Колтон

Первое, что вспоминается поутру, так это подлое хихиканье Аарона, когда Колтон вернулся за стол. Сам он ничего поначалу не заметил, поэтому и исправить положение не мог, а вот от цепкого взгляда Аарона ничего не скроешь, в том числе и блёстки, оставшиеся на лице Колтона после поцелуя. И в итоге остаток вечера был посвящён подтруниванию над Колтоном и его «девушкой, с которой они просто работают». Не нужно быть детективом, чтобы сложить два плюс два и понять, с кем именно Колтон провёл время вне общего зала. Тем более что Лиз восхитилась мини-концертом, устроенным Айлой: та оплатила счёт не только за себя, но и за своего кавалера, а после зачем-то достаточно громко, что услышали Лоуэллы, объясняла разницу между пульсаром и квазаром своему спутнику.

Колтону жаль, что он не успел застать это: тогда он был слишком занят тем, чтобы успокоиться после их своеобразного рандеву. Пришлось несколько минут держать руки то под холодной, то под горячей водой, пусть и помогало это не слишком сильно.

Никаких оправданий для собственной глупости найти не получается. За поиском причин, почему не стоит называть себя придурком, Колтон провёл всё воскресенье. Результат неудовлетворительный, а очевидный вывод напрашивается сам собой: Колтон придурок. Он же выпил не настолько много, чтобы потерять голову и поддаться искушению. Чем он думал, Колтон не понимает до сих пор. Он просто сделал так, как хотелось уже давно, и обстановка сыграла свою роль: в ресторане Колтон не чувствовал себя руководителем, а был самим собой. Поэтому и ограничения, так тщательно воздвигаемые всё то время, что они с Айлой знакомы, исчезли в один момент.

Рабочий календарь полон встреч и задач, и Колтон первым делом тщательно анализирует, с чем ему придётся разбираться самостоятельно, а что можно отдать на доработку, дабы не тратить время на обязанности, которые можно возложить на плечи кого-то другого.

И, признаться честно, такой подход к работе начинает импонировать Колтону всё больше. Да, ему всё ещё не удаётся привыкнуть к тому, что можно снимать с себя нагрузку и делегировать её кому-то другому. Тем более потому, что практически всегда необходимо предварительно ознакомиться с документами и указать на места, требующие доработки, и это всё равно требует сил. По-хорошему, Колтон мог бы разобраться с этими бумагами и самостоятельно, а потом лишь утвердить, но его не покидает мысль о том, что ресурсы организма не бесконечны.

А ещё ему слишком понравился их ужин с Лоуэллами, чтобы впредь лишать себя возможности иметь такие выходные дни, практически свободные от мыслей о работе.

Рабочая рутина не доставляет трудностей за исключением одной-единственной: Колтон постоянно мысленно возвращается к субботнему вечеру. Если бы была возможность снова оказаться в том моменте, когда они с Айлой были очень близко друг к другу, вряд ли Колтон повёл бы себя иначе, но определённо попытался бы задержать её хотя бы на минуту. Её побег до сих пор непонятен, но, наверное, Колтон не столько её осуждает, сколько волнуется за неё. Как она сейчас? О чём думает? Может, Айла в этот момент только и занимается тем, что вычитывает их соглашение о сотрудничестве в поисках пункта про досрочное расторжение договора по причине домогательств со стороны начальника? Нет, это Колтон себя уже определённо накручивает.

Если Айла и ищет такой пункт, в чём Колтон сомневается, то можно будет всё обсудить. Келли усмехается, вспоминая, как сам же и рассказывал Айле про индивидуальный подход к сотрудникам, если их что-то не устраивает в работе. Теперь, вполне вероятно, придётся проворачивать такую схему ещё и с Айлой. Стоит только представить, как он обещает больше не осуждать её вкусы в мужчинах и не целовать, Колтона одолевает стыд. Что тогда вообще на него нашло – вопрос до сих пор актуальный.

Две встречи, поставленные на утро, проходят хорошо.

Эшли докладывает об окончательном устранении поломки на производстве и наращивании темпов изготовления продукции, чтобы простой не сказался на количестве товаров. Слушать хорошие новости всегда приятно, и Колтон расслабляется, позволяя себе не держать осанку идеально ровно и усесться в кресле так, чтобы можно было немного отдохнуть. Но он не разваливается, конечно, как неудавшийся кавалер Айлы, ибо позволять себе такое на работе, тем более в обществе женщины, для Колтона моветон.

На второй встрече стол оказывается буквально завален графиками и таблицами – это своеобразный подарок от специалиста из отдела аналитики. Приходится поднапрячься, чтобы посвятить своё внимание целиком и полностью работе, а не воспоминаниям о том, как Айла любезно откинула шею, позволяя оставлять поцелуи везде, где только можно. Со временем получается влиться в процесс, и Колтон даже консультируется с аналитиком по задачам, которые сам вернул в отдел на доработку.

Рабочий настрой оказывается таким, что на волне энтузиазма Колтон выполняет свои планы быстрее, чем обычно, потому звонит специалистам и просит прислать на почту дополнительные документы по мере их готовности, чтобы не разбираться с лишней бумажной волокитой в последующие дни. Чашка кофе не успевает опустеть, прежде чем Колтон наполняет её снова. Он специально делает некрепкий капучино, чтобы не сводить организм с ума кофеиновой комой. И, кажется, дела теперь налаживаются. Такими темпами получится закончить всё, что запланировано на сегодня, раньше, чем обычно, а после останется только подписать документы, которые ему принесут ближе к вечеру.

– Мистер Келли, к вам Айла Дэвидсон, – раздаётся по интеркому голос секретаря. – Сможете принять?

Рано Колтон, видимо, начал радоваться сегодняшней продуктивности. Если этот смертоносный ураган сейчас ворвётся в его кабинет и будет вести себя в своей привычной манере, Колтон явно не сможет разобраться с работой так быстро, как планировал.

– Да, конечно. Пусть заходит.

Это определённо будет сложно. Колтон спешно прокручивает в голове все фразы, которые можно будет использовать, чтобы загладить свою вину. Он даже готов назначить Мэтта ответственным за коммуникацию с Айлой, если она не захочет пересекаться со своим боссом никоим образом.

Когда Дэвидсон заходит в кабинет, Колтон садится ровно и внимательно смотрит на неё, пытаясь предугадать, что же последует дальше.

– Доброе утро! Я принесла свою часть аналитики за первый период, – Айла выглядит настолько невозмутимо, что Колтон даже начинает сомневаться, не приснилось ли ему всё произошедшее в субботу, – но у меня появилась идея для ещё одного видео, и она вписывается также в основную задачу периода. Мэтт её уже одобрил, но…

– Можешь действовать.

Колтон говорит быстрее, чем думает. И такой ответ ему вообще несвойственен: Колтон предпочитает предварительно со всем ознакомиться и мысленно выстроить цепочки взаимодействия с аудиторией по разным каналам, но сейчас отчего-то наиболее подходящим ответом кажется именно тот, который он уже озвучил. Не потому, что он уже доверяет Айле на все сто процентов, а потому что хорошо знает себя: у него стопроцентно будут вопросы и уточнения, и, пока сам Колтон находится в рабочем режиме, это может не лучшим образом сказаться на их взаимодействии с Айлой.

– Точно? Я могу рассказать, в чём будет заключаться смысл видео.

– Точно.

На это Айла лишь пожимает плечами, а после подходит к рабочему столу Колтона, чтобы оставить несколько листов бумаги, по всей видимости, со статистикой уже опубликованных видео.

– Я предварительно отправляла её Мэтту: он уже запрашивал более подробный анализ у ваших сотрудников.

– Да, спасибо.

Разговор идёт совершенно не так, как ожидал Колтон, и это ставит его в тупик. Ему будто бы хочется что-то у Айлы спросить, уточнить, вывести её на диалог, чтобы у них получилось всё произошедшее обсудить и решить, как им действовать дальше, но Колтон прекрасно осознаёт, что его амплуа руководителя уже постепенно отступает, словно происходящее не её зона ответственности.

– Как у тебя дела?

Наверное, это самый безопасный из вариантов. Может, Айла ещё не до конца приняла то, что произошло между ними в субботу, поэтому не решается заговорить об этом первой.

– Хорошо, но у меня много работы. Поэтому я, наверное, пойду, чтобы успеть всё сделать сегодня.

Айла уходит быстрее, чем Колтон успевает что-либо добавить. В голове только один вопрос: что, чёрт возьми, сейчас произошло?

Айла

Смотреть на ничего не понимающего Колтона было не столько приятно, сколько любопытно. Вообще, необходимость зайти к нему сегодня с отчётом Айле казалась не меньше чем пыткой. А чтобы не страдать самой, нужно заставить страдать другого. Звучит коварно и злобно, но Айле так действительно легче: она предпочитает делать вид, что ничего не случилось, и не провоцировать его на разговор, чтобы у неё до последнего оставалась возможность работать спокойно.

Но убежать от собственных чувств у Айлы никак не получается. И вся эта гамма эмоций усиливается стократно, стоит ей только увидеть Колтона. Суть в том, что Айла помнит всё, вплоть до малейших деталей. Это отпечаталось в памяти и исчезать оттуда не собирается. Мозг услужливо подкидывает фантомные ощущения поцелуев на шее, когда она смотрит на Колтона.

Она снова сбегает. В этот раз её поступок абсолютно оправдан выбранной и наиболее предпочтительной стратегией поведения, но, может, если бы Айла осталась тогда, в субботу, то сейчас ей не пришлось бы изображать из себя актрису погорелого театра.

Но смысла в этом самобичевании нет. По факту всё уже случилось, и сейчас надо заняться последствиями, а не возвращаться из раза в раз в тот вечер, где ничего уже не изменить. И это сделать куда сложнее, чем с лёгкостью о том же самом рассуждать. Тем более что, когда Айла смотрела на Колтона, сидящего за рабочим столом и одетого в свою унылую рабочую одежду, она вспоминала другую сторону его личности, которая понравилась ей куда больше.

Присущее Колтону желание всё контролировать, оказывается, может очень хорошо заводить, и Айла это отлично помнит. Помнит, как тот загибал пальцы и внимательно всматривался в её отражение в зеркале, следя за выражением лица.

– О, Айла, привет! – Катрин появляется словно из ниоткуда, хотя наверняка было видно, как она идёт навстречу, просто Айла была сосредоточена на другом. – Как ты? Как работа?

– Привет-привет! – этой встрече Айла рада: Катрин она не видела уже давно. – Кипит и обжигает.

– Всё так плохо?

– Нет, просто очень много дел. У меня же ещё несколько проектов на кураторстве, поэтому я работаю почти круглые сутки.

– Мне иногда кажется, что я одна в этой компании не тону в бумажках, – говорит Катрин и сверяется со своими наручными часами. – Кстати, сейчас почти обед. Как смотришь на идею попить кофе? Можем засесть в дальней комнате отдыха: она обычно менее загруженная.

– Да, слушай, отлично! Хотя бы отдохну немного перед очередным марафоном съёмок.

– Расскажешь про идею для видео? Я лайкаю каждую новую публикацию!

Айле определённо нравится подход Катрин к работе, в котором нет спешки и нервов. Кажется, она и впрямь единственная в этой компании, кто не отдаёт работе свои последние силы.

Катрин проходит в комнату отдыха, за ней уже идёт и Айла, которая вспоминает, как снимала первый контент для компании, как Колтон пытался лезть в её работу и давать непрошенные советы. Ощущается всё так, будто это случилось очень давно, но на деле прошло всего несколько недель.

Время от времени Айла мысленно возвращается к тому, что было в ресторане, и она в восторге от того, как Колтон с ней обращался: он знал, что именно ей нужно и каким образом нравится принимать касания. Если отбросить все трудности, которые влечёт за собой их небольшое приключение, Айла ни о чём не жалеет. Но сейчас она не имеет ни малейшего понятия, как взаимодействовать с Колтоном дальше. Пока что получается делать вид, что ничего не произошло. Но, во-первых, Айле такое не по душе. Пусть избегание – один из её любимых механизмов защиты, она уже давно не подросток. У неё есть рот, и она может задавать Колтону любые интересующие вопросы. Просто пока она к этому не готова. Во-вторых, долго так продолжаться не может. Так или иначе, недосказанность будет влиять на работу, и меньше всего Айле хочется возвращаться на тот этап их с Колтоном общения, когда он раздражал её одним своим видом и носил прозвище Петух.

– Лучше расскажи, как у тебя прошли выходные, – Катрин, кажется, заканчивает свой рассказ, который Айла, к своему стыду, прослушала. – А то всё обо мне да обо мне.

– Ничего интересного, – сначала говорит Айла, а спустя несколько секунд раздумий видит в этом вопросе возможность все обсудить, – просто неудавшееся свидание.

– О, это интересно! Расскажешь?

Надо выстроить всё так, чтобы не уходить в подробности. Всё-таки Катрин ей не близкая подруга, а скорее коллега. Отчего-то Айле кажется, что все её слова, сказанные сейчас, дойдут до Колтона, поэтому приходится говорить лишь о свидании и о том, как ожидания не совпали с реальностью, а в каких-то местах специально оставлять интересные моменты: десять минут, потраченные на пререкания и поцелуи с Колтоном, Айла подаёт как время, которое ей потребовалось, чтобы не сойти с ума и немного отдохнуть от Стивена.

За всеми разговорами обеденное время Катрин заканчивается, а Айле уже бы пора начинать подготовку к съёмке, учитывая, что видео нужно выложить в ближайшее время. Катрин настоятельно просит больше не связываться с такими нарциссами, и Айле становится неуютно от того, как искренне звучат эти слова. Само собой, больше никаких Стивенов. Пока что в голове только одна обсессия, и она носит фамилию Келли.

Айла даже радуется, что в ближайшее время ей не придётся появляться в офисе: весь инвентарь для съёмок есть в студии, а образцы лимитированной коллекции батончиков и коктейлей Айла у Мэтта уже забрала, поэтому необходимость приезжать сюда не предвидится.

– А, кстати! – восклицает Катрин, когда они выходят из комнаты отдыха. – Держи, это тебе.

Айла принимает протянутый конверт и смотрит на него непонимающе. В голове даже проскакивает мысль, что там внутри деньги и с ней так своеобразно прощаются. Но нет, Катрин спешит всё пояснить:

– Это приглашение на рождественский корпоратив. Приходи, не стесняйся! Будет весело.

Да, определённо будет весело. Айла даже не сомневается.