Колтон чувствует себя глупо, то снимая, то надевая обратно одни и те же вещи. Корпоратив же подразумевает неформальный стиль одежды, поэтому нужно постараться. Все рубашки приходится отмести сразу же, и это заставляет напрячься. Всё же Колтон не представляет, как вообще пройдёт это мероприятие. Всё те же сотрудники, которым он изо дня в день отдаёт поручения, на один вечер перестанут быть его подчинёнными, а будут просто людьми. И как вести себя в такой обстановке, Колтон понятия не имеет. Уместно ли будет полностью выключить свой режим начальника или стоит держать границы, просто чуть менее бдительно?
Если бы не Айла, Колтон точно бы не тратил час своего времени, стоя напротив зеркала. Но это их последний шанс поговорить перед тем, как вся компания уйдёт на каникулы. Да, они встретятся через неделю (ладно, чуть больше), но время сейчас слишком дорого, чтобы откладывать решение проблем даже на такой срок. Сегодня Колтон точно не сдастся под напором кокетства Айлы и возьмёт себя за самое ценное, что может быть у мужчины, чтобы нормально поговорить.
К чему разговор может привести, Колтон разрешает себе не думать. Этим он вдоволь занимался всё время после их первого и единственного поцелуя. «А что, если» сегодня Колтон точно задвинет на второй, а может и на третий план, потому что ничего хорошего от этой установки ждать не приходится.
Со всеми личными и рабочими трудностями Колтон забывает о такой банальности, как стрижка. Нет, отросшую длину всё ещё получается укладывать так, чтобы это было не сильно заметно, но сейчас, когда стоит вопрос о том, чтобы на один вечер в кругу сотрудников выглядеть не как их руководитель, Колтон всерьёз задумывается над прической. Меньше всего ему хочется заявиться на корпоратив в том виде, в каком его подчинённые видят его каждый день. Поэтому приходится соорудить на голове подобие небрежной укладки и позволить излишне длинным прядям то и дело лезть в глаза.
Телефонный звонок даже не заставляет напрячься: Колтон, уже привыкший к тому, что набрать его могут в любое время, отвечает не глядя, о чём секундами позже жалеет.
– Привет, братишка. Как дела? Какие планы на Рождество? – задорный голос Картера заставляет закатить глаза.
Только он может довести Колтона до такого состояния. Если этого мальца, который каким-то чудным образом умудряется не привести свой бизнес к банкротству, нужно забрать откуда-то в нетрезвом состоянии, Колтон точно не будет это делать.
– Тебе нужны деньги или личный водитель в моём лице?
Уж просто так Картер точно бы не стал звонить.
– Эй, это грубо! Мне уже нельзя поинтересоваться, какие у моего брата планы на каникулы?
– Спать. Желательно больше четырёх часов в сутки. И работать – если это слово тебе знакомо.
– Так все твои же уходят на праздники. С кем работать будешь?
– Сам с собой. Это называется саморазвитие.
– Ты очень-очень скучный. Никакого духа авантюризма.
– Я боюсь уточнять, почему у тебя его с излишком.
– Потому что я еду смотреть на пингвинов!
Смотреть на собственное удивлённое лицо в зеркальном отражении – весьма интересный опыт, стоит заметить. Чёрт, Картер или совсем нетрезв, или явно не дружит с головой. Хотя во втором Колтон даже не сомневается.
– На пингвинов? – переспрашивает он, отказываясь верить в такую глупость.
– Да. Хотел спросить, не хочешь ли со мной. Три дня займёт вместе с дорогой! Выходит, конечно, не особо бюджетно, но так и быть: сделаю своему любимому старшему брату подарок.
Нет, сейчас точно не самый подходящий момент, когда стоит растрогаться от услышанного, но отчего-то глупое предложение смотаться куда-то наверняка на край света, чтобы посмотреть на пингвинов, заставляет Колтона всерьёз над ним задуматься. Да, у них не особо тесные связи в семье, так уж сложилось. Но Картер для Колтона куда ближе, чем родители, хотя бы потому, что пришлось всё детство потратить на этого мелкого засранца. Если уж Колтону оказывается под силу менять свои рабочие привычки, то, может, стоит задуматься и над тем, чтобы позволить себе отдохнуть по-настоящему и даже малость наладить и укрепить семейные узы?
– Три дня? – переспрашивает Колтон.
– Три дня.
– Ладно. Напиши, что мне тебе надо выслать для билетов – поедем посмотреть на твоих пингвинов.
На секунду кажется, что Картеру всё еще пять – настолько у того радостный голос на том конце провода. Колтон очень надеется, что не пожалеет об этом спонтанном решении. Как-то слишком быстро жизнь начинает перестраиваться на новый лад.
Колтон по-настоящему взбудоражен. Наверняка Айла уже знает о его привычке не посещать корпоративы и точно не ждёт внезапного появления. Можно ли считать это преимуществом в их очередной игре? Во все их прошлые встречи преимущество явно было у Айлы, и она, как никто другой, руководила ситуацией. Теперь же ведущая роль определённо отведена Колтону, и этим надо воспользоваться с умом.
В какой-то момент он даже перестаёт раздражаться от вечно падающих на глаза прядей – настолько он заряжен энтузиазмом и интересом. По коже то и дело бегут мурашки, и унять их не получается. Тело окончательно перестаёт слушаться, когда до ресторана, где проводится корпоратив, остаётся ехать меньше пяти минут. Музыкальный вкус у таксиста – нечто, но Колтон, кажется, даже не слышит этого дисгармоничного ужаса: в голове слишком много пунктов, которые нужно продумать наперёд, и это куда важнее, чем недовольство современной музыкой.
Колтона пропускают в ресторан без вопросов, стоит только представиться и показать документы. Благо, Катрин добавляет его в список гостей каждый год, так что Колтону не приходится тратить время на решение проблем со входом.
Колтон в последний раз смотрится в зеркало, проверяя, всё ли в порядке: волосы немного растрёпаны из-за бушующего на улице ветра – в остальном же всё именно так, как было до выхода из дома. Сегодня его выбор пал на чёрную рубашку, размер которой был чуть больше, чем обычно, свободные брюки в едва заметную полоску и ботинки – всё вроде бы без официоза, но при этом довольно сдержанно, чтобы не смущать ни себя, ни сотрудников, многие из которых увидят Колтона в такой неформальной обстановке впервые. Дело остаётся за малым: найти Айлу.
Под корпоратив выделен большой зал со сценой, и все столики издалека кажутся одинаковыми. Да и сотрудники, которых Колтон привык видеть одетыми по дресс-коду, сегодня выглядят иначе, чем обычно, отчего искать Айлу по принципу «если выделяется, значит, надо туда» не получится. Но Колтон очень хорошо (даже, наверное, слишком хорошо) помнит то неприлично короткое платье, и если Айла сегодня в нём, то задача найти её сильно облегчается.
– О, начальник! – поблизости оказывается уже немного нетрезвое тело.
Боже, от начала праздника прошло всего полчаса! Почему Генри уже настолько не в состоянии?
– И тебе добрый вечер.
Колтон очень старается не засмеяться, но то, как Генри пошатывается, выглядит уж слишком смешно. На помощь приходит вежливое покашливание, за которым скрывается самая неловкая попытка не засмеяться из всех возможных.
– О, говорящий начальник! Значит, не сплю.
– Точно не спишь, Генри.
– Даже интонации такие же! А я говорил всем, что текила сегодня просто замечательная.
Он что, серьёзно не верит в то, что перед ним стоит Колтон? Неужели это кажется Генри настолько неосуществимым, что тот списывает всё на текилу? Сам же Колтон словно теряет дар речи, не понимая, как реагировать на то, что Генри нагло тыкает его пальцем, будто проверяя, существует ли начальник на самом деле.
– Так, тебе уже пора.
Откуда-то со стороны сначала показывается рука, хватающая Генри за воротник водолазки, а затем уже и сам Мэтт, явно недовольный происходящим.
– Он перебрал, – поясняет Мэтт так спокойно, будто не он сейчас удерживает одной правой Генри, который хочет веселиться.
– Да… Да, я заметил, – Колтон кивает.
Мэтт если и удивлён его появлением, то не выдаёт этого совершенно. Или слишком занят брыкающимся Генри, который вновь пытается проверить, настоящий Колтон или нет.
– Каждый год одно и то же. Остальные, если что, не в таком состоянии.
– Я думал, это преувеличение. И ты каждый год его, ну, вот так? – Колтон описывает рукой круг в воздухе, не зная, как иначе объяснить феномен пьяного Генри.
– Это только начало. С Генри как в аду: девять кругов как минимум. И с каким из них я столкнусь, – последние слова Мэтт чуть ли не рявкает, потому что Генри умудряется упасть, – зависит от того, как сильно я в этом году нагрешил.
– Ужасно.
– Кстати, Айла слева от сцены, сидит с Вики и Викторией. – Мэтт поднимает севшего на полу Генри. – Да пойдём уже, умоешься хоть.
Колтон не успевает его поблагодарить, потому как Мэтт слишком быстро уходит сам, уводя и свой балласт. Это, наверное, к лучшему: предательский румянец уже начинает покрывать щёки. Становится неловко от того, какой совет Колтону даёт Мэтт. Или не совет даже, а указание направления. Неужели так сильно видно, ради кого Колтон сегодня здесь? Хотя… Это же Мэтт. Если есть вещи, о которых никто не должен узнать, то Мэтту, вероятнее всего, о них уже известно.
Все настолько увлечены своими делами, что не обращают на Колтона внимания, да и сам бы он не стал, если честно. Тем более когда вокруг столько людей, снующих туда-сюда. К нужному месту Колтон пробрался за пару минут, обдумав за это время несколько раз, как лучше всего поступить. Но стоит только увидеть, как Айла поворачивается в его сторону и в её глазах появляется узнавание, – и все планы неумолимо рушатся. Хвала всему, что за столиком девушек есть одно свободное место, и Колтон без колебаний на него садится.
– Добрый вечер, дамы. Не отвлекаю?
Айла только-только перестаёт чувствовать себя лишней на этом празднике жизни и начинает получать удовольствие от корпоратива, как Колтон, словно гром средь ясного неба, садится рядом на соседнее место. Если это шутка и где-то спрятана скрытая камера, то розыгрыш получается максимально несмешным. Но Колтон настолько реальный, что даже не верится: он мило щебечет с Вики, обсуждая какую-то несусветную глупость, и это так разительно отличается от его рабочего образа, что Айла невольно вспоминает их встречу в ресторане.
Тогда он был хорош собой. Сегодня же всё куда хуже (а может, наоборот, лучше). Он всё тот же соблазнительный мужчина, но некоторые руководительские замашки у него остаются: Колтон то и дело осматривает присутствующих и отчего-то контролирует себя, что заметно по тому, как он формулирует предложения на ходу, подстраивая их под обстановку. Айла только смотрит на него и в разговоре не участвует, потому как голова совершенно пустая. Нет ни одной мысли, и найти их не получается. Айла в шоке от происходящего настолько, что разок даже пытается найти скрытую камеру – наверняка её лицо сейчас выглядит уж очень смешно.
Она не может понять, как себя нужно вести. Её отчасти кокетливые прошлые «убегания» от Колтона в данный момент воссоздать никак не получится. Она не ведёт в текущем ходе их игры, а скоро, если не получится взять себя в руки, начнёт и вовсе проигрывать. По коже бегут мурашки от того, насколько Колтон близко. Пахнет он так же восхитительно, как и в тот раз: видимо, на особые случаи у него парфюм, отличный от привычного рабочего. В огромном помещении с хорошим кондиционированием становится нечем дышать. Нет, Айле точно нужна передышка и свежий уличный воздух, чтобы проветрить голову. И тогда уже можно будет подумать, что делать. Но выйти можно будет чуть позже, точно не сейчас.
Только Айла открывает рот, чтобы извиниться, как на её бедро ложится тёплая, чуть ли не горячая ладонь. Неужели Колтон это делает прилюдно? Но когда Айла смотрит ниже, то видит лишь скатерть, услужливо прикрывающую всю ту пошлость, которая сейчас происходит под столом.
И нет, Колтон не останавливается на этом собственническом жесте: он сжимает её бедро сильнее, словно чувствует желание Айлы сбежать куда подальше. Он всё контролирует. Ей ничего не остаётся, кроме как поскорее попытаться привести голову в порядок и не привлекать внимания своим молчанием.
– Мистер Келли, вы уже видели Генри? – спрашивает Виктория.
Или Вики. Айла, к своему стыду, не понимает этого. Она смотрит на скатерть, будто это может спасти ситуацию, а голоса вокруг, кроме одного-единственного, смешиваются в череду непонятных звуков.
– Да, мы уже встретились. Это интересное начало корпоратива, – Колтон говорит так, будто не он нагло скользит ладонью выше по бедру Айлы.
– Это каждый год так. И это будет продолжаться до самого конца, пока Мэтт не затолкает его в такси.
– Сочувствую таксисту.
Диалог будто происходит где-то очень далеко – по крайней мере, Айле так кажется. Она сейчас словно в трансе: слишком уж приятные ощущения её окутали. В то время, пока тело расслабляется и млеет от удовольствия, разум просыпается и начинает сигналить о тревоге. Айла разрывается между тем, как ей нравятся прикосновения, и необходимостью решить, как реагировать на движения чужой руки и стоит ли вообще это делать.
– Айла, ты же тоже уже видела Генри? – это уже точно уточняет Вики, так как её голос куда выше.
– Да, – Айла кивает и пытается сконцентрироваться. – Это забавно.
– Просто уморительно! Я всё жду, когда начнутся конкурсы. В том году Генри выиграл во всех.
– Конкурсы? – спрашивает Колтон.
Айла завидует тому, как спокойно он общается и мило чуть ли не щебечет. Да и лицо у него такое, словно над головой вот-вот засветится нимб. Тем временем его пальцы скользят ещё выше, прямо к краю платья. Они задерживаются там ненадолго, очерчивая границу ткани, а после, будто нет никаких физических и моральных преград, поднимаются прямо к резинке чулок. Айла жалеет, что выбрала их, а не привычные капроновые колготки. Приходится придвинуться вплотную к столу, чтобы никто ничего не заметил.
– Конкурсы примерно через час начнутся, как толпа раскачается.
– А призы есть?
– Мистер Келли, вы что, даже не читали программу?
Конечно, он не читал! Вряд ли Колтон вообще действительно интересуется чёртовыми конкурсами – скорее отвлекает внимание остальных от того, что творит под столом. Он даже не краснеет, что возмущает Айлу. Хочется презрительно фыркнуть, но Колтон, как назло, резко оттягивает резинку чулок, отчего Айла дёргается. Как вот этот наглый и озабоченный человек может увлечённо слушать про то, какие предстоят конкурсы?
И почему Айла всё еще ничего не может с этим сделать? Ответ прост: она не хочет. Ей нравится чувствовать, как Колтон руководит ситуацией, контролирует её, а самой Айле приходится принимать происходящее как данность. Но в то же время Колтон после каждого своего действия прислушивается к её реакции и косится, проверяя, как Айла выглядит; наверняка он чувствует, как под его касаниями расслабляются мышцы её бедра.
– Но всё же, что с призами?
Айла готова лично отдать Колтону все награды за лучшую актёрскую игру и невозмутимость.
Вики вздыхает и отвечает:
– Да каждый год разные: или какие-то безделушки, или капкейки с леденцами. Сладкое, в общем.
– Сладкое? – Колтон усмехается.
Нет, это невыносимо. Айла, кажется, взорвётся прямо здесь как от переизбытка чувств, так и от шторма, который бушевал в душе и мыслях. Возбуждение не утихает, наоборот – растёт в геометрической прогрессии, не ограничиваясь только телом, а распространяясь ещё и на голову. Если Колтон продолжит, точнее если Айла будет и дальше позволять ему совершать это непотребство, то скоро она начнёт плавиться, подобно свече, а потом и вовсе осядет лужицей.
Когда пальцы Колтона оказываются в опасной близости от края нижнего белья, Айла резко отодвигается от стола. Она рискует, но всё равно поступает так, потому что медленно и с осторожностью выбраться из своеобразной ловушки не получится.
– Я скоро вернусь, – сбивчиво говорит Айла.
И ошибается, посмотрев на Колтона. Улыбающегося Колтона. Он даже чем-то напоминает её саму, когда она решила подразнить его в первый раз, когда они встретились после поцелуя. Айла прекрасно понимает это чувство, потому что сама так любит делать. Но теперь, когда она оказывается с противоположной стороны баррикад, на собственной шкуре ощущает всю подневольность такого положения.
В этом ресторане Айла впервые, поэтому понятия не имеет, куда идти, и спрашивает у официанта, где можно немного отдохнуть от шума. Её услужливо провожают до небольшого зала, похожего на тот, где они тогда поцеловались с Колтоном, – только здесь стоят лишь два небольших диванчика, а также есть несколько дверей. Айла даже не смотрит в зеркало, потому как знает, что там увидит: собственное лицо, покрытое румянцем, приподнятый низ платья, которое точно нужно одёрнуть, чтобы оставить образ в рамках приличия.
– Одна здесь отдыхаешь?
И снова Айле не нужно ни оборачиваться, ни вглядываться в отражение в зеркале, чтобы понять, кто через несколько мгновений будет стоять у неё за спиной. Колтон не распускает руки, пусть Айле и хотелось бы ощутить их, например, на талии. Нет, он просто встаёт на таком расстоянии, что если Айла захочет податься немного назад, то точно спиной упрётся в его грудь.
– Одна.
Если сейчас Колтон резко остановится в своих действиях и не будет продолжать то, что начал, Айла взвоет. Тело этого не то что просит – оно требует, чтобы к нему прикасались. Но Колтон, убирая руки в карманы брюк, не то что не спешит, а даже не собирается давать Айле желаемое.
– Убегаешь. Снова.
Нет, нет и ещё раз нет: только не разговоры. Пусть делает что угодно, но не открывает свой рот. Айла даже при всём желании не сможет ответить Колтону, если тот захочет спросить о чём-либо. А зная, как судьба последнее время жестока, Колтон точно закидает её вопросами. Айла просто не найдёт слов для ответа, потому что сама не может объяснить многие моменты в своём поведении. Она сначала делает, а потом уже думает, и то не факт, что после, уже через минуту, не откажется от собственных объяснений.
– Просто там нечем дышать.
– Прекращай. Ты просто убежала.
Ещё и говорит Колтон так, как в прошлый раз, но в его тоне куда больше строгости, будто он балансирует на грани между своими амплуа руководителя и обычного человека. Отступать сейчас Айле некуда физически: Колтон стоит прямо за спиной, и в этот раз он, без сомнений, не упустит одну сбегающую из его лап мышку.
– Мне не нравится, что ты молчишь. Когда не надо – ты очень разговорчивая.
Айла упрямо смотрит себе в ноги, потому что, если она бросит хотя бы один взгляд на Колтона Келли, она сама ему сдастся.
– Айла, я не могу сделать совершенно ничего, пока ты молчишь! – недовольство Колтона просачивается через его голос. – Хочешь всё продолжить? Скажи об этом, пожалуйста. Хочешь, чтобы я ушёл? Опять же: скажи об этом.
Он говорит такие правильные и логичные вещи, а Айле хочется спрятаться от каждого произнесённого слова. Меньше всего на свете она любит серьёзные разговоры, и потому избегает их любыми путями, но сейчас бежать некуда, да и уже поздно. А даже если и попытается это сделать, то далеко не убежит: слишком уж ватными становятся ноги от того, как властно с ней говорит Колтон, а кожа на бёдрах до сих пор помнит тепло его касаний и, наоборот, только и делает, что ждёт новых прикосновений.
– Я просто, чёрт возьми, схожу с ума от того, насколько сильно тебя не понимаю: то ты готова общаться на любые темы, то из тебя и слова не вытянешь. То ты пользуешься каждой возможностью остаться наедине, то убегаешь от меня, как оленёнок от браконьера. Что ты вообще такое, Айла Дэвидсон?
Самой бы знать ответ на этот вопрос! Айла готова вписаться практически в любую авантюру, обсуждать любые темы, флиртовать и дразнить, но только до того момента, пока ситуация не набирает серьёзные обороты. Злить начальника? Отлично, прекрасная идея! Провоцировать его? Просто замечательно, да ещё и увлекательно. Разбираться с последствиями? Нет, точно нет: это явно Айле не по душе. И если бы не Колтон, требующий ответа, она бы и дальше продолжила увиливать от серьёзного разговора.
– Хорошо. Если хочешь продолжать молчать, я даже не буду пытаться тебя разговорить. Будем общаться на языке тела. У тебя два варианта: или мы сейчас расходимся, а после работаем, как будто ничего не было, или мы продолжаем то, что уже начали. Кстати, – Колтон делает паузу, – советую думать быстрее. Мне кажется, кто-то сюда идёт. Будет неловко, если нас застанут именно так.
Ладно. Выражать свои чувства так на самом деле легче. Но если с ответом Айла определяется быстро, то как его показать – вопрос уже куда сложнее. Сомнений в своём решении нет никаких. Тем более если учитывать то, как Колтон с ней разговаривает. Пусть местами грубовато, но в то же время так… заботливо, что ли?
Айла то ли сдаётся, то ли одерживает победу над самой собой: не убегает, а подаётся назад, спиной прижимаясь к Колтону ближе. Сзади слышится прерывистый вздох, а после ладони Колтона ложатся на талию. Прямо туда, где Айла желает чувствовать их сейчас. Времени терять нельзя, потому как Айла тоже слышит приближающиеся шаги. Колтон действует быстро: утягивает их вдвоём к ближайшей двери, которая, к счастью, оказывается открытой.
Поначалу Айла беспокоится о том, что помещение будет неудобным и явно неподходящим, но они заходят в своеобразную прихожую, где есть тумба с раковиной и очередное зеркало. Кажется, остаться с Колтоном наедине в такой обстановке – это настоящее проклятье. Уже во второй раз. Айла снова смотрит в зеркало, видит в отражении Колтона, стоящего за спиной, и млеет от множества эмоций, которые наполняют её.
Возбуждение усиливается, пропитывая собой каждую клетку тела. Айла, освобождённая от обязанности говорить, набирается небывалой смелости и поворачивается к Колтону лицом. Если уж она может выражаться только языком тела, то стоит это сделать так, чтобы не усугублять ситуацию. И, что куда важнее, выразить своё согласие таким образом, чтобы он точно понял её.
– Поражаюсь тебе. – Колтон поднимает лицо Айлы, не позволяя ей прятать взгляд. – Ты такая смелая до определённого момента!
– Я просто загадочная.
Попытка отшутиться и отвести взгляд не увенчалась успехом, потому как Колтон среагировал быстрее:
– Смотри на меня. А то я подумаю, что удерживаю тебя силой.
– Я, кстати, люблю такое.
Слова вырываются из Айлы непроизвольно. Колтон усмехается и мотает головой, будто смиряясь с тем, что поговорить нормально не получится даже сейчас, когда они пришли к согласию.
– Я не удивлён: в таком случае не надо ничего делать самой, – Колтон переходит на шёпот, – ведь за тебя всё решат. Очень удобно.
– Может быть.
– Дозированная независимость… – протянул он. – Интересная ты девушка, Айла Дэвидсон.
Слова Колтона не требуют ответа: это утверждение не нуждается в комментариях. Да и при всём желании, будь оно у Айлы, она не смогла бы что-то внятно ответить. Колтон сам давит ей на шею, мягко намекая дать ему больше пространства для действий, и снова он целует туда, где кожа наиболее тонкая и чувствительная. В этот раз Колтон явно чувствует себя свободнее, потому как то и дело оставляет лёгкие укусы на её коже. Не болезненные, но весьма ощутимые.
Айла даже не пытается о чём-то думать: всё равно не получится. Ещё и Колтон второй рукой скользит по бедру, задирая платье и играя с резинкой чулка, то и дело щёлкая ей и заставляя Айлу шипеть от неприятных ощущений.
– Напоминаю, что я здесь, – комментирует свои действия Колтон в перерывах между поцелуями.
– Я не забываю.
– Не верю.
Он точно сведёт Айлу с ума, не оставит ни одного сомнения в правильности того, что они делают, и тем более не позволит забыться. Хочется засмеяться от того, как Колтон, которого Айла то и дело провоцировала, сейчас открыто делает то же самое с ней. Все события, происходившие до этого момента, резко теряют смысл, потому что проигравшей в их глупой игре оказывается Айла. Но даже поражение нужно уметь принимать с достоинством.
Айла подаётся вперёд, чтобы быть ближе к Колтону, и даже позволяет себе закинуть руки ему на плечи. Не из вежливости или заботы, а потому что сама этого хочет. Тело кричит и умоляет о том, чтобы ему дали больше. И сама Айла этого желает не меньше. Ей мало, чертовски мало прикосновений Колтона: хочется чувствовать его везде, где только позволит их нынешнее положение.
– Давай, иди сюда.
Голос Колтона становится намного ниже, чем обычно. Он вновь направляет Айлу, а после сразу же целует. Требовательно и глубоко – так, что не поддаться искушению и не ответить невозможно. Колтон, не отрываясь от поцелуя, помогает Айле сесть на тумбу. Набатом звучащее в голове требование стать ещё ближе заставляет Айлу скрестить ноги у Колтона за спиной, притягивая его к себе.
Айле настолько мало этих ощущений и прикосновений, что она позволяет себе даже запутаться пальцами в чужих отросших волосах. Подстроиться под темп Колтона одновременно и просто, и сложно: он никуда не спешит, но каждое его движение настолько наполнено силой и требовательностью, что Айла порой не поспевает.
– А теперь план действий – слушай, пожалуйста, внимательно. – Колтон снова оттягивает резинку чулка. – Сейчас я делаю тебе очень хорошо и даю время подумать. Основательно так подумать, чтобы впредь обошлось без побегов и отшучиваний, и через неделю мы всё досконально обсуждаем.
Получается только угукнуть. Айла честно пытается вслушиваться в то, что он говорит, но разум уже полностью поглощён желанием получить больше ощущений прямо сейчас. Наверное, Айла сейчас бы согласилась на всё, лишь бы Колтон не останавливался.
– Не слышу чёткого и внятного ответа.
– Да, хорошо.
– Хорошо что? Мне нужно убедиться, что ты всё поняла.
– Через неделю мы досконально всё обсуждаем.
Первую часть предложения Колтона Айла помнит, но озвучивать её не спешит: она просто не сможет произнести такое вслух. Но у Колтона мнение абсолютно противоположное:
– Это не всё. Давай, ты справишься.
– Ты, – Айла пытается угомонить собственное учащённое сердцебиение, – сделаешь мне очень хорошо.
– Так лучше. А теперь расслабься, – говорит Колтон и отстраняется. – И получай удовольствие.
Пусть Айла и понимает, к чему Колтон клонит и что собирается делать, но всё равно волнуется. Она не представляет, что её ждет. Кажется, что ещё несколько прикосновений, и она банально рассыплется от того, сколько эмоций и чувств испытывает одновременно.
Колтон опускается на пол и бережно расстёгивает ремешки на её туфлях, прежде чем снять их. От этого жеста, наполненного такой несвойственной для их общения нежностью, Айла смущается – и продолжает смущаться, когда Колтон, едва касаясь кожи, скользит вверх от щиколоток к несчастным резинкам чулок. В этот раз он не оттягивает их и даже не притрагивается вовсе.
У Айлы не получается контролировать стоны, когда Колтон стягивает с неё нижнее бельё. Предвкушение берёт верх, и Айла приподнимается, чтобы облегчить Колтону задачу. Хочется спрятать лицо в ладонях, смотреть куда угодно, но только не вниз. Но её мнение в этой ситуации, видимо, не учитывается:
– Не отводи взгляд.
Он контролирует ситуацию полностью: стоит Айле только запрокинуть голову от того, насколько ей хорошо, как Колтон сразу же останавливается и начинает её дразнить. Он водит языком по самому чувствительному месту едва ощутимо, заставляя Айлу недовольно хныкать. Колтон словно забирает контроль даже над её телом: она уже не чувствует, как тянется навстречу, стоит только чужим движениям замедлиться или прекратиться вовсе.
Айла слышит, как собственный голос становится громче при каждом стоне. Она невольно отводит взгляд, чтобы проверить, закрыт ли дверной замок, но ничего рассмотреть толком не может: у неё перед глазами всё плывёт. Айле быстро становится не до этого, когда Колтон входит в неё пальцами и двигает ими так, что можно забыть собственное имя, полностью отдаваясь ощущениям.
Этот оргазм – лучший у Айлы за очень долгое время, если не за всю жизнь. Колтон не спешит останавливаться, продолжая водить по клитору языком до тех пор, пока Айла не начинает подаваться назад в попытке уйти от чрезмерной стимуляции.
Пока Айла приводит дыхание в норму, Колтон с той же заботой и бережностью уже надевает ей туфли обратно и застёгивает ремешок на них. Почему-то всё смущение уходит на второй план, и теперь Айла не стесняется смотреть Колтону прямо в глаза и даже ловит себя на мысли, что хочет продолжения.
– Помнишь, что будет дальше? – спрашивает Колтон, поднимаясь на ноги.
– Не думай, что ты настолько хорош, чтобы вызвать амнезию.
Айла сама не понимает, в какой момент к ней возвращается манера разговаривать так, но объясняет это самой себе чувством безопасности: уже ничего решать не нужно, и она своими словами точно ничего не испортит.
Колтон отвечает не сразу, потому что его прорывает на смех. Айла бы на его месте то же засмеялась, но у неё получается только возмущаться.
– Чтобы ты заговорила, мне теперь нужно будет доводить тебя каждый раз до оргазма? Интересный подход.
Айла только открывает рот, чтобы ответить, как её перебивают:
– Неделя, мисс Дэвидсон.
Теперь уже раньше уходит Колтон, и Айла уверена, что в зал он не вернётся и уедет с корпоратива вовсе. И пусть остаться сейчас в одиночестве, когда до этого рядом был слишком привлекательный Келли, это точно не то, что Айле по душе, но зато она явно впредь не будет так поступать ни с кем. У неё есть неделя, чтобы прибраться в голове, выгнать надоедливых тараканов и подмести за ними. Но это всё потом: сейчас она испытывает неистовое желание присоединиться к Генри и разделить его любовь к текиле.