Не заметить то, как Айла специально красовалась перед доской, было сложно. Колтон даже не пытался закрыть на это глаза, потому что избегать неизбежного – уж совсем глупая затея. Но пока что он предпочитает всерьёз не задумываться о том, почему смотрит на Айлу так. Если в своих размышлениях продвинуться чуть дальше, чем «она просто красивая», то можно столкнуться с не самыми приятными открытиями, к которым Колтон не готов. Рано или поздно этим придётся заняться, но сейчас не об этом.
Голова занята тем, чтобы понять, какого чёрта он вообще пригласил Айлу к себе в кабинет. Объективно говоря, решать какие-то вопросы им не надо: Колтона более чем устраивает результат сегодняшних обсуждений, тем более Айла скорректировала свои планы так, чтобы подстроиться под основной маркетинг бренда. Но вот так просто взять и отпустить её, чтобы встретиться в следующий раз непонятно когда, Колтон тоже не может, поэтому сейчас открывает услужливо дверь своей приёмной перед Айлой, сразу же уточняя, хочет ли она кофе.
Секретарь как-то странно на них косится, но ничего не спрашивает, когда те проходят мимо. Неужели по Колтону так сильно видно, что он не одним рабочим интересом движим? После того как эта мысль проносится в голове, Колтон всерьёз задумывается, что насчёт его взглядов, которые ну очень сложно было не заметить, думает Айла. Опять же, из-за того, что сам Келли уверен в нарочитости её действий, вариант «она ничего не заметила» автоматически отметается как максимально нереалистичный.
– Мистер Келли, вы хотели о чём-то поговорить? – Айла будто специально издевается, обращаясь к нему вежливо и официально.
Слышать собственную фамилию из её уст подобно пытке. Они будто не находятся в его рабочем кабинете и потенциально не встречаются здесь для обсуждений рабочих вопросов, а играют роли в какой-то мелодраме со служебным романом.
Мистер Келли, блин! Первые дни Колтон и не подумал бы, что скоро будет воспринимать эти слова не как формальное обращение, а как лёгкое издевательство.
– Мы же, кажется, решили обходиться без таких форм, – Колтон старается говорить так, будто ничего не происходит.
Не потому, что это как-то не так скажется на его репутации и честном имени, а потому что ему банально интересно, насколько далеко Айла сможет зайти в своих провокациях.
– Решили, но я же не могла при всех обращаться к тебе по имени, разве не так?
Она права. Когда Айла подстроилась под обстановку, чтобы никого не смущать их неформальными обращениями, Колтон был ей благодарен.
– Но мы же сейчас здесь одни, разве не так?
– Так, – Айла усмехается, и только сейчас Колтон замечает, что привычных стразов на передних зубах больше нет.
– Сняла? – спрашивает он, очерчивая область собственного рта и не зная, как объяснить свою мысль иначе.
– А, скайсы? Да. Поднадоели.
– Выглядело… интересно.
Не бросаться же комплиментами, правда? Точнее, так можно делать, и Колтон иногда говорит их своим сотрудницам, но обе стороны понимают, что это просто приятные слова и хороший тон. Сейчас же Колтон ходит по тонкому льду, и шанс провалиться под него есть на каждом шагу – вернее, на каждом слове. Если он и дальше хочет балансировать между хорошим руководителем и мужчиной, которому в голову кое-что ударило, и при этом пытаться сохранять лицо, то нужно контролировать всё, что он произносит.
– Я думала, тебе они не нравились.
– Почему же? – Колтон сначала говорит, а потом уже понимает, что крупно себя подставляет.
– Ты смотрел на них… часто.
– Я просто впервые увидел такое. Теперь буду знать, как это называется.
Айла улыбается как тогда – широко и искренне, подобно Чеширскому Коту, который отныне ассоциируется только с ней. Теперь, конечно, никакие сияющие камушки не отражают падающий свет, но и без того Колтон, не отрывая глаз, может смотреть на неё. Ещё немного, кажется, и он окончательно сойдёт с ума: ему срочно нужно придумать какую-нибудь тему для разговора – рабочую, нейтральную, вообще любую, лишь бы занять себя чем-то и не пялиться на Айлу так откровенно.
– Я понимаю, что наше соглашение о сотрудничестве временное, – Колтон пытается подобрать слова, – но ты бы хотела продлить его после истечения срока действующего договора? В теории.
Сначала сказанное кажется чем-то глупым, будто Колтон у неё что-то выпрашивает, но нет, на самом деле вопрос правда важный. Если к концу сотрудничества результаты будут действительно такими впечатляющими, как и планируется, то продление соглашения – приоритет для компании. С ещё одним таким специалистом Колтон не готов даже пытаться идти на контакт: Айла ему и так знатно потрепала нервы поначалу. Да и работать с человеком, который, кажется, уже запомнил, что от него хотят и в каком именно виде, куда лучше, чем с тем, которому все рабочие моменты только предстоит объяснить.
– В теории, наверное, да. Не знаю, предпочитаю не загадывать.
– Времени, по факту, не так и много. Конец года уже близко, а там по соглашению остаётся совсем чуть-чуть. Около месяца, если память мне не изменяет.
– Мистер Келли, – Айла опять прибегает к этому обращению, – вы что, уговариваете меня остаться?
Колтон дышит, дышит глубже, лишь бы не сказать какую-нибудь глупость. Он руководитель, самое ответственное лицо, старший брат и просто уравновешенный человек – именно такими словами получается сдерживать себя. Нет, это невозможно: он не может её упрашивать и умолять о чём-то.
– Нет, – Колтон вздыхает и, кажется, ловит дзен. – Я предпочитаю знать планы сотрудников наперёд, чтобы обойтись без неприятных сюрпризов. Мне не особо нравится, когда мои работники в один день кладут на стол заявление об уходе, предварительно не оповестив меня о своём решении покинуть компанию.
В кабинете, несмотря на очередной промозглый день, душно. Колтон позволяет себе небольшую вольность и стягивает галстук, что хоть немного, но помогает избавиться от ощущения удушья. Видимо, надо устроить проветривание, потому что и Айла расстёгивает пуговицы своего укороченного пиджака, спасаясь от духоты.
– Могу приоткрыть окно, – Колтон кивает в сторону форточки, – если тебе жарко.
– Нет, всё в порядке. Просто так удобнее. А что вам ещё, мистер Келли, не нравится в сотрудниках?
Всё, что Айла говорит и делает сегодня – одно сплошное издевательство. Кажется, Колтон уже допускал эту мысль? Но теперь дело обстоит куда хуже, и напряжение, подобно графику экспоненты, постоянно стремится вверх. Каждая фраза из уст Айлы звучит так, что Колтону кажется, будто он сейчас окончательно свихнётся. А из-под её распахнутого пиджака виднеется топ одного из множества оттенков бежевого. Полбеды в том, что этот топ на первый взгляд сливается с кожей Айлы и, чтобы избавиться от наваждения, нужно всмотреться в майку получше – и тогда очертания ткани чётко виднеются. Но из-за такого пристального рассматривания своей подчинённой Колтон теперь не может отвести взгляд от её обнажённых чётко выступающих ключиц.
– Много чего, но если это не сказывается на процессе работы и её результатах, то я предпочитаю не заострять на этом внимания.
Знать, что делаешь, и осознавать это – две разные вещи. Айла прекрасно понимает, что отзеркаливает действие Колтона с галстуком, распахивая собственный пиджак, но объяснить себе, зачем она это делает, не получается. Точнее, те аргументы, которые мозг услужливо подсовывает, совсем Айле не нравятся, потому что ведут к одному и тому же выводу. Айла же предпочитает всеми силами от этого вывода убегать, чтобы не столкнуться с ним лицом к лицу.
Колтон так и не говорит, зачем они собрались здесь. Мелькает даже мысль о том, что ему опять что-то не нравится, но они на встрече успели обсудить всё до малейших нюансов, и обратная связь от Колтона, за исключением его вечной придирчивости, была сносной, если не сказать хорошей. И если первые минуты нахождения в кабинете наедине с ним Айла ещё предполагает, что им есть о чём поговорить, то сейчас окончательно откидывает эту мысль. Она здесь, потому что Колтону так захотелось.
Это видно по тому, как он смотрит на её ключицы, более не скрытые пиджаком. Он отводит моментами взгляд – Айла списывает это на его попытки контролировать ситуацию, которая явно ему не подчиняется. В кабинете не столько жарко, сколько напряжённо, поэтому Айла и отказывается от проветривания. Тем более, если открыть окно, её маленькая задуманная игра так и не претворится в жизнь. Конечно, для этого нужно, чтобы сам Колтон снял с себя, например, пиджак. И Айла уверена, что в ближайшие минуты так и будет. А затем она уже продолжит эту небольшую цепочку раздеваний.
– А я люблю спонтанность, – Айла пожимает плечами, – поэтому понимаю тех, кто может оставить заявление об увольнении внезапно. Иногда в один прекрасный день появляется вариант более подходящей вакансии, и такой шанс упускать нельзя.
– В любом случае я думаю, что такие ситуации с внезапным увольнением можно предотвратить или минимизировать от них ущерб. Что-то не устраивает – приди, поговори, обсуди со мной или, в конце концов, с Катрин условия сотрудничества. Хорошему специалисту мы всегда готовы идти навстречу или делать поблажки в пределах разумного.
Колтон заводится. Это слышно по его голосу. Такие интонации для Айлы в новинку: ранее она не слышала, чтобы Колтон выражался так. Пусть в его словах и нет брани, но сквозь них слышно недовольство: скорее всего, однажды он как раз и попал в такую ситуацию с внезапным увольнением сотрудника. Айла даже его понимает в этом плане, но, с другой стороны: за годы её сотрудничества с брендами находились и такие представители, кто во время выполнения Айлой своих обязанностей не высказывал никаких нареканий, а уже под самый конец договора выкатывал целый список претензий. Иногда надуманных, иногда обоснованных, но все эти вопросы были абсолютно решаемы, и смысла замалчивать их до последнего Айла не видела.
Но сейчас не время обсуждать плохих работников и работодателей. Для этого точно будет ещё более подходящий момент, но когда-нибудь попозже.
– А как сотрудник поймёт, что эти вопросы обсуждаемы? У вас тут, – Айла обводит кабинет пальцем, намекая на компанию в целом, – есть пульс-опросы?
– У нас тут не работает ни одного человека без рта, так что поговорить можно с каждым, в том числе и со мной при необходимости. Я не кусаюсь, Айла.
– Правда?
Чёрт-чёрт-чёрт. Вот тут точно нужно было придержать язык за зубами, но слова произносятся быстрее, чем Айла успевает сообразить, что именно говорит.
– Правда.
Колтон смотрит так, что Айла начинает в этом сомневаться. Он точно кусается. Во всех смыслах.
– Совсем-совсем?
– Совсем-совсем.
Надо успокоиться. Начать видеть границы дозволенного, например, или просто увести тему в более безопасное русло, чтобы не натворить ничего, о чём Айла точно пожалеет. Она же сама задумывалась над продлением договора, а сейчас может ненароком довести ситуацию (по собственному желанию Дэвидсон или же по инициативе Келли) до преждевременного расторжения. Но все рациональные мысли исчезают из головы в тот же момент, когда Колтон стягивает с себя пиджак и вешает его на спинку стула, представая перед Айлой в более знакомом виде – с широкими плечами, обтянутыми рубашкой. Айле в очередной раз становится жалко ткань, которая наверняка вот-вот треснет по швам, когда Келли напрягается.
Вот теперь уже хочется попросить открыть окно. Нужен свежий воздух, чтобы вся дурь из головы выветрилась.
Вообще на Айле также есть пиджак, так что можно снять и продолжить начатую своеобразную игру с раздеваниями, которую Колтон, может быть, даже не осознаёт. Избавившись от лишней сейчас одежды, Айла не чувствует, что ей становится легче: в кабинете всё так же душно, как и до этого. Но теперь к сложившейся обстановке добавляется и жар, который она чувствует, испытывая на себе взгляд Колтона. Нет, всё же он точно понимает, чем они сейчас занимаются, потому что даже не пытается отвести глаза. Если бы взгляд можно было почувствовать тактильно, Айла бы ощущала его лёгким прикосновением вдоль ключиц: от левой, чуть останавливаясь на ямке, к правой – именно в таком порядке.
– А мне сначала казалось, что кусаешься, – это последняя попытка со стороны Айлы удержать себя в рамках приличия.
Границы стираются практически полностью, а те, что остаются, словно нарисованы мелом: стоит по ним провести совсем легонько пальцем, как они исчезнут окончательно. Последняя разумная мысль, кричащая о том, что Айле здесь ещё работать, на задворках сознания бьётся в конвульсиях от того, как сильно мыслительный поток подавляют.
– Правда? – Колтон ведёт бровью, а его голос моментами отдаёт хрипотцой. – И почему же?
– Мне не нравится, когда люди не признают новых веяний в работе, – не только же Колтону говорить о том, что его не устраивает в сотрудниках, верно? – Это зачастую куда хуже, чем неудавшаяся попытка в современное продвижение.
– И ты считаешь меня таким человеком?
– Считала. Сейчас же больше склонна думать, что ты слишком контролируешь все процессы. Даже те, которые можно без рисков поручить другим людям. И получить при этом крутой результат.
– О крутых результатах можно говорить после комплексно проведённой работы, ты так не считаешь, Айла?
Айла порывается было ответить сразу, но замечает, как Колтон принимается расстёгивать верхние пуговицы рубашки. Может, выйти из кабинета и больше никогда не появляться в этом чёртовом офисе не такая уж и плохая идея?
– И когда получится посмотреть первые результаты? Работа-то идёт, – усмехается Айла.
– Думаю, первые подвижки можно будет посмотреть через неделю-две, но это лишь срез, а не полноценная аналитика.
Айла не понимает: нравится ли ей, что они обсуждают рабочие моменты, или нет. То и дело между ними проскальзывают двусмысленные фразы, да и интонации говорят сами за себя. И это если не брать в расчёт, что они по очереди избавляются от лишней одежды. Теперь, кстати, ход за Айлой, и в этот раз жертвой становится повязанный на шее платок.
Слов, чтобы продолжить их разговор, не находится: Айла слишком занята рассматриванием тела Колтона. Может, в прошлые дни все его рубашки были куда плотнее, чем эта, но сейчас Айла готова поклясться, что в районе ключиц и дальше, по груди, у Колтона набита татуировка. Точно разглядеть ничего не получается, но хватает и того, что смутно виднеются контуры какого-то рисунка.
Стопроцентное попадание во вкусы Айлы. И это отнюдь не хорошая новость – это больше похоже на контрольный выстрел. У неё нет ни одного белого элемента одежды, чтобы можно было использовать его как знак капитуляции. Значит, придётся действовать дипломатично.
– Тогда буду с нетерпением ждать результатов. А пока что, – Айла показательно смотрит на наручные часы и поднимается со своего места, не забывая подхватить пиджак и платок, – мне пора идти.
– Уже? – спрашивает Колтон и смотрит уже на настенные часы.
– Да, работа не ждёт. Комплексная.
– Тогда не имею права задерживать.
Колтон тоже возвращается в своё привычное настроение на удивление быстро. Словно по щелчку – раз, и их небольшой игры будто бы не было. Он даже порывается Айлу проводить, но она отказывается. Если она хоть ещё одну минуту проведёт рядом с этим мужчиной, то сойдёт с ума.
– То есть ты просто сбежала? – прямо в лоб спрашивает Софи после того, как Айла заканчивает пересказ сегодняшних событий.
О том случае с Колтоном несколько дней назад, когда их нагло прервал Картер, Айла предпочитает умолчать. Выходные, проведённые наедине с самой собой, поставили, что называется, мозги на место. Поэтому и не хочется сейчас лишний раз мусолить произошедшее, тем более Айла уже не испытывает никаких эмоций. Тогда, в пятницу вечером, само собой ей было грустно, но сейчас Айла даже рада тому, как всё сложилось. Видимо, пора перенастраивать свою ленту в социальной сети, чтобы в неё попадало куда меньше эзотерических видео с посылом «всё идет так, как предначертано судьбой», а то скоро придётся отслеживать календари лунных затмений и спрашивать у каждого нового знакомого знак зодиака.
– А что мне надо было делать? – Айла усаживается на диване поудобнее и закутывается в плед, потому что дома всё ещё прохладно.
Телефон, зажимаемый плечом, так и норовит упасть, поэтому Айла ставит звонок на громкую связь и кладёт смартфон поблизости. Так определённо удобнее.
– Не знаю, зависит от того, что ты хочешь.
Опять вопрос Софи ставит Айлу в тупик. Можно было бы ответить, что Айле хотелось продолжения, но это будет неправдой: она же сама заметила, что пора прекращать это импровизированное представление по ряду причин, главная из которых – им ещё вместе работать. Но этот аргумент никак не объяснял того, как Айла и Колтон ходили вокруг друг друга подобно тореадору и быку на арене, шаг за шагом то приближаясь, то отдаляясь, чтобы не спровоцировать. И к тому же ещё непонятно, кто из них был быком, а кто тореадором.
– Не знаю. Всего и ничего. Мне нравится то, как он может себя вести, мне приятно там… ощущать его взгляд или отвечать на колкости, но в то же время, – Айла вздыхает, – это же ничего не значит.
– Ты бы хотела, чтобы у вас было больше таких моментов?
– И да и нет. Наверное, не работай мы вместе, я бы смогла ответить однозначно.
Иногда Айла злится на Софи за то, что у той такая своеобразная поддержка. Хватило бы одного-двух красочных нецензурных слов, которые Айла бы восприняла куда радушнее, чем очередную попытку порыться в её мозгах. Нет, спустя время Айла обычно благодарна Софи за такой подход, но не всегда он оказывается к месту. Например, сейчас. Айла ведь понимает, к чему Софи клонит, и от этого становится тошно.
Во-первых, она не готова обсуждать это из-за своего эмоционального состояния. Что ни говори, Айла работает сейчас не то что много, а даже слишком много, потому что год нужно закрывать всем её клиентам. Она устаёт, пусть и не признаёт этого до конца.
Во-вторых, сама перспектива того, что Колтон Айле всё-таки нравится, не внушает оптимизма. Сколько прошло времени с её прошлых отношений? Они были так давно, что даже вспомнить не получается. Конечно, не пять лет назад, но даже нескольких годов с момента расставания хватает, чтобы забыть о таком явлении, как симпатия и тем более влюблённость. Айла не против, да и в монахини она уходить не торопится, просто на определённом отрезке жизни ей это стало не надо. Можно наслаждаться путешествиями, саморазвитием, карьерой и не тратить время на нервотрёпки, которыми почему-то сопровождались все её прошлые отношения. И речь не только про школьные. Там-то все понятно: что взять от подростков с бушующими гормонами?
– Он тебе уже нравится.
Вдох-выдох, надо успокоиться. Плохого ей Софи точно не желает, при этом сразу же обозначая то, от чего Айла стремительно убегает изо дня в день в течение последнего времени.
– Нет. Не нравится.
Этого хватает, чтобы Софи перестала давить на больное, ноющее место. Дальше уже разговор длится от силы несколько минут, потому что Айле точно не до долгих бесед, а Софи всё же чувствует, когда нужно дать человеку немного пространства.
«Назло маме пойду в мороз без шапки», – думает Айла, когда скачивает приложение для знакомств. Создание профиля воспринимается не иначе как попытка доказать то ли Софи, то ли самой себе, что это не больше чем обострение гормонов и иногда напоминающая о себе потребность в отношениях, которую Айла подавляет уже давно. Точнее, нет, не так: которая иногда напоминает Айле о себе. Эй, смотри, я ещё здесь, просто выжидаю нужного момента, пока ты меня не замечаешь!