Это было удивительно, но класс разговаривал. Ребята делились новостями, ходили между партами, и даже художницы неожиданно отложили тетрадку и что-то в очередь шептали друг другу на ухо.

Буравчик не пришел, и традиционная битва за парту отложилась. Жаль, Аня к ней начала привыкать.

Лиза обошла ряд и села на место еще не появившейся Сони, развернулась в сторону Ани.

– Вчера все болело, – призналась она.

– У меня тоже, – Аня показала руку, с которой еще не сошли синяки.

– Я папе не сказала.

– Я тоже, – подхватила Аня – хотя она-то чего должна была не говорить?

– Ты пойдешь к ним на перемене?

Вопрос озадачил – зачем она должна была идти к старшеклассникам?

Сунула руку в карман. Сто рублей. На сосиску в тесте, сок и маленькую шоколадку.

Лиза хитро прищурилась.

– Сбегаем в столовую.

С помощью Буренки удалось купить десять сосисок в тесте. Буфетчица традиционно порадовалась дружному классу. Нагруженная пакетом Аня отправилась в кабинет истории. Алексей Михайлович снова был в окружении учеников, что-то они чертили на разложенном ватмане.

– Интересно, – упал сверху знакомый голос.

Глеб вытащил из-под волос наушник.

– Я не к тебе! – испугалась Аня.

Как она могла забыть про Глеба! Он же сейчас опять подумает…

– Так, Троина! – выбрался из толпы историк. – Опять за докладом? Меровинги?

Но откуда-то уже появился Боря. Он знакомо морщился.

– Обещали не приходить, – сразу напомнил он.

– Это Лиза обещала, – затараторила Аня. – А я – вот. За субботу. Лиза сказала, что она будет со мной на тренировки ходить.

Она протянула пакет с угощением.

– Троина! Ты решила девятый класс подкармливать? – хмыкнул Алексей Михайлович. – На прошлой неделе вроде были шоколадки.

– Нет, нет, это так, – заторопилась Аня. – Боря знает.

– Ну если Линовой знает, – протянул учитель. – Еще и Волков что-то знает. Как честные люди, мы просто обязаны взять над вами шефство!

– Ой, что вы! – сразу испугалась Аня. – Просто на конюшню хотела вас позвать! Вы же просили напомнить.

Алексей Михайлович оглядел свою гвардию, упер руки в бока.

– Я, конечно, сейчас ничего не понимаю. Но потом пойму. И чувствую, что это что-то очень важное.

– Ага, – заторопилась Аня.

– Ну тогда увидимся, Троина! У тебя какой урок?

Вопрос потонул в трезвоне звонка. И тут Аня поняла, что опять забыла, куда бежать. А значит, надо спускаться вниз, проходить мимо охранника, выслушивать его замечания.

Рядом вдруг оказался Боря.

– Лизе привет передай, – тихо произнес он. – У вас математика.

Аня вскинула глаза. Он-то откуда это знает? А потом поняла, откуда! Он же старший брат. И очень захотелось его обнять, но делать этого Аня не стала, а помчалась в класс, думая, что она тоже старшая и когда-нибудь мелкая поймет, как это здорово – иметь сестру. В классе снова все повернули головы на ее приход. Аня показала Лизе большой палец, отчего Небыкова тихо засмеялась. Саша посмотрел непонимающе, но Аня взглядом пообещала ему все рассказать. И только Федя во всей этой истории смотрел недовольно.

– Я чего-то не пойму… Ты продолжаешь к Боре подкатывать?

Марина чеканила мяч. Из-за дождя тренировку по волейболу перенесли в зал, потеснив каратистов. Человечки в белых кимоно расстелили маты на своей половине. Волейболисты разминались на своей.

От удивления, что и здесь возник Боря, Аня пропустила подачу. Последние два дня все так удачно складывалось, что плохое забылось.

После игры Марина вновь оказалась рядом, приобняла за плечи.

– Да не нужен мне Боря, – попыталась вывернуться из-под руки Аня. – Его сестра у нас учится, они как-то не очень. Ну, раньше были. Теперь помирились.

– Ах, не нужен, – Марина сдавила ее плечо, не пуская в раздевалку. – Про сестру я знаю. Погоди, народ переоденется. Надо поговорить.

Она зажала Аню под батарею у выхода из зала. Достала телефон, стала смотреть что-то.

Девчонки бежали мимо, косились с удивлением.

– Пойдем, – разрешила Марина. – Так что там с Борей?

– Ничего.

– Он второй день только про тебя в классе говорит.

– Что говорит? – напряглась Аня.

– Какая ты клевая, – протянула Марина, пристально глядя на Аню. – Как смогла все изменить. И что мы всем классом должны поехать на какую-то конюшню.

Аня забыла о второй ступеньке, на которую приходилась рама решетки, и споткнулась. Марина подхватила ее за шиворот. Натянувшийся ворот футболки резанул шею.

– Что ты прямо волшебница. – Голос Марины становился все злее. – Своим помогаешь! Макеты крутые делаешь.

Никуда больше идти с Мариной не хотелось. Аня остановилась в коридоре, не доходя до раздевалки.

Марина взяла сумку с вещами и сразу повернула обратно.

– Ну вот и посмотрим, какая ты волшебница! – зло бросила она, проходя мимо.

Грохнула решеткой. Аня проверила свои вещи. Может, с ними что-то сталось? Бросили на пол, порвали? Нет. Все было на месте. И кроссовки со шнурками под лавкой. О чем эта Марина говорила? Где Аня должна стать волшебницей?

Что-то снова стукнуло. Погас свет.

От испуга присела, вытянув руку. Сердце заколотилось.

Дурацкие шутки! Свет-то зачем выключать?

Захотелось пи́сать. Так, сейчас сбегает. Наощупь прошла коридор, толкнула дверь. Она не поддалась.

– Эй!

Кулаком постучала по железной обшивке.

Звука не получилось.

– Эй! – забарабанила по двери Аня.

Бетонные стены заглушили звук.

Еще больше захотелось в туалет.

Вернулась в раздевалку. Там маленькое окошечко, в него можно крикнуть, позвать на помощь.

Окошко, и правда, было. Прямо под потолком, забранное решеткой. А перед ней тянулся широкий скошенный подоконник. Глядя на него, Аня впервые поняла, какие тут толстые стены.

Испугалась. Телефон! Есть ли связь?

Связь была, Аня стала перебирать, кому можно позвонить, чтобы помогли. Маме нельзя. Она с мелкой. Папе? Но он опять в командировке. Саше? Но он не дал ей свой номер! Может, просто докричаться до охранника?

Снова отправилась к двери. Стучала, в перерыве прислушиваясь. Все казалось, что кто-то идет, но никто не появлялся.

Взялась за телефон. Чей номер у нее есть? Представила Лизу, Буравчика… Все не то. Глеба… Она бы сейчас и от Бори не отказалась. Что там у него с Мариной произошло? Почему в этой школе постоянно что-то происходит!

Вернулась в раздевалку, где было хоть немного света от маленького окна.

Вспомнила про туалет. Постаралась забыть.

Может, все-таки мама?

Аня почти решилась звонить маме, когда увидела, что связи нет.

Как это? Как это!

Подняла телефон над головой. Связи не было.

Разве так бывает? Связь есть всегда!

Побежала к окну, не отрывая глаз от экрана. Сигнал появился слабой рисочкой, но около окна снова пропал. Задела ногой низкую лавку, потеряла равновесие и со всей дури врезалась в стену. Телефон выскользнул из пальцев.

Посидела на полу, приходя в себя.

Жужжащий чат! Вот, кто ее спасет! Они договаривались! При любой беде – только дать сигнал.

Провела ладонью по лицу, убирая выступившие от жалости к себе слезы.

Нашла на полу телефон. Вроде работал, но связи все еще не было. Ничего, долетит как-нибудь.

«Заперли в подвале раздевалки. Спасайте!»

Отправила. Свернула окошко.

Мышка сразу прочитает. До недавних пор она первая читала сообщения в чате. Свяжется с Козликом. Серый и так к ней прибежит, они соседи. Кэт, конечно, тормозит, но они ее подхватят по дороге.

Кэт, Кэт, как же она тогда, в том памятном походе испугалась. Знаменитый походник опять сел. Лицо у него было уже совсем серое. И он смотрел на них так, словно прощался. Все разом отошли. Они не знали, что делать. Бросить этого страшного человека и бежать? Без него они очень быстро доберутся до остального класса. А там Татьяна Алексеевна и разрешение всех проблем.

Козлик сжал лямку брошенного рюкзака. Кэт стала пятиться. Она мотала головой и отходила. Ане тоже хотелось с ней уйти. Пускай в темноту, только подальше. И тогда Мышка вдруг заговорила. Быстро, быстро. Она стала вспоминать, как летом на заливе Козлик прыгнул с тарзанки, но сорвался и смешно проехал пузом по воде. Как Аня испугалась в лесу змеи, бросила грибы, а это оказался безобидный ужик. Вспомнила, как Кэт однажды пришла с красным лицом, думали, заболела, а это новая наволочка ее покрасила. Кэт тут же припомнила Мышке пару глупых историй, Козлик вступил. Перебивая друг друга, они рассказывали, хохотали, захлебывались словами. И потом уже смеялись все. И даже великий походник. От смеха лицо его посветлело. Он встал. Через пять минут дошли до места.

Пять минут. Решающие! Ребята уже собрались, все придумали. Стремя, время, пламя, знамя…

Разносклоняемые! Какие же они все разносклоняемые!

Придумают, придумают. Они сядут на лошадей, они примчатся. Послышится топот.

Да, вот уже гремит!

Аня привстала. Звуки стихли.

Стремя сделало всадника сильнее.

Темя, семя, имя…

Они помогут. Непременно помогут.

Татьяна Алексеевна кричала. Что они должны были позвонить. Что должны были позвать на помощь. Мышка хихикнула, Козлик издал губами звук падения в воду. И все засмеялись.

– Да вы все дураки! – возмутился тогда Стас Козловский и ушел. А они продолжали смеяться.

Только бы они не звонили маме. Ей с мелкой нельзя волноваться. Мелкая будет плакать…

Прошла вечность. Ничего не произошло.

Стучать тоже метод. Папа рассказывал, что при гибели подводной лодки, оставшиеся в живых моряки подают сигнал бедствия, стуча чем-нибудь металлическим по переборке. Если стучать и стучать, услышат. И спасут.

Стала стучать в дверь. Звука не было. Какой-то странный материал, поглощающий звук. Попробовала стучать по стене, сбила о бетон костяшки.

Глупость, глупость, глупость. Так не бывает, чтобы никто не помог.

Еще немного постучала. Заглянула в мужскую раздевалку. Тут стоял неприятный запах.

Вернулась в женскую. Посмотрела на высокое окно. А если разбить стекло? И начать кричать! Да, окно выходит на спортивную площадку, и там сейчас никого нет, ведь идет дождь. Но можно попробовать.

Вымя, дитя, путь…

Забралась на лавку, потянулась. Подоконник был очень широким. Широким и холодным. Старая облупившаяся краска неприятно липла к пальцам.

Сорвалась.

Опять вспомнила про туалет. От резких движений хотелось еще сильнее.

Встала на лавку, начала карабкаться. На широком подоконнике не за что было уцепиться.

Спрыгнула, нагромоздила лавку на лавку. Проверила. Конструкция качалась.

Вскарабкалась на лавки, потянулась. До решетки было чуть. Лавка ушла из-под ноги. Обдирая локти и колени, срывая ногти о подоконник, рухнула на пол.

Хватит резких движений! Она не выдержит. Ей нужно в туалет.

Лежать на полу было холодно. Перебралась на лавку.

Можно было передавать мысли на расстоянии. Если смотреть в окно, там видно серое небо. И вот через небо…

Бремя, племя, пламя…

Она хотела, как лучше. Ей не нужен был ни Боря, ни Глеб. Они все, все разносклоняемые, но они могут быть вместе. Это несложно. Есть же правило.

Быть выше, идти вперед и побеждать. Всем вместе. Саша, Саша, появись!

Свет в окне мигнул.

День заканчивался.

Мама уже начала волноваться. А ей нельзя. Нельзя волноваться.

Сейчас стемнеет, и Аня тут останется навсегда. Ее засыплет землей, завалит лавками. Через двести лет придут археологи, откопают ее скелет, и сразу поймут, что перед смертью она не сходила в туалет. Ой, нет, нет, ей надо выйти! Археологи потом.

Вечность. Еще вечность. Столетие.

Снова мигнул свет.

В окне что-то появилось. Стукнули в стекло.

Аня приподнялась.

Это были… ноги. Кто-то присел.

Аня залезла на лавку.

– Я здесь! Помогите!

Подпрыгнула и тут же свалилась.

Чье-то лицо. Козлик? Он примчался? Пламя, семя, стремя! Он примчался!

Окно ничего не загораживало.

– Нет, нет! Не уходите!

Аня снова поставила лавку, полезла на нее.

Окно пустое.

Ей показалось? Приснилось? Крикнула:

– Вернись! Козловский! Где ты? Я тут!

Надо было поставить вторую лавку, тогда она дотянется. А если третью, то и окна коснется.

Она тащила эту самую третью лавку, когда услышала звук открываемой двери. Грохот лавки дал обманный звук?

Свет резанул по глазам.

Она уронила лавку и осела на пол. Куда-то разом делись все силы. И с глазами беда. Ничего не видит.

– Она тут!

В дверном проеме появился знакомый охранник. За ним стояли Саша и Федя.

– Ваша? – Охранник трогал ее руки и ноги, заглядывал в глаза. – Жива?

– Да, это Троина, – бубнил Федя. – Наша. Она наша.

– Да как же такое могло случиться? – бубнил охранник. – Я ж был уверен – все ушли.

– Эй! – присел рядом Саша. – Ты как? Аня? Мы нашли тебя! Аня! Мне Лиза позвонила. А ей брат. Боря увидел пост у какой-то девчонки, что ты здесь. Она написала, что это шутка, что она проверяет тебя на чародейство. Представляешь, нас пускать не хотели. Но мы пробились! Тебя все ищут! Аня. Эй! Ты слышишь?

Аня ткнулась лбом в его плечо и заплакала.

Осталось только добежать до туалета, и она будет совершенно счастлива.

– Никогда бы не подумала, что ты придешь, – прошептала Аня, чувствуя, как кружится голова.

– Ну почему ты в нас не веришь? – усмехнулся Саша.

Он помог подняться и выйти наверх. Дождался из туалета. Проводил до дома. По улице с коляской торопилась мама. Они все-таки ее напугали.

Дома никак не могла собраться с силами, чтобы пойти в душ. И когда уже почти поднялась, раздался звонок с незнакомого номера:

– Прости! Я забыла!

Это была Лиза. Голос у нее был заплаканный.

– Я не хотела! Прости! Маринка сама сказала, что ты среди девятиклассников крутишься, ну я и придумала, что тебе Боря нравится. Они расстались недавно. Она злится. Обещала тебе гадость сделать. Надо было остановить. А я забыла! Лошади эти твои!

Она всхлипывала. И совершенно не злилась. Эхом стали пробиваться гудки. Это был Саша.

– Слушай! – заторопилась Аня. – Давай в школе.

– Но ты не сердишься? – настаивала Лиза.

Нет, она не сердилась. Ей только надо было поскорее ответить на параллельный звонок.