Наконец-то папа поступил в полное распоряжение Ани. Он не уезжал, не приезжал, не хотел спать, а сидел рядом и рассказывал. Аня тоже рассказывала. И все никак не могла объяснить, что же не так.

– Они со мной не разговаривают! – возмущалась она.

– Сама же сказала, что все обсудили твою историю про съемки. Надо же такое придумать! Заканчивала бы ты эту тему. Как там в рассказе про кашу?..

– Пап… – простонала Аня, пряча лицо в ладони.

Да она уже поняла, что дурацкая была идея. Но больше удивлять было нечем. И идей больше не было. А были только дурацкие обстоятельства. Или как там говорил историк, случайности и закономерности!

– Буравчик не дает мне садиться рядом, – продолжала жаловаться Аня.

– А ты с ним об этом поговорила?

Вспыхнула:

– Да что с ним говорить!

– Ну вот видишь…

– Он не двигается!

Переплела руки на груди и отвернулась к стенке.

– Остальные только в телефонах сидят, – буркнула в цветочный рисунок на обоях.

– Не наказуемо, – покачал головой папа.

– Они все там странные!

Папа должен был ее поддержать! Но почему-то совершал обратное.

– А ты не странная? – сказал он ну уж совсем неожиданное. – Ты от них чего-то хочешь, о чем никто не догадывается! Наплела про каких-то лошадей. Теперь они вообще не знают, что о тебе думать.

Аня открыла рот. Закрыла. А не надо про нее ничего думать. Надо делать! Вот почему они на соревнования не пришли? Это тоже она виновата?

– Еще я с парнем познакомилась, – заторопилась Аня, вспомнив, – Глебом зовут, он из девятого.

– Ну вот видишь! – усмехнулся папа.

– Ничего я не вижу, – окончательно обиделась Аня и снова уставилась на обои.

Рисунок бежал тонкой змейкой, ответвлялся на цветок, листик, листик, цветок, еще два листика.

– Давай, не хандри, – обнял ее папа. – Притирка в новом коллективе – нормальное явление. Появятся друзья. Вон уже с кем-то познакомилась. Скоро все забудут, что ты новенькая. Не заставляй их играть по своим правилам. Изучи их правила.

– У них никаких правил нет, – буркнула Аня, выбираясь из объятий.

Все это были не те слова. Почему папа не ругает глупых одноклассников? Почему вдруг виновата оказалась она одна?

– Я тогда поделку тоже не буду приносить. Они же не сделают.

Сказала и от осознания глобальной несправедливости тихо застонала.

Цветок, листик, листик – так просто. Обыкновенная закономерность. И в этом классе тоже может быть просто.

– Как быстро у них научилась, – тихо произнес папа.

Аня вспыхнула. Ах так? Тогда она такую поделку сделает! Такую! Из спичечных коробков!

– Из спичечных, так из спичечных, – согласился папа. – Рисуй схему, а я спички куплю. Коробки будешь закрашивать или заклеивать?

Опять разозлилась. Сколько всего надо передумать. Еще эти стремена.

В ночи в соцсетях прилетело письмо от Лизы.

«Тройкина, ты совсем тупая? Говорила же! Не лезь к моему брату! Теперь ты труп!»

«У него нет сестры», – вспомнились слова Глеба. – «Я с Линовым с первого класса».

На кухне тихо переставляла посуду мама. Аня пошла на звук и на свет.

Мелкая ползала по манежу. Мама терла лоб, словно что-то забыла.

– Мама, а разве так бывает – старший брат говорит, что у него нет сестры, а сестра, что у нее брат есть.

– Бывает, – вздохнула мама, выглядела она очень уставшей. – Когда сестра так достала брата, что он ее уже видеть не может.

Аня сунула палец мелкой, та вяло взяла и тут же выпустила. Недовольно закряхтела.

– А бывает ли так… – Аня подняла глаза к потолку. Как бы поточнее сказать? – Что… брат… он сначала без сестры, а потом… И фамилии разные.

– Бывает, – мама забрала мелкую из манежа, поправила ей на голове шапочку. – Когда не родные. Папа и мама сначала были в одних семьях, потом там разошлись и поженились.

– И сейчас у старшего брата есть младший брат… – прошептала Аня.

Как же она сразу не догадалась!

– Ну да. – Мама потрогала подготовленную для мелкой бутылочку, не горячо ли. – Их теперь там трое.

Трое… Но Боря все равно говорит, что их двое – он и младший брат. Опять не получается! Он ходит по одной квартире с Лизой и не видит ее?

– Мама, а можно я завтра в школу не пойду?

Мама посмотрела на младшую дочь, потом на старшую. Вздохнула.

– Папа сказал, что у тебя там какие-то сложности. Но от того, что ты будешь прогуливать, они легкостями не станут. Страхи лечатся, когда ты идешь туда, где страшно. По дороге становится понятно, что ничего страшного нет. А есть только путь. Движение вперед.

Это было как-то очень сложно и совершенно неправильно. Всем известно, что если переждать, то проблема сама собой разрешится. Или забудется.

Утром Аня позавтракала, взяла рюкзак и вышла на улицу. Встречаться перед школой с разъяренной Лизой не хотелось. Тут-то точно можно было переждать. Позлится, позлится и перестанет.

А поэтому надо просто войти так, чтобы с Лизой не пересечься. Проскочить раньше всех. Место у окна занять. Буравчик будет у прохода – как раз загородит от вредной Буренки. Если произойдет нападение – станет цветами с подоконника отстреливаться.

Мысль пришла слишком поздно. Пока добежала до школы, на крыльце уже обосновалась Лиза и внимательно высматривала приходящих.

Отправилась вокруг забора по периметру. Войти в школу можно было либо от центральных ворот, либо от калитки мимо памятника героям войны. Оба пути были хорошо видны с того места, где стояла Буренка. С тыльной стороны забора тоже была калитка. Подергала. Закрыто. Пошла обратно.

Бродить вдоль забора не самое приятное занятие. Мусор всякий, кусты, палки под ногами. Прутья забора шли с постоянным шагом, между ними – не пролезть. Через верх перебраться попробовать можно. Но сначала надо было как-то вскарабкаться на этот самый верх. По гладким прутьям никак. Найти поближе стоящее дерево? Например, вот это. И опираясь о ствол…

Соскользнула, расцарапала ладонь. Лошадь глупая!

Из-за дерева показался парень. Мазнул по Ане взглядом, перекинул сумку через забор, приблизился к прутьям и… оказался на стороне школы. Подобрал сумку и побежал через спортивную площадку к зданию.

Аня сделала несколько осторожных шагов. Ну конечно! В одном месте прутья нарушали дистанцию – в это пространство можно было протиснуться. А рюкзак?.. Рюкзак перекинет.

Лиза проверяет дорожку. Отлично! Смотрит направо. Аня обошла школу с другой стороны, проскользнула под окнами, легко забралась на высокий парапет крыльца, дождалась толпы покучнее, нырнула в открывшуюся дверь.

Ну вот, все получилось. А среди класса Небыкова с ней разговаривать не будет. По крайней мере, кричать в толпе точно не сможет. У них в шестом «В» молчат. Вот и Лиза будет молчать.

Новое препятствие нарисовалось неожиданно. Как она могла забыть. Буренин! Сидит по центру. Конечно, подниматься или двигаться не собирается.

– А я как сяду? – спросила Аня.

– Не со мной, – засопел Миша и стал перекладывать учебники с края парты.

– А с кем? – Аня оглянулась.

– С кем хочешь, – буркнул сосед.

Класс еще не заполнился, и было не понятно, кто придет, а кто нет. Но ей не нужна была какая-либо другая парта. Ей нужна была именно эта. Она давала возможность спрятаться от Буренки, которая вот-вот появится.

– Я у окна сяду, – настаивала Аня. – От него дует. Ты заболеешь.

– Я никогда не болею, – упрямился Миша, опровергая самую вероятную причину вчерашнего отсутствия.

– Ну пусти меня!

Аня шагнула на стул упрямого соседа, взмахнула рюкзаком прямо над его затылком.

– Садись со мной! – громко сказала Лиза.

Аня не заметила, как та вдруг оказалась в классе.

– Я найду что-нибудь, – попятилась Аня.

– Садись!

Все смотрели на них.

С ходу не придумывалось, почему она к Буренке не пойдет. Потому что боится Лизы? Потому что все они тут ненормальные и ни с кем сидеть не хочется?

Лиза толкнула стул напротив застывшей одноклассницы, показывая, что выбора все равно нет.

В дверях появилась Соня, соседка Лизы. Уже от порога она заметила странные перемещения вокруг ее места. Лицо Сони вытянулось. Лиза в ее сторону даже не посмотрела. Она села и сразу развернулась к Ане, показывая – новенькая обязана сесть тут.

Соня прошла мимо, изобразив лицом всю гамму недовольства.

– Пересядь к Буренину, – холодно приказала Лиза.

Соня безропотно свернула в проход, пнула Буренина в бок.

– Двигайся!

Миша тяжело вздохнул и пересел на стул около окна, потянул за собой учебник и тетради.

Ну, понятно, теперь сквозняк ему вообще не грозит. Он раньше сгинет от гнева Буренки.

Соня демонстративно громко уронила на парту сумку.

Мимо Ани шли, задевали ее плечами.

– Чего стоишь? – подогнал ее бледный Федя.

«Федя-Федя съел медведя!» – мысленно огрызнулась Аня и села на краешек стула. Теперь ее с двух сторон окружали недовольные. С одной – Лиза, с другой – Соня. От этого зачесалось в затылке, плечам стало как-то неуютно. А точно от окна не дует? Может, пожаловаться на простуду и пойти домой?

Лиза бросила перед собой тетрадку, вырвала страницу.

Звук получился громкий.

Аня покосилась. Сделает самолетик и запустит в нее? Вырежет кружок, закрасит черным, напишет… Что там писали в «Острове сокровищ»? Они как-то летом забились все к Мышке в гости и смотрели двухсерийный мультфильм. Было весело… Очень весело…

Небыкова вынула из пенала ручку, быстро написала на листочке два слова и передвинула его Ане.

«Ты – труп!»

Аня расширила глаза. Без черной метки обошлись.

– За что? – одними губами спросила она.

Лиза вернула листок и снова написала: «И не пытайся убежать!»

– Я ничего не говорила твоему брату! – Аня откинула листок.

Бред какой-то.

«Умри!» – появилась новая запись.

Аня отвернулась. Вот психованная! Что пристала к ней со своим братом. Никому до него дела нет! Буренка сама пришла на «Веселые старты» и рассказала про Борю. Никто ее за язык не тянул.

В плечо укололи.

Дернулась. Лиза опустила ручку. Аня потерла плечо, где на голубой рубашке появилась синяя чернильная точка.

На листке очередная запись.

«И не забудь позвать на съемки. Ко-гда начнутся? В канцелярии никакого запроса на тебя нет».

И вот теперь, что называется, волосы на голове Ани зашевелились.

Ах так, значит? Она хочет войну? Она ее получит.

«Тебя точно не позову!» – написала в ответ и уставилась на доску. Больше переписываться она ни с кем не будет. Все они здесь глупые и неинтересные! Она вообще уедет домой. Будет жить у Мышки и ходить в родную школу, где учатся нормальные люди, а не эти вот все.

Лиза снова уколола в плечо, но Аня не повернулась. Новый укол.

Аня подняла руку. Биологичка посередине фразы споткнулась.

– Что случилось?

– Можно я пересяду? – выкрикнула Аня. – Небыкова колет меня ручкой и угрожает. Ей не нравится, что я рядом сижу.

Аня дернула на себя листок. Это же доказательство! Лиза потянула на себя. Бумага порвалась.

– Небыкова, что происходит? – Учительница была уставшая и равнодушная. – Ты же новенькая? – посмотрела она на Аню. – Притираешься в новом коллективе? Сядь куда-нибудь назад. Ребята, поменяйтесь с ней местами.

Аня вынула свой рюкзак из-под парты и шагнула в проход.

Никто не шевелился. Равнодушно посмотрели и снова вернулись к своим делам. Хихикнули художницы с ряда у стены. Маша снова занялась раскрашиванием руки.

Учительница изучила журнал.

– Так, Задубровский, пересядь. Хватит тут устраивать демонстрации!

Узколицый Саша резко сорвался со своего места.

«Извини», – хотела сказать Аня, но Саша на нее не смотрел. Прошел мимо, сел, придвинул удобней стул.

Зато Федя смотрел. Видимо, старался передать все свои мысли. Было их немного. В целом выглядел так, словно у него болел зуб.

Ане вдруг показалось, что стул под ней ледяной. Поерзала. Холод прошел по всему телу. Заледенели пальцы. Повернулась к задней парте.

Маша выбирала в телефоне рисунок для ногтей. Шепотом спросила:

– А у Небыковой есть брат?

Маша подняла глаза. Вопроса она не поняла.

Аня села ровно. Ей некогда было объяснять.

– Нет у нее никакого брата, – отозвалась темноволосая Кика.

Брата нет. Что за чертовщина?

– А когда Небыкова к нам пришла? – прошептала Маша.

Аня скосила глаза. Интересно, интересно…

– В четвертом… – протянула Кика. – Или в пятом?

– В четвертом, – повторила Маша. – У нас еще Мария Абрамовна была.

– Галерка! – постучала по столу учительница. – Новенькая! Что-то ты вокруг себя буйство создаешь?

Стало жарко. Запястья заломило. Неужели? Буренка в ту субботу соврала? И Глеб говорит, что у Бори нет сестры.

Боря с первого, Лиза с четвертого. Так же не бывает, что брат отдельно, сестра отдельно. Значит, все сходится. Они не родственники. И даже не похожи. Да и вообще. Что они ей все? Она не собирается ни в чем таком разбираться. Ей это не интересно.

Аня перевернула тетрадку, открыла последнюю страницу и крупно написала: «НЕ ИНТЕРЕСНО».

Федя хмыкнул.

Так, он еще и носом в чужих тетрадях сидит!

Тема урока «Корневая система растений» рождала попытки соединить Лизу и Борю, и все равно ничего не получалось. Ни при стержневой корневой системе, ни при мочковатой. Цветы, соцветия, плоды, семена… Конечно, Мичурин что-то к чему-то прививал, но Боря с Лизой явно из разных сортов.

Со звонком Федя мгновенно испарился. Аня опять развернулась к девчонкам сзади.

– А Лиза местная? Просто из другой школы пришла? Или как я? Приехала?

Темноволосая Кика посмотрела на Аню испуганно, собрала рюкзак и убежала. Маша дорисовывала елочку на ногте.

– Не, она местная, – протянула Ма-ша. – Просто у нее школа была плохая, а у нас хорошая.

– Почему плохая?

«Плохая»? Так не бывает. Школа она и школа. Учителя. Ребята. Это у них тут плохая. Вот у Ани раньше…

– Чего там было плохого? – повторила Аня вопрос.

Рисовальщица подняла глаза и улыбнулась. У нее было конопатое лицо, и от улыбки конопушки стали разбегаться по носу, по щекам.

– Маша! – громко позвала Лиза. – А дай мне, пожалуйста, карандаш.

От этого голоса Аня вздрогнула и посмотрела. В шее что-то щелкнуло. Вот ведьма!

Рядом с Небыковой стояла Кика и Соня. Все трое пялились на Аню. Со своих мест с любопытством поглядывали не ушедшие еще художницы. А вдоль доски торопился к выходу Буренин. Спешил занять место в другом кабинете.

– Ага, пять сек! – отозвалась Маша, задумчиво разглядывая свой рисунок.

Вот кто никогда никуда не торопился и ни о чем не беспокоился.

Аня села ровно. Плохая школа, хорошая школа… Из-за этого Лиза перешла сюда. Боря не брат. Ладно, пускай все так и будет. Ей-то какая разница? Ей просто хочется общаться, хохотать, бегать. Ей хочется снова почувствовать себя хорошо.

Девчонки продолжали смотреть. Черноволосая Кика что-то быстро шептала на ухо Лизе.

Ане показалось, что в шуме шагов уходящих она слышит стук копыт. Или это у нее в ушах кровь гудит?

Как там сказал историк? Цель объединяет людей против… ну вот против кого-то объединяет. И сейчас против всех неожиданно оказалась Аня… Или они всех новеньких так принимают?

Что вдруг произошло? Боря не брат Лизы. Ну и отлично! Велика трагедия! Аня и не настаивает.

Или все же велика?

На математике история повторилось – Буренин занял всю парту. Перемена еще не закончилась, Лизы с Соней не было. Как не было Кики и художниц. Не было и Маши. Лиза выбирает нужный карандаш?

Ну и ладно, без их внимательных взглядов будет спокойней.

– Двигайся! – толкнула Буренина Аня.

– К Небыковой иди, – отмахнулся Миша.

– Сам туда иди! Меня сюда классная руководительница посадила!

Миша засопел, но не сдвинулся.

Прозвенел звонок. В класс стайкой залетели девчонки. Мгновенно заняли свободные места. Соня села на свое место и так плотно придвинула стул вместе с собой к парте, словно хотела слиться с ней.

– Двигайся! – снова толкнула соседа Аня.

Он упрямо смотрел перед собой.

– Да двигайся же ты!

Аня двумя руками надавила на Буравчика. И то ли он в этот момент сместил центр тяжести, то ли Аня приложила слишком большое усилие, но стул под Мишей качнулся, и одноклассник повалился на бок. Соседний стул с грохотом обрушился на батарею, шарахнул спинкой о подоконник. Буренин взмахнул руками и сполз на бок. Упасть окончательно не дал соседний стул, отменивший трагедию.

– Что за шум? – Учительница по математике вошла медленно, словно ей было больно ходить. Увидела лежащего Буренина, стоящую рядом Аню и онемевший от случившегося класс.

– Новенькая? Ты уже дерешься? У нас в школе никто никогда не дерется. Это запрещено!

– Обалдела, что ли? – выпалил пришедший в себя Миша.

– Он сам, – взвизгнула Аня. – Он не дает на место сесть.

– Это не повод распускать руки!

Буренин болтал ногами, стараясь вернуть стул на ножки.

– Да не трогала я его! – в отчаянии вскрикнула Аня. – Он меня не пускает сесть.

Она надавила на стул соседа. Тот с грохотом встал на место. Буренин вскрикнул.

– Перестань его бить! – вскочила со своего места Лиза.

– Небыкова, сядь, мы сами разберемся, – поморщилась учительница.

– Нет, ну а чего? – не унималась Лиза. – Разве Буренин виноват, что с новенькой никто не хочет сидеть!

– Почему? – спросила учительница.

– Чего это никто? – возмутилась Аня. – Это только Буренин упирается! Я на любое другое место сяду! Но у вас же мест нет!

– Помолчи! – отмахнулась от ее слов учительница. – Я сама решу, куда ты сядешь! Что происходит? Какая проблема с местом? Вы всем классом решили не принять нового человека? Тоже мне нашли достойное занятие для средней школы!

– Да она сама так себя ведет, вот никто и не хочет, – взволновано говорила Лиза. – Еще и ходит, настраивает всех против друг друга, сплетни пускает.

– Не было ничего этого! – ахнула Аня. – Вы вообще тут разговаривать друг с другом не умеете.

Учительница хлопнула по столу ладонью. Звук получился звонкий. Аня вздрогнула. Лиза тоже дернула головой.

– Ладно. Я поняла, – математичка недовольно потерла отбитую ладонь. – Троина, после урока идешь за классной руководительницей и вместе с ней поднимаешься к завучу по воспитательной работе. Я всем сейчас напишу сообщения. А пока… – Она скользнула взглядом по классу, заметила красного от возмущения Мишу. – Буренин, сядь уже ровно. Что ты как паровоз! Троина, возьми стул, сядь сзади. Я не понимаю, что происходит в вашем всегда тихом классе.

Сидеть сзади отдельно без парты словно она провинившаяся?

Аня в отчаянии глянула на ребят. Ее могла спасти Маша, но та была увлечена очередным рисунком. Федя что-то быстро шептал Саше, тот недовольно поджимал губы.

– Но я же не виновата. – Жалость к себе накрыла с головой. Лицо жгли подступившие слезы.

Математичка снова оглядела класс. Все это было как-то странно.

– Где ты сидела на прошлом уроке? – спросила, продолжая недовольно морщиться.

Саша поднялся. Федя попытался его удержать, но он отдернул руку.

– Здесь сидела! – сказал он, сгребая учебник и тетрадку. Упала ручка.

– А я чего? – не выдержал Федя.

– Ничего, – бросил в его сторону Саша, поднял ручку и пошел к парте Буренина.

– Да пускай сзади сидит! – крикнула Лиза.

– Ти-ши-на! – три раза хлопнула ладонью по столу учительница. – Раз Троину туда посадили, то меняйся местами. Почему вы сразу мне это не сказали? И хватит тут устраивать демонстрации. Урок начался, – добавила она, набирая что-то в телефоне.

– Спасибо, – прошептала Аня, проходя мимо Саши.

Не ответил. Даже не посмотрел. Ну и ладно.

Не победа. Еще большее поражение. Потому что за этим уроком должен был быть другой урок, потом четвертый и пятый. Спасала только физкультура, на которой не надо было нигде сидеть. Но до нее еще так далеко. А раз физкультура, значит, спускаться в подвальную раздевалку. Брр, как там неприятно. От каменных стен веяло холодом. Лампы давали больной желтый свет. Ступеньки приводили сначала в низкое квадратное помещение, а оттуда через дверь в коридор с двумя дверями – раздевалка мальчиков у входа и чуть дальше – раздевалка девочек. Мальчишки любили, уходя, гасить общий свет и хлопать внешней дверью. Девочки традиционно визжали.

На перемене Аню забрала Ольга Борисовна и повела в кабинет завуча.

– Подожди здесь, – приказала, толкнувшись в закрытую дверь. И сразу ушла.

Аня бросила рюкзак к ногам. Прислонилась к стене. Нестерпимо, до крика хотелось исчезнуть. Вообще пропасть из этого мира. Ей нет места здесь, ее не ждут там. Ну и ладно. Потом схватятся, поздно будет!

Она снова вспомнила прошлогодний поход. Тогда тоже возникло такое состояние безвременья. Когда сделать ничего нельзя, можно только ждать.

Был уже вечер. После стеклянной фабрики добрались до остановки. Надо было немного проехать на автобусе до места ночевки. Вечерело. Народ играл в наступалочки и выше ноги от земли. Автобус пришел, и тут выяснилось, что все в него не влезают. Удалось впихнуть рюкзаки и часть народа. Недовольно пыхтя, автобус укатил, оставив пятерых на остановке – знаменитого походника, брата Татьяны Алексеевны, Аню, Мышку, Козлика и Кэт. Пройти оставалось каких-то семь километров. Это было не страшно и даже весело. Никого вокруг больше не было. И от этого рождалась радость свободы. Какое-то время они очень весело шагали, даже пытались петь, а потом вдруг знаменитый походник оступился, резко взял в сторону и осел на землю. В первую секунду удивило – что же это он прям так на грязное? А он стал шарить по себе руками, что-то ища и не находя. Все испуганно смотрели на старшего. Он разевал рот и ничего не произносил.

– Ой, – сказала тогда Мышка.

Козлик вытащил телефон, но, не дооживив его, вдруг произнес:

– У него таблетки в кармане.

В верхнем кармане куртки, и правда, нашлись таблетки. Одну из блистера выдавили на трясущуюся ладонь. Сунув ее в рот, походник еще какое-то время бессмысленно подвигал руками, а потом вздохнул и медленно встал.

– Сердце, – коротко сказал он.

– А что делать? – спросила Мышка.

– Можно Татьяне Алексеевне позвонить, – показал на телефон Козлик.

– Не надо, – качнул головой походник. – Напугаем только. Мы потихонечку пойдем, ладно? Вы только рюкзак понесите…

Это была самая страшная дорога, какая только встречалась в жизни Ани. Они шли бесконечно долго и медленно, в смену, в четыре руки тащили неожиданно тяжелый рюкзак. Ждали непоправимого. Походник упадет и больше не встанет. Его придется нести. Но куда? Дорогу знал только он.

– Пойдем, – позвала вернувшаяся классная. – Что у вас там происходит?

Аня с трудом отлепилась от стены, подняла рюкзак. Воспоминания нехотя покидали ее. Причина, причина… Кто бы ей самой что объяснил.

– Буренин не дает садиться рядом с собой, – вздохнула Аня.

– Понятно.

Они прошли по коридору, спустились на первый этаж, остановились около учительской. Классная взялась за ручку двери.

– Завуча сейчас нет. Происходящее мы тогда разберем со всем классом в понедельник. У тебя есть, где сейчас сидеть?

– Мне Саша Дубровский уступил.

– Задубровский… – Географичка отвела глаза, что-то вспоминая. – Да, все правильно. Вот и сиди там.

– А правда, что у вас школа хорошая? – спросила Аня шепотом.

Ольга Борисовна уже открыла дверь, обернулась.

– Что?

Из учительской послышались голоса, смех.

– Девочки сказали, что Небыкова перешла из плохой школы в вашу хорошую.

– Небыкова-то? Да. Там у нее случилась какая-то нехорошая история. Ее травили. Но у нас, и правда, все хорошо. – Географичка повернулась спиной к голосам. – Неделя, две, и все наладится. Я поговорю с другими учителями, они что-нибудь посоветуют. Период адаптации. А так – у нас ребята очень хорошие, тихие. Может, не самые активные, но хорошие. Подожди немного. И друзья появятся, и с Лизой все наладится.

Аня кивала. Наладится… Неделя… Кто ж будет ждать эту неделю!

Ольга Борисовна скрылась в учительской. Дверь захлопнулась, отрезав от Ани веселые голоса взрослых.

Прозвенел звонок, надо было торопиться. В классе от входа она сразу повернула к центральному ряду. И чуть не споткнулась, уперевшись взглядом в Буренина. Не меняя тактики, Миша сидел по центру за той партой, куда шла Аня. Где когда-то сидел Саша с…

Феди на предпоследней парте среднего ряда не было.

Посмотрела на ряд около окна.

Понятно, Федя съел медведя и сбежал, чтобы сидеть вместе с приятелем. А Буравчик перебрался на единственное свободное место – ряд по центру, предпоследняя парта.

Поймала взгляд Кики.

– Почему? – спросила Аня.

Кика дернула уголком губ и презрительно бросила:

– Не настраивай меня против Небыковой.