задубровский.

– Минутку, я только спрошу! – взмолилась Аня.

Лиза опять плакала. Боря хмурился. Волга недовольно покосился на подошедшую Аню.

– Так вы родные или нет? – крикнула Аня, подтягивая своего коня поближе.

– Нет. – Это Боря.

– Да. – Это Лиза.

– Но так не бывает!

Аня уперла руки в бока, собираясь сказать, все, что надумала, что настрадала, что навыясняла.

– А может, хватит? – перебил ее Боря. – Вообще все это хватит! Как Лизка к нам в школу перевелась, вообще жизни не стало.

– Но она не виновата! – вступилась за одноклассницу Аня.

– Никто не виноват! Никто и нигде! – Боря развернулся к ней. – А матери я что скажу? Ей сейчас волноваться нельзя. А она его ненавидит.

– Кого? – вдруг подал голос с коня Саша.

– Моего отца, – отвела глаза Лиза.

– И моего тоже.

– Ну и пусть, – быстро заговорила Аня. – Им говорить и не обязательно. Вы же родные, а они могут ссориться, сколько хотят.

– Если бы все было так просто, – вздохнул Боря. – Вот пока вас всех не было, вообще никаких проблем.

– Но мы тут и никуда уже не денемся. Так что…

Аня много еще что могла бы сказать, но тут Мальчик рванул повод. Жесткий край ремня обжег руку. Волга заржал. Аня пригнула голову. Перед глазами полыхнула грива, теплый бок толкнул, сбивая с ног.

– Уводи! – замахала руками от конюшни Оксана. – Вы что делаете? Разойдитесь!

Волга крутанулся на задних ногах, перекинулся вперед, взбрыкнул, задевая копытами по крупу обидчика. Мальчик затанцевал на месте, вскинулся на дыбы и зацепил загривок белого коня.

Аню мотнуло туда-сюда. Показалось, что пальцы отвалились. Сжала кулак. Мальчик потащил за собой. Сидящий в седле Саша вцепился в седло.

Аня повисла на поводе. Руки вывернулись, пальцы умерли. Склонив голову, конь волок ее за собой по опилкам. И вдруг все это заслонила клеточка. Конь остановился. Боря удержал сползающего с седла Сашу.

– Все, отпускай! – дернул он повод из онемевших рук Ани.

Она разжала руку, но повод словно врос в ладони.

– Ходить разучилась? – выдохнула подбежавшая Оксана и резко переключилась на Линового. – Боря! Я тебя убью! Что ты сегодня как вареный?

– Да я тут вообще ни при чем! – взорвался Боря. – Если бы не ваш седьмой!

Аня с трудом села. Тело как будто вытянули в два раза. Плечи одеревенели. Опилки посыпались за шиворот.

– Он ни при чем, – согласилась Аня.

– Да! Не ругайте его! – подбежала Лиза. Следом понуро брел Волга.

– Уведи ты его отсюда! Не видишь, играют они, – выставила руку Оксана. – А ты, герой, как? – посмотрела она на Сашу.

– Я отлично, – прошептал Саша и сполз с коня. – Это они чего, подрались?

– Как только рядом поставишь, они сразу начинают отношения выяснять, – проворчал Боря.

– Но вы-то не кони! – разозлилась Аня. – Зачем друг друга кусаете?

Боря пошел к Лизе, державшей Волгу.

– Не день, а дурдом какой-то, – проворчала Оксана. – Ну что? Актриса! Жива?

– Говорили же, повод отпускать нельзя, – прошептала Аня.

– И правильно. – Оксана посмотрела на Сашу. – А ты, ковбой, усидел. С боевым крещением. Сидишь криво, но цепко. Это хорошо. Давайте-ка я Мальчика на место отведу. Не будет он сегодня работать.

– Ну ты, конечно… – прошептал Саша, как только Оксана отошла от них.

– Не нравлюсь, да? – усмехнулась Аня. Она и сама себе не нравилась.

– Нравишься.

И вдруг все вокруг пропало, исчезла боль, перестали колоть опилки за шиворотом. Лицу стало очень жарко.

– Но я же не специально, – пробормотала Аня растерянно и попыталась поправить волосы. Пальцы были деревянные, чужие. – Я не собиралась никого влюблять. Я только хотела подружиться!

– Подружиться? Да тебя догнать было нельзя! – рассмеялся Саша. – Все вперед, все сама. Старшеклассники еще эти. Ты как будто одна звезда, и от этого глаза слепит.

Они посмотрели на Борю. На корде – длинной веревке – он вел Волгу по кругу. В седле сидела Лиза. Она улыбалась.

– Как думаешь, они будут общаться? – спросила Аня.

– А не все ли равно? – пожал плечами Саша.

Аня с удивлением посмотрела на него.

– Как это? Конечно, нет!

– Это же их дело. Зачем в него лезть?

– Но ведь так неправильно… – упрямилась Аня. – Надо, чтобы они подружились!

Саша рассмеялся.

– Странная ты. Какие правила! Это не учебник русского. Пусть делают, как хотят.

Оксана вывела каурого конька – светлого с темной гривой и хвостом.

– Так, ну что? Мы сегодня будем заниматься или нет?

Обе художницы заахали и подбежали к Оксане. Соня с Кикой остались у забора.

– Больше никаких родео, – заверила Оксана. – Только спокойный шаг. Хватит мне тут цирка.

– Аня! – звал Саша. – Ты что? Аня!

А она ничего. Она отвернулась. Внутри было как-то странно. На глаза навернулись слезы. И правда, чего она? Это же дело Бори с Лизой.

– Ты что? – тихо спросил Саша. – У тебя что-то болит?

– Мне хорошо, – прошептала Аня.

Ей, и правда, было очень-очень хорошо.

Света карабкалась на каурого. А ведь Аня сегодня так и не посидела в седле. Вот когда Волга освободится…

– Ты будешь кататься? – спросила у Саши.

– Да я как бы уже…

– Нет, надо теперь по-нормальному. Тебе понравится.

– А тебе?

Аня глянула на Сашу.

– Мне тоже, – ответила она.

А потом пили чай. В дальней комнате конюшни, Оксана ее назвала каптеркой, нашелся чайник и какое-то несметное количество разнокалиберных чашек. Был вафельный торт, который, как оказалось, Боря каждый раз приносит в свою смену. Оксана рассказывала про конюшню и лошадей, художницы бегали делать селфи около денников. Федя недовольно поджимал губы. Соня брезгливо осматривала свою кружку. Кика весело оглядывалась и обещала прийти еще. Было неожиданно хорошо и уютно.

Они бы так еще сидели долго, но тут разом у всех зазвонили телефоны – ожидавшие на проходной родители напоминали о себе. И даже Анин папа позвонил. Он у нее был очень хороший. Ее папа.

Дружно вышли из конюшни. Боря остановился на крыльце – его смена еще не закончилась.

– Я никому не скажу, – пообещала Лиза.

– Да говори, пожалуйста, – щедро разрешил Боря.

– И в школе не подойду!

Боря усмехнулся.

– А хотите, я вам каждый раз буду сосиски в тесте покупать? – выпалила Аня.

– Понятно, – обреченно закатил глаза Боря. – От вас не отвяжешься. Ладно, идите сюда, мелкие.

Он сграбастал стоящих рядом Лизу и Сашу. Художницы с визгом кинулись в кучу. Аня посмотрела на Федю. Тот поморщился, мол, он выше этих чувств. Кика хмурилась. Соня поджимала губы. Тогда Аня раскинула руки, чтобы обнять как можно больше людей.

– Я мать не хотел расстраивать, – напоследок признался Боря. – Она от имени отца бледнеет и трясется. Он же, гад, алименты оформил – пять тысяч в месяц, а у самого фирма. Мать по двум работам бегала. Я Лизку сразу и не узнал, вон как она вытянулась. А потом фамилию услышал. Она грамоту за что-то получала. Стал бояться, мать узнает, что он в этот район вернулся.

– Я правда-правда буду молчать, – глаза у Лизы горели.

Аня даже позавидовала. Надо же, как она счастлива.

И уже совсем на проходной Лиза вдруг обняла Аню и быстро-быстро зашептала на ухо:

– Ты глупая, ты очень-очень глупая. Но все равно!

Она, наверное, хотела ее поцеловать в щеку, но получилось в ухо, и Аня на мгновение оглохла. А Лиза уже бежала к машине, где сидела Кика и Соня, и волосы у нее летели. Она их поправила. Мелькнул маникюр.

Аня посмотрела на свои руки. Они были исцарапаны, под ногтями грязь. А волосы… Да какая разница!

Вслед за Лизой, Кикой и Соней к машине подошел Федя. Вид имел груст-ный.

– Это чего? – спросила Аня Сашу.

– Он думает, что я с ним из-за тебя раздружусь.

Саша стоял рядом, это смущало, и из головы повысыпались все слова.

– Пойдем, – потянул за собой Саша.

Им навстречу распахнулась дверь машины художниц.

– Двигайтесь, – скомандовал Задубровский, и девчонки вдруг послушно заерзали на диване, пуская Аню.

– Ты говорила, мангу любишь, а какую? – стала сыпать вопросами Света. – «Долой безделье»? Смотрела? А «Моя школьная романтическая жизнь не удалась»? О! Там классно. Такой главный герой прикольный. А ты видела «Укрась прощальное утро цветами обещания»? Я хочу такую прическу, как у Макии, но мне не дают волосы красить.

Света потянула короткую темную челку на глаза. Вроде бы у героини «Прощального утра» были длинные светлые волосы, передние прядки перехватывали косички.

– Мне Навсикая больше нравится, – буркнула Аня.

И теперь уже обе художницы заговорили одновременно, выясняя, кто больше из них похож на героиню мультфильма Миядзаки.

Саша вышел вместе с Аней, отказавшись, чтобы его везли до дома. Из головы снова вылетели все слова.

– Знаешь, если ты все время теряешь дорогу до школы, то я могу заходить за тобой. С Федей.

– Не надо. Я больше не буду терять дорогу!

И уже вечером, лежа в постели, сообразила, что – лошадь глупая, – конюшня помогла! Кто бы мог подумать!