Утром в понедельник Аня выглянула в окно. Коня не было. Погода стояла пасмурная.

Ладно, придется идти в школу своими ногами. А не хотелось.

А еще не хотелось есть. Это было странное чувство. С чем-чем, а вот с аппетитом у Ани всегда было хорошо.

Полезла в жужжащий чат. Поводила пальцем по экрану. Друзья были так близко… и так далеко. Пожаловаться? Что может сделать Мышка? Она там, у нее все хорошо. И пусть будет хорошо.

На столе стояла каша. С киви. Аня прислушалась к себе.

– Мама! Я кашу в обед съем!

Ответом была тишина. Заглянула в родительскую комнату. Мамы не было. Значит, мелкая не давала покоя всю ночь, и мама с утра пораньше ушла с ней гулять. Вот и правильно.

«От дома налево», – мысленно приказала себе и повернула правильно.

Странное состояние. Она же всегда любила школу. Эту любовь искренне перенесла на новую и одноклассников. Но что-то сбоило.

Оно и в прежней школе иногда сбоило. Тогда ведь в походе не все гладко вышло. Побывали на фабрике стекла, им разрешили взять из брака разноцветных бусин и битого остатка. Аня долго выбирала, не хотелось нести домой осколки. Пакет получился небольшой. А утром маленького кулечка в своем рюкзаке она не нашла. Вместо него лежал чужой с осколками. Конечно, никто не признался в подмене. Перекапывать рюкзаки Аня не стала. Мышка отсыпала своих бусин. Сказала, что все это ерунда. Сейчас это, и правда, казалось ерундой.

Буравчик не пришел, и Аня с полным правом расположилась на всей парте. Даже невольно сдвинулась в центр. На сегодня это ее территория. Сигизмунд пусть рыдает за холмом!

В классе никто не вспомнил, что в субботу что-то должно было произойти. Буренка резко перестала хромать. Повязка на ноге исчезла. Зачем она разыграла этот спектакль, понятно. А вот зачем вообще пришла в субботу? Могла же не показываться, никто бы и вопроса не задал. А она пришла. Поболеть за брата?

Аня рассеянно смотрела на учителя, на доску, невольно ловила себя на том, что вновь смотрит на Лизу. Красивая. И лицо, и волосы, и одевалась очень стильно. Появись такая в прежней школе, вокруг нее бы вились девчонки. А Лиза ходила подчеркнуто одна. Даже соседку по парте не брала с собой. И парни в ее сторону не смотрели. Рюкзак не дергали, глупости не кричали. Лиза распространяла вокруг себя лютый мороз, подходить к ней ближе чем на метр казалось опасным.

Да что там Лиза! Все остальные тоже работали холодильниками. Как же к ним пробиться? Чем удивить?

Свои сомнения она донесла до столовой после третьего урока, где снова обнаружила, что все еще не хочет есть. На тарелке была каша. В стакане мутный компот. За столом – те самые пацаны, что сидели перед ней в день, который она провела с Машей, и пара художниц. Все были в своих телефонах. Ну, ладно! Цирк начинается!

Придвинула к себе стакан. Посмотрела в его взбаламученное содержимое и произнесла:

– Я от вас скоро уеду.

На дне стакана темнели сгустки разваренного чернослива.

– В кино буду сниматься.

Рядом с черносливом плавала одинокая изюминка.

– В школу уже запрос пришел, чтобы с занятий отпустили.

Она подняла глаза. От телефонов оторвались все. Смотрели на нее. Узколицый Саша с явным удивлением.

Губы сами собой растянулись в улыбке. Сейчас она их добьет.

– Я ж говорила, что у нас был театральный кружок. Мы «Трех мушкетеров» ставили. Фехтовать учились. Вы умеете фехтовать?

Девчонки опустили глаза, парни отрицательно мотнули головами. Бледный с прыщами отвернулся. Саша смотрел.

– Могу научить. А еще скакать на лошади. Вы когда-нибудь ездили на лошади?

Одна девчонка шевельнула рукой, мол, я. Пацаны сидели как приклеенные.

– Историческое кино будут снимать. Я там дочь главной героини, и меня похитят злодеи. Но я убегу от них и буду долго пробираться через лес на лошади. Я уже верхом ездить учусь. У меня белый конь. Его зовут Верный.

Бледный смотрел, не шевелясь. Саша кивнул. Аня зацепилась за него взглядом.

– Если хотите, я вас потом на премьеру позову. Будет показ «для своих». Мне дадут билеты.

– А его в кино покажут? – вдруг спросил Саша.

Бледный толкнул его, Саша толкнул в ответ. Зло зыркнули друг на друга.

Аня отпила из стакана. Компот был водянистый и не сладкий.

– Да, полный метр, – важно сообщила она.

– А на коне – это страшно? – спросила одна из художниц.

– Если только поначалу, – пожала плечом Аня, стараясь изобразить безбашенность. Она не только шагом может, но и рысью, и галопом. И на дыбы коня поднять – плевое дело. Да ее Верный конь-огонь, с места берет.

– Он же высокий, – продолжала удивляться художница.

– Зато быстрый. – Аня всего раз сидела на коне, прошагала на нем один круг, поэтому слабо представляла, как это – заставить большое и сильное животное делать так, как надо тебе. – Мой Верный вообще умница. На голос идет.

Она стала быстро пить, чтобы не сморозить какую-нибудь глупость. Нет, компот был на удивление невкусным.

Мальчишки собрали тарелки с недоеденной кашей.

– Вас зовут-то как? – спросила уже поднимающихся парней.

Бледный посмотрел на узколицего Сашу. Тот уже отвернулся.

– Меня Федя, – буркнул бледный и заторопился на выход, по дороге оставив тарелку на столе с грязной посудой.

Узколицый Саша не стал ничего говорить. Прямо заколдованный лес какой-то с придушенными жителями.

– А чего, правда, в кино? – спросила художница.

– Да она врет, – отозвалась ее соседка и тоже стала выбираться из-за стола.

– Меня зовут Аня, – напомнила машинально.

Чего это сразу «она»? Неприятно.

Недоверчивая ничего не сказала, а вторая отозвалась:

– Я – Света. А чего, правда, позовешь на премьеру?

– Если я еще буду здесь учиться. Вы тут какие-то странные.

– Сама ты… – бросила через плечо недоверчивая. – Лезешь ко всем.

«А тебя точно не позову», – мысленно пообещала Аня и стала допивать компот. В организме что-то перещелкнуло, и вдруг захотелось есть. Зачерпнула ложку каши, отправила в рот. Мамина, конечно, вкуснее. А от этой только еще больше есть захочется.

Поискала по карманам. Можно было в буфете купить сосиску в тесте. Хоть какая еда. Очереди вроде нет. Успеет до начала урока.

Пока выбиралась из-за стола, пока относила тарелку, к буфету подошли старшеклассники. Аня встала за широкой темной спиной. Еще раз пересчитала деньги. Сосиску и маленькую шоколадку. Мама всегда говорит, что себя надо поощрять за успехи. У нее явные успехи, она узнала два имени будущих верных друзей.

Смешно!

Над головой засмеялись, и Аня подняла глаза. Перед ней стоял Боря, брат Лизы. Были и еще какие-то пацаны, но ближе всех к ней оказался именно он. Невысокий и крепкий, плечи широкие. Лицо круглое, кожа смуглая. Темные глаза. Широкий короткий нос. Ничего от тонкой Лизы у него не было. Там все было другое. Волосы, наверняка, жесткие. А у Буренки мягкие, иначе бы они так не взлетали при резком повороте. Ну все, все другое!

– Так, а чего это вы тут делаете? – послышался недовольный голос продавщицы из-за стойки. – Какой класс? Пятый?

Старшеклассники опять засмеялись. Вот и улыбка у Бори другая. Он как будто немного стесняется. Лиза совсем по-другому улыбается.

– Или шестой? – шумела продавщица. – Ваша перемена какая? После четвертого урока. А сейчас малыши идут. Нечего их еду забирать!

Пацаны загудели, заспорили.

И мимика совсем-совсем другая.

Старшеклассники впереди стали выбираться из очереди.

Движения у Бори мягкие, словно он каким-то спортом занимается. Таким… где двигаться надо точно.

– Ты смотри, как уставилась.

Аня не сразу поняла, о ком говорят.

– Любовь с первого взгляда!

И только тогда Боря посмотрел ей прямо в глаза.

Аню окатило кипятком испуга. Жар, холод, душа в пятки, щеки красные.

– Сами вы… – буркнула она, прижимаясь к прилавку.

– За погляд деньги берут! – сказал тот же голос, что утверждал про любовь.

Как-то странно хихикнула единственная в их компании девчонка с короткой стрижкой.

– Да отстань ты от нее, – поморщился Боря. – Она же из шестого.

– Погоди! – Парень был очень высокий, он долго складывался, чтобы оказаться на одном уровне с Аней. – Значит так. С тебя доброе дело. Добрые дела – это хорошо. Согласна? Говори: «Да!»

Аня кивнула.

– Пойдем, – дернул высокого Боря. Но тот выкинул руку в его сторону.

– Деньги!

Аня переводила взгляд с лица на лицо. Она ничего не понимала. Снова встретилась глазами с высоким. И больше уже не могла отвернуться. Что-то было в этих глазах гипнотическое.

– Люди от голода умирают, знаешь? – быстро спросил он.

Аня кивнула.

– Вот и купи шесть сосисок в тесте, не дай людям умереть!

Он вложил Ане в руку деньги. И сразу исчез. Аня оказалась перед прилавком.

– Ну что, надумала? – склонилась продавщица.

– Шесть, – прошептала Аня, выкладывая деньги в блюдце, и показала пальцем на булки. Что-то еще говорить она была не в силах.

– Так, – продавщица, прищурившись, оглядела зал. Но старшеклассники успели уйти. – Это ты кому-то покупаешь?

– На класс, – пискнула Аня. – Он у нас очень дружный.

– И где же этот очень дружный? – Продавщица не верила.

– Они сейчас парты расставляют. Для урока истории. А меня купить попросили. У нас там сейчас будет очень весело.

– Ну ладно.

Булки были выданы. Не чуя под собой ног, Аня вышла из столовой. Купленное несла на открытых ладонях. Стоило шагнуть за порог, как в них ничего не осталось. Девчонка тоже взяла, хоть и смотрела недобро.

– Зачет, – похвалил длинный, откусывая сразу половину булки. – Приветы передавай!

Прозвенел звонок. Аня вдруг вспомнила, что себе-то она сосиску в тесте не купила. А еще не успела спросить, кому передавать приветы. Но спрашивать было уже не у кого. Старшеклассники убежали.

На следующей же перемене к ней подошла Буренка. И даже не подошла, а каким-то образом оказалась около парты. Никакой маршрут ее к Аниной парте не вел. Вроде как захотела на улицу поглазеть. А к подоконнику пробраться как раз парта Троиной мешает. Как удачно!

– Говорят, ты на съемки уезжаешь? – бросила она мимоходом, глядя в окно. Пятый этаж, видно небо и далекий дом. Серые тучи. Черные птицы летят.

Аня удивилась. Они же вообще не разговаривают друг с другом. Как могла просочиться эта информация?

Робко отозвалась:

– Да. Через месяц.

– Показала бы, что ли, как кино снимают, – Лиза презрительно хмыкнула.

– Хорошо, – быстро согласилась Аня. – Я поговорю с ассистентом.

Буренка опустила глаза. До этого все в окно пялилась.

– И что? Прямо на съемки?

Аня кивнула. А почему бы и нет? Что сложного? У них в Ладожских шхерах снимали как-то кино. Приехала большая компания киношников, трейлерами заставили дорогу к пляжу и к соседней деревне. Весь город ходил смотреть. Никого не гнали. Найдет она тут какие-нибудь съемки и приведет класс. Или не приведет. Все равно через неделю забудут.

Лиза уплыла к своей парте. Аня посмотрела на парту художниц. Переписка продолжалась. Строчили в одной тетрадке на разных страницах одновременно. Эти могли и рассказать. Что же – ее заметили, она знает два новых имени, вроде бы жизнь налаживается. Такими темпами к концу недели все станет нормально.

Последним уроком был классный час. И снова никто не вспомнил, что класс «технически» проиграл «Веселые старты».

– Итак, в школе новая активность, – объявила Ольга Борисовна. – Все участвуют в конкурсе «Фантазия на тему «Старый город». Надо придумать, как мог бы выглядеть наш город в стародавние времена, и нарисовать. Или сделать поделку. Или написать рассказ.

Класс молчал.

– А поделка должна быть из природных материалов? – спросила Аня.

В прошлой школе они часто что-то такое делали, ничего сложного.

– Не обязательно, – ответила учительница. – Можно из бумаги. Можно хоть сплясать или спеть, лишь бы что-то было. Небыкова, ты участвуешь?

Лиза подняла голову и холодно заметила:

– Это же добровольное мероприятие.

– Да, но нам уже надо как-то заявить о себе. Задубровский, ты же все время что-то снимаешь. Собери ребят, сделайте фильм.

Аня оглянулась. У кого это такая неожиданная фамилия?

– Я не снимаю с другими, – отозвался узколицый Саша, тот самый, что не стал представляться в столовой.

– А у нас новенькая вообще в настоящем кино принимает участие! – вдруг снова напомнила о себе Буренка.

Аня замерла. Кажется, интерес к ней стал разворачиваться не в ту сторону.

Мгновение учительница смотрела на нее, кивнула:

– Ну и отлично. Придумайте что-нибудь. Итоги подводят через месяц. Надеюсь, к следующему классному часу вы уже скажете, кто что будет представлять.

Аня прикрыла глаза. Ну, конечно. Через неделю. Дружными рядами, стройными колоннами все понесут… что-нибудь! Поделки! И фильмы! И песни с плясками. Как может выглядеть фильм на тему «Фантазия о «Старом Городе»?

Весь вечер она искала в интернете примеры макетов городов. Можно было делать из спичечных коробков. Можно из спичек. Или склеить из бумаги, но это сложнее. Еще пенопласт подходит.

В ночи приехал папа. Хоть какая-то радость. Жаль, что с ним нельзя было пока поговорить.

А завтра у Ани сразу не задалось. Коня снова не подвезли, поэтому пришлось топать пешочком. Из дома налево, не отвлекаться, переходить на зеленый. Вместе со всеми к крыльцу. Тут ее перехватили.

– Ты зачем разговаривала с моим братом? Совсем больная?

Взгляд Лизы замораживал. Мгновение Аня не понимала, о чем она вообще. Еще больше она не понимала, как на крыльце могла оказаться Буренка, которую всегда выдавали только в классе в комплекте с партой в третьем ряду. Она ждала ее? Да ладно!

– Какому брату?

Небыкова сжала кулаки и шагнула ближе. Аня отпрыгнула.

– Сама больная! – выпалила, защищаясь.

– Ты чего лезешь к старшим? – прошипела Лиза. – Нашла в кого влюбляться!

– Да ни к кому я не лезу!

Обвинения были настолько наглые, что у переносицы сразу закипели слезы обиды.

– Следишь, так, да? Ну ладно… Еще узнаешь!

Лиза резко повернулась. Волосы взлетели… Аня отвлеклась. Машинально коснулась своих волос. Они были темные, тонкие, в прическу плохо укладывались. И совсем-совсем не такие красивые.

Вдруг вспомнилось: «К старшим… Кто это?»

Быстро перебрала класс. Там были соседи Саша и Федя, Буравчик, на первой парни… как-то там одного зовут.

Стоп! Вчера… Боря!

До Ани наконец дошло. Так вот кому длинный передавал привет. Лизе! Ну, конечно! В той же толпе был ее брат. Про сестру друга длинный и говорил. А она не передала. Поэтому Лиза обиделась. Все сошлось!

Аня заторопилась в школу. Гардероб.

– Так они сами ко мне вчера подошли, – выдохнула Аня, догоняя Буренку. – В столовой. Я булок с сосиской купила на всех. Им не продавали. А длинный еще привет тебе передал. Ты из-за этого?

Лицо Лизы дернулось. Уголки губ поползли вниз.

– Не лезть в мою жизнь! Поняла?

Слова были очень тихие. И очень злые.

– И вообще – хватит активничать! Что ты везде копаешься? Все время что-то предлагаешь? У нас так не делают!

– А как делают?

– Да никак! Отстань от нас! Сидишь с Мишей и сиди. А еще…

Судорожно вздохнула и ушла. Не договорила. Чего там еще-то было?

Через несколько минут Аня обнаружила себя на банкетке под стендом с расписанием. Что это было? В чем ее обвинила Лиза? В том, что не стала отказывать взрослым парням и купила то, что они просили? Это в их школе запрещено? Или что-то еще было?

Отгремел звонок. Вокруг Ани вдруг образовалась пустота. Она как будто вползла внутрь тела, заполнила все свободные закоулочки.

Какой у нее урок? Куда надо идти? И кто такой Миша, с которым надо было сидеть… Ой, хотела же пораньше прийти, чтобы место занять у окна. Теперь этот противный Буравчик не пустит. Точно! Миша – это же ее сосед!

– Волков! – раздался голос охранника, того, что Ого. – Почему опаздываем? Трамвай сломался?

Из-за пустоты появилось ощущение хрупкости. Нельзя делать резкие движения. А поэтому голова поворачивалась медленно.

– Да как-то все сломалось, – послышался знакомый голос.

Легко представила: кудрявый, тонкие пальцы, задумчивый взгляд.

– Тогда садись рядом, будем чинить! – Охранник явно радовался постоянству.

С Ани разом скатилась и пустота, и хрупкость. Ноги пружинисто выпрямились. Глеб! Ее спаситель! Она ему сейчас поможет!

– Ой, а я как раз жду! – затараторила, подбегая к конторке. – На наш урок. Он нам нужен!

«Только бы не выдал! Только бы не выдал!»

Глеб прошел турникет, смотрел в сторону. Молчал. У охранника на лице было все удивление мира.

– Меня никто не предупреждал, – повел он рукой над журналом. – Должны были записать, что задержится.

– Нет, он на уроке истории будет… это… ну, как этот…

– На следующем уроке заберешь, – не сдавался охранник.

– А у нас история только сейчас! А он… доклад! – вдруг нашлась Аня. – И еще презентация. У нас тема слож-ная.

– Тема? – переспросил охранник.

Вспомнился учебник, на обложке замки, развеваются флаги, скачут бароны.

– Рыцарские турниры, – выпалила Аня.

Охранник посмотрел на Глеба. На докладчика по рыцарским турнирам он сейчас не очень тянул. Но хорошо, не спорил.

– Что же ты опаздываешь, если малыши ждут! – возмутился охранник.

– Мы не малыши! – обиделась Аня. – Мы шестой!

– Давайте быстро отсюда, чтобы я вас больше не видел! – прикрикнул охранник. – Турниры у них!

Глеб кивнул и зашагал к лестнице. Аня побежала за ним. Вдвоем они скрылись за поворотом.

– Тебя до истории довести? – уронил Глеб на ее макушку. – У вас же Алексей Михайлович?

– Да я сама, – поморщилась Аня. – Это я так… мимо проходила…

Глеб усмехнулся, но ничего не сказал. Стал подниматься, прыгая через ступеньку. Ане пришлось догонять.

Чего он молчит? Обиделся, что ли?

– Я случайно… – буркнула она. – Ты ничего не подумай такого. Ну… ты мне помог, а тут опять… Случайно…

Еще решит, что специально ждала. Как там глупая Буренка сказала: «Влюбилась».

– Ничего, – не стал спорить Глеб. – Спасибо!

– Меня просто Лиза… – начала она и вдруг сообразила, с кем идет. – Слушай! А вот Боря у вас… у него еще сестра…

– Какая сестра?

Аня остановилась, через шаг Глеб заметил это. Тоже остановился – и так высокий, еще и встал выше.

– Ну, Лиза… Небыкова.

Глеб пошел дальше.

– У Бори фамилия Линовой.

– А Лиза?

Глеб перегнулся через перила.

– Не слышал, чтобы у него была сестра. Может, двоюродная? Или еще дальше?

Двоюродные, троюродные… как же она сразу не подумала?

– Может, тоже недавно приехали?

– Я тут с первого класса. И Линовой тоже. – Глеб постоял, глядя вверх по ступенькам. – Хочешь, спрошу? Но вроде у него брат. Мелкий. Недавно родился.

И снова стал подниматься.

– А у меня сестра мелкая, – вдруг призналась Аня.

– Идем!

Они забежала на этаж.

– И я в тебя не влюбилась, – вдруг выпалила Аня.

– А должна? – Глеб на мгновение задержался.

– Нет. Это Лиза говорит!

– Не знаю я твою Лизу, не парься. Да вы вообще все еще мелкие! Чего вы на эту тему залипаете?

Не мелкая она! Сколько говорить! Шестой уже. Но ответить не успела.

Глеб первым открыл дверь кабинета истории и громко произнес:

– Алексей Михайлович, извините, тут из-за меня задержалась!

Что-то подзабытое шевельнулось в душе Ани. Кажется, это уже где-то было. В каком-то кино?

– А! Волков! Ну-ка, зайди!

Аня постаралась просочиться за спиной Глеба как можно незаметней. Но тут выяснилось, что вернулся Буренин и тихо сесть за парту не получится – сосед традиционно расположился по середине, понятно, что двигаться не будет. Пропускать тоже. Успела придумать, что сейчас дойдет до конца класса и сядет на подоконник, но историк вдруг щелк-нул пальцами.

– Новенькая, стой! Волков! Я смотрю, ты взял шефство над Аней.

– Это случайные стечения обстоятельств, Алексей Михайлович, – пожал плечами Глеб. – Вам, как историку, такие моменты знакомы.

– Ты совершенно прав, Волков, – улыбнулся учитель. – Помимо закономерностей, история знает и много случайностей. Сколько хороших порывов погубили такие вот случайности.

Что-то в этом диалоге было странное. Как будто учитель и ученик продолжали давно начатый разговор. Класс замер, ожидая развязки.

– Но чем хороша история? – продолжил Алексей Михайлович.

– Тем, что из любой случайности потом вытекают закономерности, – ответил девятиклассник.

– Молодец, – хмыкнул учитель. – Хорошо выучил причины и следствия Французской революции. Так какая закономерность может вытечь из твоей случайности?

Глеб снова пожал плечами. Посмотрел на класс.

– Наверное та, – протянул, – что я не пойду на урок химии.

– На химию? – Алексей Михайлович глянул на часы. – Ты не то, что не пойдешь, тебя туда не пустят. Тамара Григорьевна из опоздавших химический состав делает. А поэтому что?

Глеб тронул учебник на парте. На обложке замки, знамена, рыцари на конях. Улыбнулся.

– А! Будем завоевывать Европу?

– Выключай свет! – приказал историк, усаживаясь за стол.

Загорелся проектор.

Глеб щелкнул выключателем.

– Несколько лет назад, – начал учитель, – вот эти вот обалдуи, которые тогда были в шестом, – он показал на Глеба, с любопытством смотревшего на разгорающийся экран, – придумали игру по Средневековью. Кто и как завоевывал земли Европы. Правда, с тех пор Карл Великий у нас ни разу не победил. Но, надеюсь, в этот раз все получится.

Аня толкнула Мишу. Он сделал слабое движение, как будто двигается. Аня попыталась пройти, но в оставленную для нее щель пролезала только ладонь.

– Пусти, – прошипела, закидывая рюкзак на стул около окна.

– Не дает сесть? – заметил историк. – И правильно. Оставляй вещи, иди к доске. Будешь на карте рыцарей и баронов расставлять. Других активных у вас не найти.

Класс продолжал наблюдать за происходящим, ни во что не включаясь. Никто и не пытался предложить себя в участники игры.

– Ты когда-нибудь сидела на лошади? – посмотрел на Аню историк.

Обалдевая от всего происходящего, Аня уже собралась отрицательно качнуть головой, как вдруг художница Света крикнула:

– Так она умеет. В кино даже снимается.

– Да? – повернулся от экрана компьютера историк.

– Обещала весь класс на съемку позвать, – вдруг добавила Лиза.

– И на лошади научить, – поддакнула Света.

– Как интересно! – Учитель внимательно посмотрел на Аню. – Меня с собой возьмите. Когда-то я неплохо сидел в седле.

Аня кивнула. Ей показалось, что от легкого движения голова оторвалась от шеи и укатилась.

Не укатилась. Но лучше бы она это сделала.

– Ну что, поскакали? – скомандовал историк.

Игра началась.

Глеб не очень хорошо помнил даты и кто кого завоевывал, путал века и названия городов. Алексей Михайлович велел всем следить по учебнику и поправлять. Поправлять никто не торопился, молча смотрели на доску. Играли Глеб с Алексеем Михайловичем. Кидали кубик, отсчитывали шаги. Аня только и успевала переставлять фигурки на магнитной доске – кого и когда завоевывали франки, куда двигалось войско Карла Великого.

– А на самом деле? – посреди игры спрашивал учитель и, не дождавшись ответа, говорил, как было.

Глеб играл за восставших саксов и недовольные славянские племена.

Звонок прервал их в момент разделения империи Карла Великого между наследниками и обсуждением результатов битвы при Пуатье.

– Принятие единой веры сблизило жителей покоренных франками территорий. Так сформировался народ, объединенный христианской религией и культурой. – Историк сделал паузу. – Вот бы и вас так чем-то объединить, – добавил он вдруг. – Волков, включи свет. Ты свободен! Но станет скучно, захаживай. И помни, мы в ответе за тех, кого приручили.

– Да, мой сюзерен, – отсалютовал Глеб, щелкнул выключателем, забрал сумку – это был все тот же невозможный шоппер – и ушел.

Аня смотрела на бодро собирающийся класс. Неужели их может что-то объединить?

Алексей Михайлович закрывал программы.

– Троина, – повернулся историк к Ане, – раз ты такой спец по лошадям, расскажи в следующий раз про стремена.

– А что стремена? – Аня почувствовала, что падает. Когда же эта информация сотрется у всех из памяти? Лошадь глупая!

– Подготовишь доклад и поведаешь нам.

Аня поднялась на цыпочки. Стремена это что-то из лошадиного… На них привстают. Еще они помогают садиться в седло. Вот бы и ей хоть чем-то помогли. Стремя, племя, знамя… В прошлом году проходили разносклоняемые существительные. Это оттуда?

Одноклассники спешили на выход, и ей никак не удавалось пробраться к парте за своим рюкзаком. Буравчик копался, не торопился ее пускать. Уступать тоже. И вот он сейчас уйдет, в другом классе сядет по центру, и делай Анечка, что хочешь.

– Я ж говорила, он неудачник. Зря влюбилась.

Слова обожгли.

Обернулась. Лиза уходила. Длинные ухоженные волосы. Коснулась прядки своих волос. Они у нее в маму такие – чуть рыжеватые и совершенно не послушные.

– Да не влюбилась я! – крикнула Аня. – Так ему и сказала! Откуда ты это взяла?

Лиза обернулась. Глаза в пол-лица. Прошептала:

– Ты совсем ненормальная?

– Сами вы! – выпалила Аня.

Ненормальные, ненормальные, ненормальные!