Пункт за пунктом на блокнотном листе появляются все аспекты сотрудничества с Айлой, которые им нужно сегодня обсудить. Здесь и публикация видео, и предварительное согласование идей, и принципы деловой коммуникации. От каждого пункта вниз идут стрелочки – под ними Колтон обозначает свои аргументы. Учитывая способность Айлы ставить Колтона в тупик своими репликами, лучше сразу выписать нужные слова, чтобы потом не пытаться вытянуть нужное из головы.
До официального старта обеденного времени ещё десять минут, и Колтон то и дело смотрит на часы, а после снова утыкается глазами в свои записи, проверяя, ничего ли он случаем не забыл. Годы на руководящей должности сказываются: у Колтона сейчас есть принципы, по которым должны идти все рабочие процессы в его компании. И Айла в эти принципы абсолютно не вписывается, что из раза в раз добавляет ему головной боли. Если сегодня получится решить хотя бы часть вопросов, то жить и работать определённо станет легче.
Но до вчерашнего дня Колтон видел в Айле лишь язву. Профессиональную, но всё же язву. Колтон несколько последних вечеров более глубоко изучает специфику работы SMM-специалистов и осознаёт, что Айла действительно выделяется своими проектами и подходом к работе среди остальных. Колтон до сих пор не понимает, почему эти видео такие эффективные: в его понимании действенными способами рекламы остаются исключительно традиционные, по типу баннеров и флаеров в спортзалах. И ведь до последнего времени они работали без нареканий.
Ожидаем стук в дверь: как раз час дня – самое время для обеда. Который Колтон, конечно, в очередной раз пропускает. Видимо, эта тенденция будет сохраняться до конца года. Теперь, когда весь стол вот-вот будет завален кипами документов, он себе не может позволить целый час свободного времени.
– Не отвлекаю? Могу зайти? – в дверном проёме показывается голова Айлы, и её тёмные волосы сегодня не забраны, отчего Колтон на несколько мгновений зависает, рассматривая аккуратно уложенные волны.
– Да-да, конечно. Заходи.
А вот ответить на вопрос, не отвлекает ли Айла, теперь куда проблематичнее, пусть он и был риторическим. Сама она не отвлекает, но вот её сегодняшний образ определённо будет мешать сосредоточиться. Если до этого момента в рейтинге самых её красивых нарядов был тот чёрный костюм, то сегодня Айла превзошла саму себя. Издалека её образ даже кажется подходящим под деловой стиль, но это если не всматриваться. А Колтон бесстыдно всматривается.
Объёмный чёрный пиджак, будто с мужского плеча, сетчатый белый лонгслив, кажущийся практически прозрачным, но только в тех местах, в которых его видно – например, на ладонях, где он имитирует перчатки, в районе ключиц и немного вниз, у зоны декольте. Дальше уже топ прикрыт пиджаком, что сохраняет образ в рамках приличия. Пояс, затянутый поверх пиджака, чётко очерчивает талию. Наверняка также есть и юбка, но она явно короткая, отчего её не видно из-под пиджака. Зато можно рассмотреть длинные стройные ноги, снова обтянутые чёрным капроном.
Сегодня Айла кажется выше, чем обычно, благодаря кожаным ботфортам на платформе. Видимо, Колтон засматривается на неё слишком долго, потому что Айла ещё раз уточняет, не отвлекает ли она его и говорит, что, если нужно, она может зайти позже.
– Всё в порядке, я просто задумался. – Колтон мотает головой, стараясь выбросить из неё мысли о том, как же красиво Айла выглядит. – Присаживайся, пожалуйста.
Солнце светит так, что заметны не только уже привычные Колтону стразы на зубах Айлы, но и маленькие блёстки на волосах. Кажется, Колтон точно не зря сделал записи всего, что им нужно обсудить.
– Айла, спасибо, что нашла время прийти. Мне бы хотелось обсудить с тобой несколько моментов, которые пока что мы не смогли наладить в нашем взаимодействии, – речь идёт хорошо, отчего Колтон немного расслабляется. – Прежде чем я начну, подскажи: может быть, у тебя есть какие-то вопросы?
– На самом деле есть. Наша вчерашняя договорённость в силе?
– Про обращения? Да, конечно. Я не договариваюсь о чём-то только на одну ночь.
Чёрт, звучит совсем не так, как Колтон подразумевал!
– Хорошо, я запомню, – Айла улыбается и, как тогда, на собеседовании, напоминает ему Чеширского Кота. – На случай, если у нас будут ещё договорённости.
Всё идёт намного хуже, чем Колтон думал. Только не в прямом смысле, а в переносном. Такой поворот, причём в самом начале, Колтон даже не допускал. Да и как можно было это предвидеть?
– Тогда я могу продолжить?
– Да, других вопросов у меня нет.
– Отлично. В первую очередь… – Колтон подглядывает в свои заметки, чувствуя риск опять сказать что-то двусмысленное или вовсе не то, что нужно, – я хотел бы обсудить пункт про ваше руководство социальными сетями. Мне важно знать, что и когда вы собираетесь выкладывать. Во-первых, у нас в компании практически все этапы рабочего процесса согласуются или с ведущим специалистом, или со мной. Это важно для того, чтобы можно было внести какие-то правки в процессе работы, а не постфактум. Сейчас, когда ты, не согласовывая, выложила видео, правки внести уже невозможно. Во-вторых, это важно для аналитики. Заранее зная дату публикации, я могу поручить аналитикам следить за изменениями продаж – ростом, спадом, разницей. Подскажи, есть ли вопросы по этому пункту? Или, может быть, комментарии?
Колтон облегчённо выдыхает: всё оказывается даже проще, чем он ожидал.
– Наверное, вопросов нет. Но я бы хотела пояснить свои действия в плане публикаций. Видео это касается в особенности. – Айла опирается локтями на стол и подаётся ближе. – Тренды – вещь непостоянная и стремительно меняющаяся, отчего очень важно среагировать на новую вирусную песню или мем настолько быстро, насколько это возможно. Поэтому вписывать такое в какой-то долгосрочный план не получится. Есть моменты, которые получится согласовать заранее, но их точно не большинство.
– В какие временные рамки… следует укладываться, если цель видео – попасть в поток?
– В рекомендации, – поправляет Айла и улыбается. – Мы называем это так. Вообще на быструю съёмку и монтаж обычно уходит один день, а дальше уже по готовности.
Колтон откидывается на спинку своего кресла, лишь бы не быть в такой близости от Айлы и не рассматривать её улыбку – а то сверкание стразов на передних зубах скоро сведет его с ума.
– Тогда я предпочту тебе дать свой личный номер телефона, чтобы была возможность согласовать публикацию со мной в самые оперативные сроки. Точнее, номер у тебя уже есть, поэтому можешь звонить и писать в любое время.
– У тебя один номер телефона для всего?
– Да. – Колтон то ли смущается от заданного вопроса, то ли напрягается. Он помнит, что вчера ему сказала Айла про свои принципы касательно общения во внерабочее время.
– Тогда почему называешь его личным?
– Есть внутренний, – отвечает Колтон и кивает на стационарный телефон.
– Я поняла, – Айла вздыхает. – Что идёт вторым пунктом?
А Колтон… кажется, забыл. И даже записи в блокноте особо не помогают, потому что основные моменты он уже озвучил – остались только мелочи, которые пока что не получается связать в одно большое предложение. Придётся импровизировать, что Колтону не нравится больше всего: он и так за короткую беседу облажался несколько раз, выразившись то ли неудачно, то ли двусмысленно, то ли всё вместе.
– Я бы хотел, чтобы ты пообщалась с моими коллегами. Например, с Мэттом или кем-то из отдела продаж. Понимаю, что твоя работа подразумевает некоторое техническое задание от нас, но мы сотрудничаем в таком формате впервые, поэтому буду благодарен, если получится уточнить, какие позиции нуждаются в рекламе больше всего.
– Да, без проблем.
Колтон улыбается, что для него не особо свойственно во время работы. Мало того, что получается донести свою мысль правильно, так ещё и Айла принимает её без возражений.
– Тогда с моей стороны пока что всё. Если у тебя есть что добавить, я с радостью выслушаю, и уже тогда мы придём к какому-то общему соглашению.
Айла кивает и достаёт из кармана пиджака телефон, что-то в нём ищет, а Колтон пользуется моментом и откровенно пялится на то, как красиво и изящно белая сетка смотрится на её руках. Надо бы избавиться от этой необъяснимой женщины, и поскорее: уж что-что, а офисные романы Колтон не поддерживает. Точнее, ему скорее всё равно – лишь бы это не влияло на результаты работы сотрудников и не демонстрировалось чересчур открыто. Но в отношении себя он такую роскошь позволить не может.
– Вот, – Айла разворачивает телефон экраном к Колтону и подаётся ближе, хотя, казалось бы, куда ещё сокращать расстояние? – Здесь статистика выложенного видео.
Колтону не остаётся ничего, кроме как отзеркалить позу Айлы, чтобы нормально рассмотреть цифры на маленьком экране.
– Вот здесь, – говорит Айла и указывает пальцем на нужную строку, – общее количество просмотров. Под ним – уникальные пользователи, просмотревшие видео, но это скорее нужная только для меня информация. Самое главное чуть ниже, где указаны переходы по ссылке. Скажем так, это вполне себе могут быть потенциальные покупатели или заинтересовавшиеся в нашей продукции люди.
Цифры Колтона, мягко говоря, впечатляют. Они не огромны, и эти люди явно не вынесут весь склад продукции, но даже если треть от этого числа действительно что-то купит, то… это будет очень и очень хорошо. И это сделало всего лишь одно видео. Одно чёртово видео!
– В ближайшее время мне нужно будет заполнить профиль другим контентом. Для одной соцсети снять ещё несколько видео, для другой – сделать фотографии. Работы много: действовать нужно оперативно, потому что покупательский бум начинается примерно, – Айла смотрит на собственное запястье так, будто на нём есть часы, – сейчас. Подарки, праздники, Рождество – все дела.
– И что это значит? – уточняет Колтон, не особо понимая, к чему Айла ведёт.
– Что, может, работать я буду до глубокой ночи и ставить таймеры на публикацию контента, если есть такая возможность. И не всегда у меня будет время и возможность согласовать все посты, потому что у меня есть несколько других клиентов, с которыми я сотрудничаю, и мне нужно пытаться совместить всё и сразу.
– Я повторюсь: у тебя есть мой личный номер – можешь звонить в любое время, и мы всё решим.
«Нет, он точно непробиваемый псих», – думает Айла, когда её попытка заставить Колтона отдать ей хотя бы часть ответственности, которая так-то по умолчанию за SMM-специалистом и подразумевается, оборачивается крахом. Очередным. Все мысли о том, как ещё можно постараться выкрутиться из такой щепетильной ситуации, кажутся глупыми. Видимо, на первое время придётся смириться с тем, что этот кружащийся над ней коршун никуда не улетит, а будет пристально смотреть за каждым шагом.
Но, наверное, Айла его с какой-то стороны понимает. Когда встречаешься с чем-то новым, не хочется сразу нырять в омут с головой, особенно если есть старые проверенные способы. Сдаваться, однако, не стоит, поэтому Айла предпринимает последнюю попытку:
– И ты мне прямо ответишь в три часа ночи?
– Я или ложусь под утро, или не сплю вовсе. А если и сплю, то очень чутко, – Колтон говорит так, будто не страдает от недосыпа.
Только сейчас Айла обращает внимание на его синяки под глазами. Они не так сильно выделяются на фоне слегка загорелой кожи: всё-таки край у них не северный, солнце греет с марта по октябрь, а зима и вовсе шуточная – хватает одного пальто и непромокаемых ботинок.
– Это немного нездорово.
– Работа требует жертв.
Наверное, надо было бы сказать, что никакая работа не стоит того, чтобы так мало спать или не спать совсем, но эта вежливость пусть и к месту, но явно Колтоном воспринята не будет. Тот и сам наверняка понимает, что хорошего в таком режиме мало. А Айла ему не подруга, чтобы учить жить.
– Хорошо, я поняла, – Айла считает это не отступлением от своей позиции, а небольшим откладыванием этого разговора на будущее. – Я постараюсь подстроить свою работу так, чтобы не приходилось звонить посреди ночи. Насчёт остального вопросов нет. Могу прямо сейчас зайти к Мэтту, если он на рабочем месте.
На лице Колтона проскакивает какая-то эмоция, которую Айла расшифровать не может. Он кажется каким-то поникшим, отчего Айла судорожно прокручивает в голове свои слова на предмет того, что могло показаться грубым или вовсе расстроить господина зануду. Но, наверное, с изменившимся настроением Колтона она сама всё же никак не связана: такое случается, и необязательно воспринимать это на свой счёт.
– Секунду, – Колтон поворачивается к экрану рабочего компьютера и несколько раз щёлкает мышкой. – У него скоро заканчивается обед, а после вроде никаких встреч в общем календаре у Мэтта нет. Думаю, можешь к нему зайти, как обед закончится. Сейчас пусть отдохнёт в одиночестве: он и так в последнее время приходит одновременно со мной.
– Тебе тоже следует больше отдыхать, – слова неведомым образом произносятся вслух, хотя Айла была уверена, что они звучат только в её голове.
– Я стараюсь.
Колтон слегка улыбается, и Айла теперь чувствует себя неловко, будто сказала лишнего. От этого она очень скомканно прощается с Колтоном, чем, вероятнее всего, подставляет себя ещё сильнее: Айла ведь точно будет вечером возвращаться к этому моменту и корить себя за то, что не смогла закончить их встречу нормально.
Вне кабинета руководителя даже дышится легче. Всё же хорошо прошло, чего она так реагирует? И, главное, на что? На изменения в поведении Колтона или на то, что у них в принципе получилось поговорить нормально? От большого количества эмоций начинает туманиться рассудок, и Айла теряется в коридорах офиса. До этого она была только в нескольких его частях, так что не может точно сказать, куда ей стоит идти, чтобы добраться до Мэтта.
Только Айла думает о том, что переживания касательно их с Колтоном разговора отступают, как память снова услужливо подкидывает их нелепое прощание, и теперь ей опять становится стыдно. И неловко. Весь спектр неприятных чувств охватывает Айлу, и к нему же добавляется и непонимание сложившейся ситуации: с чего вдруг она вообще так реагирует?
В прошлый раз Айла так и не смогла ответить себе на этот вопрос. Не получается это сделать и сейчас, потому что все попытки разобраться с собственным состоянием возвращают её к тому диалогу и непонятному выражению лица Колтона, эмоции которого не удалось распознать. С Айлой такого тотального непонимания не происходило уже давно.
– Привет! Ты ко мне? – из-за открывшейся двери появляется Мэтт.
– Да! – Айла отвечает на автомате, и только потом до неё доходит вся суть ситуации: ей же надо хотя бы пояснить, для чего она пришла. – Да, к вам. То есть к тебе. Мы же на «ты»?
Слова путаются, и Айла несколько раз мотает головой, чтобы прийти в себя.
– На «ты», да. Я не такой принципиальный, как Колтон.
– Меня как раз послали к тебе.
– Надеюсь, не сильно грубо?
Айла даже теряется от заданного вопроса. Сначала она не понимает, к чему ведёт Мэтт, и только через несколько секунд догоняет всю суть каламбура:
– А, нет! Всё нормально.
– Тогда проходи, – Мэтт отходит чуть в сторону, приглашая её войти. – Будешь кофе? Я свой, конечно, уже допил, но не против разделить с тобой ещё одну дозу кофеина.
Айла соглашается сразу же: ей тоже нужно немного кофеина, чтобы мозги встали на место. Может на контрасте с Колтоном, но сейчас Мэтт кажется ей более мягким, чем сначала показался на презентации. Теперь он не такой уж серьёзный, что ли. Но она и знакома с ним лишь мельком, и их взаимодействие было сугубо профессиональным.
Айла просит показать продукты, которые компания планирует к запуску в ближайшее время, и рассказать о них немного, чтобы у неё было предварительное понимание того, с чем предстоит работать. Теперь она узнаёт прежнего Мэтта: от того, как он апеллирует всякими сложными словами, которые Айла пусть и понимает, но предпочитает не использовать, выражаясь на более понятном для большинства клиентов языке, создаётся впечатление, что она снова на обучении основам маркетинга. При этом Мэтт относится с пониманием к тому, что Айле не жизненно важно знать всё до мелочей, поэтому сокращает свою речь.
– В принципе, это все наши планы до конца года. Из главного – запуск батончика и протеинового коктейля со вкусом имбирного пряника. По датам запуска жду отмашку от Эшли, нашего технолога, – Мэтт выводит на экран карточку продукта, о котором говорит.
– Ага, принято. Подскажи, а нет ли возможности где-то взять тестовые продукты или макеты этикеток? Хочу снять видео с прогревом, как раз, когда закончу с наполнением профиля и подписок станет больше, можно будет закинуть удочку.
– Интересный вопрос, – хмыкает Мэтт и стучит пальцами по столу, раздумывая над ответом. – Обычно мы работаем уже по выпуску продукта, поэтому с этим раньше не приходилось сталкиваться. Этикетки есть и наверняка уже напечатаны – я свяжусь и уточню, можно ли как-то тебе их предоставить.
– Да, было бы отлично. Мне не обязательно иметь готовый батончик – хватит этикетки. Я уж сама её как-нибудь нацеплю поверх. Мне главное – показать продукт.
– Мне нравится твоя идея. Постараюсь решить вопрос в ближайшее время. Кстати, ещё мне понравилось твоё видео.
– Попалось где или рассказали? – Айла уточняет не просто так: ей действительно интересно, как оно попало на глаза Мэтту.
– Рассказали: я не особо сижу в социальных сетях. Но я слежу за активностью заказов с сайта. Пока говорить рано, но будто бы уже есть подвижки.
– Могу показать статистику видео из личного кабинета. Ну, если тебе интересно.
– Да, буду не против посмотреть внимательнее.
Мэтт действительно со всей скрупулёзностью, присущей маркетологам, смотрит на каждый пункт: для него они все представляют интерес. И Айле становится так приятно, когда Мэтт несколько раз говорит о том, какие хорошие показатели вовлечённости под всего лишь одним видео. Они ещё немного обсуждают стратегии работы, и Айла даже позволяет себе несколько раз озвучить предложения касательно основного маркетинга, а Мэтт с благодарностью их принимает и обещает рассмотреть.
Хочется не думать, чтобы в голове не было совсем-совсем никаких мыслей, поэтому Айла делает совершенно несвойственную для себя вещь, когда выходит из такси. Вообще её должны были довезти прямо до дома, но она специально попросила, чтобы водитель остановился в другом месте, название которому – продуктовый магазин: не тот маленький, где Айла отоваривается всякой вредной мелочью, когда ночью заканчиваются снеки, а крупный супермаркет.
Раньше она готовила – сейчас же предпочитает не тратить время на бессмысленное стояние у плиты, если практически то же самое можно заказать с доставкой на дом, и не факт, что выйдет дороже. Но сегодня определённо тот день, когда придётся смахнуть пыль с варочной панели. Между тем, чтобы хорошенько пройтись по всем углам квартиры с мокрой тряпкой и провести час у плиты, Айла однозначно выбирает второе. Пока что она не в таком критически напряжённом состоянии, чтобы на четвереньках полировать плинтусы в попытке убежать от неприятных, а конкретно в её случае пугающих, мыслей.
Пакет с покупками оказывается неожиданно тяжёлым, хотя, кажется, Айла толком ничего и не взяла. Надо бы, наверное, в следующий раз пересмотреть свой подход к чаевым для курьеров, которые доставляют ей еду.
По пути домой Айла прокручивает в голове весь сегодняшний день от и до: рабочая встреча с самого утра, пусть и без серьёзных вводных, но времени на неё ушло добрых два часа, после дорога до офиса Колтона и беседа с ним, которая как раз и выбила Айлу из колеи, следом разговор с Мэттом, а потом уже дорога домой и бессмысленно потраченные двадцать минут в очереди супермаркета. Но даже недовольная чем-то пожилая леди за кассой меркнет на фоне того, насколько ярко Айле запомнился разговор с Колтоном.
Она что-то чувствует, но разбить свои ощущения на составляющие и как-то классифицировать их не получается. За короткое время взаимодействия с Колтоном Айла словно побывала на самых крутых горках: сначала восхищалась тем, как Колтон, весь такой из себя строгий и контролирующий начальник, рассматривает её образ, затем протестовала, когда пришлось выслушивать нотации, а после… что-то пошло не так. Точнее, нет. Ничего плохого не случилось, но Айла уверена, что их разговор должен был закончиться иначе, а не спешным прощанием и побегом из кабинета.
Из кармана сумки Айла по привычке сначала достаёт телефон и только потом ключ, но дверь открывать не спешит, как-то глупо рассматривая заблокированный экран. Одной ей этот вечер дастся тяжело, и не поможет даже готовка. Тем более в сумке бутылка вина, которое Софи тоже любит.
Гудки-гудки-гудки.
– Привет! Занята сегодня? – Айла старается говорить так, чтобы голос не выдавал всех её переживаний.
– Ого, ты рано в этот раз. Привет, кстати, – отвечает Софи. – Нет, не особо: через час примерно заканчиваю. А что?
– Не хочешь прийти на ужин?
– Я за любое времяпрепровождение, кроме голодовки. Откуда заказываешь?
– Сама готовлю. Так что, придёшь?
– Приду. На месте уже расскажешь, что у тебя случилось.
Интересно, от Софи можно хоть что-то утаить?
Айла не замечает, как течёт время, пока она занята приготовлением пасты. Рецепта нет – имеется только приблизительное понимание того, какой вкус она хочет получить на выходе. Вся столешница занята тем, из чего и с чем Айла готовила: несколько разделочных досок, хотя можно было бы воспользоваться и одной, оставшиеся креветки, которые надо не забыть закинуть в морозилку, чтобы они не испортились, и ещё куча всего, что убирать Айла будет дольше, чем готовить пасту. Наверное, это ещё одна причина, почему Айла питается исключительно готовой едой – последующая уборка, чёрт бы её побрал.
Но когда дверной звонок оповещает о приходе Софи, у Айлы получается разгрести большую часть образовавшегося завала – остальное уже по мелочи, и этим можно заняться завтра. Готовка вообще выходит не настолько терапевтической, насколько Айла планировала. Точнее, не думать-то о том, что было, у неё точно получается, но лучше уж прокручивать в голове прошедший день, чем раздражаться от беспорядка, который убирать нет никакого желания.
– Привет! – Айла улыбается так, будто не хотела минуту назад сжечь кухню, чтобы не отмывать разводы с тёмного гарнитура. – Как добралась?
– Нормально, только таксист попался уж очень разговорчивый. А я сегодня как выжатый лимон.
Это да: по работе Софи приходится контактировать с людьми намного чаще, чем Айле. А если язык к концу дня уже не работает, то слишком общительный таксист вообще не к месту. Подруги проходят на кухню, где Софи начинает хихикать, увидев то ли сервировку стола, на которую Айла потратила десяток минут, то ли остатки кулинарного хаоса.
– Ты чего? – спрашивает Айла, не понимая истинную причину её смешков.
Софи тянется к своей сумке, откуда достаёт точно такую же бутылку вина, как та, которую купила сама Айла. Да-а-а, вот это действительно забавно. «Гении мыслят одинаково», – думает Айла, вспоминая их любимую крылатую фразу, когда они, не сговариваясь, делают что-то точь-в-точь.
– Мы слишком падкие до скидок, – резюмирует Софи и убирает принесённую бутылку в холодильник.
– Жертвы маркетинга, получается?
– Именно так. Ну что? – Софи присаживается на своё любимое место у окна. – Расскажешь, что случилось? Не поверю, что ты решила кулинарить просто так.
Айла хмыкает и, выкинув в мусорку мешающиеся пустые упаковки от продуктов, садится напротив и сразу же принимает самую удобную позу: оставляет одну ногу на полу, а вторую сгибает в колене, упираясь ей в стул. Наверное, стоило бы поухаживать за гостьей, но еда уже сервирована, а с вином Софи практически управилась. И вообще, они знакомы большую часть жизни, с чего бы сейчас начинать волноваться о приличиях?
– Может быть, мне попалось короткое видео с идеей быстрого ужина?
– Отшучиваешься, – кивает Софи. – Значит, что-то беспокоит.
– Мне уже нельзя приготовить ужин и пригласить на него лучшую подругу?
– А давно ты вообще готовила, Айла?
– Ну, может быть… – тянет Айла и поднимает наполненный бокал. – Не помню. К чему это вообще? У нас вино и паста, а ты лезешь в мою голову.
– Мой долг подруги – лезть тебе в голову. Давай ты выложишь всё как есть, а я помогу чем смогу или постараюсь найти нужные слова, если тебе нужна только поддержка, а не способы решения проблемы. Я не хочу тянуть из тебя слова клещами. – Софи вздыхает. – Или же мы можем провести вечер так, будто ничего не случилось. Ты только скажи, пожалуйста, какой из вариантов выбираешь, а не делай вид, что всё хорошо.
Молчание затягивается. Айла пьёт вино, которое оказывается весьма недурным. Оно уж явно лучше того, которое они покупали в студенческие годы на сэкономленные деньги. Софи ничего не говорит, давая Айле время и пространство на размышления, за что та премного благодарна подруге. Теперь, когда Айла ничем не занята, а в её голове нет беспокойства о том, сколько времени должна вариться паста, чтобы вышло именно альденте, а не что-нибудь ещё, мысли, которые она отгоняла прочь в течение дня, возвращаются. И одной Айле с ними точно не справиться.
– Что-то произошло, но я не могу сказать, что конкретно.
Получается скомканно и размыто.
– Это секрет? – спрашивает Софи.
– Нет. Нет никаких секретов, просто я весь день пытаюсь понять, что не так, а у меня не получается.
– Тогда давай с самого начала. В какой момент тебе показалось, что что-то, – Софи показывает пальцами кавычки, – «пошло не так»?
– Могу я лучше начать сначала? Мне кажется, так будет проще.
На самом деле Айла просто не может вычленить из своей памяти тот самый момент, когда что-то пошло не так. Может быть, это началось, как только она зашла в кабинет Колтона, не испытывая от привычных для их встреч эмоций?
– С утра я сбегала на встречу с представителем косметического бренда: мы обсуждали, как им повысить продажи на Рождество. В общем, ничего примечательного: каждый год я с кем-нибудь говорю об одном и том же. Потом в обед поехала к Колтону: мы вчера ночью договорились провести мирные переговоры.
– Ночью договорились? – переспрашивает Софи, наполняя уже успевший опустеть бокал вином.
– Ну да. Он позвонил мне, потому что ему не понравилось, что я самовольно выложила видео. Без его одобрения, то есть. Но, не знаю, мы сначала пререкались, а потом он заговорил вообще иначе, будто человека подменили. И когда он такой, – Айла делает акцент на последнем слове, – говорить с ним намного легче. Мы даже перешли на «ты». Точнее, я в его отношении. Как раз тогда он и попросил, чтобы я зашла в обед обсудить наше сотрудничество.
– И ты пошла, правильно?
– Конечно! Будто у меня были варианты? Я, конечно, не в восторге от того, какой у него подход к работе, но в моих же интересах работать с комфортом настолько, насколько это возможно.
– Окей, – Софи кивает. – Что было дальше?
– Софи, я не знаю, может я надумала себе это всё, но я уверена, что он на меня смотрел.
– Да, такое случается, когда два человека разговаривают. Они обычно друг на друга смотрят.
– Ты не понимаешь! Он смотрел так, будто на мне одежды не было вовсе. Или мысленно снимал её, я не знаю. Наверное, я себя накрутила, потому что он вообще не кажется человеком, который будет нечто подобное делать.
– А тебе хотелось бы, чтобы он смотрел на тебя именно так?
Айла не то чтобы жалеет, что пригласила Софи на ужин, но определённо хотела бы, чтобы подруга была не такой допытливой. Каждый её вопрос сродни пуле, которая всегда попадает в десятку и никогда – в молоко.
– Мне нравится, когда мужчины так на меня смотрят. Это комплимент, разве нет?
– Не всегда такие взгляды приятны, согласись.
Айла пытается предугадать, что Софи спросит дальше, чтобы морально подготовиться. Но все старания не увенчались успехом, потому что задавать такие вопросы, которые внутри всё переворачивают, умеет только Софи.
– Этот был приятным.
Айла сама не знает, зачем это говорит. Просто считает должным ответить.
– Ты бы хотела, чтобы тебе не казалось?
Она что, на сессии у психолога? Почему каждый вопрос вызывает такой прилив эмоций, что хочется встать и убраться из собственной квартиры, лишь бы не думать над ним?
– Мы можем перейти к следующему пункту? – если Айла не хочет отвечать, она не будет. И это касается вопросов Софи в том числе.
Подруга на это лишь хмыкает: видимо, все понятно и так, а после она просто кивает.
– Мы говорили, и всё действительно шло хорошо, словно до этого не собачились на каждой встрече. – Айла делает небольшую паузу, будто сомневаясь, продолжать говорить или нет. – А потом как-то речь зашла о режиме сна, отдыхе и всём прочем, и я ни с того ни с сего выдала, что ему стоит больше отдыхать. И, наверное, именно тогда что-то пошло не так.
– Почему тебе так кажется? Красавчик как-то отреагировал на твои слова?
Важное уточнение: Софи никогда ничего не забывает, и это прозвище Колтона не становится исключением.
– Он улыбнулся и сказал, что старается.
– Тогда я не понимаю, что здесь пошло не так.
Айла раздумывает над словами Софи, прикидывая, как объяснить, что после этого разговора она повела себя как полная дура.
– Я убежала.
Софи закусывает губу, а после тянется к бутылке, выливая оставшееся вино в опустевший бокал Айлы.
– И весь день думала о том, как некрасиво и глупо поступила. Мне кажется, я его расстроила. У нас только начало выстраиваться какое-никакое нормальное взаимодействие, а тут я со своими заскоками.
– Почему тебе кажется, что он расстроился?
– Я думаю, он был настроен на продолжение диалога. Нормального, а не как у нас было все предыдущие дни до этого.
– А ты бы хотела поговорить с ним «нормально»? – Софи опять делает кавычки в воздухе.
– Да, думаю.
Обе молчат, но по крайней мере Айлу это нисколько не напрягает. Теперь, когда она свободна от всего, что непонятным клубком разноцветных ниток спуталось и перемешалось в голове, можно выдохнуть, будто ничего не давит больше на плечи неприятным грузом.
– Могу сказать своё мнение? Или тебе это сейчас не нужно? – спустя несколько минут тишины спрашивает Софи.
– Говори, что уж! – Айла на самом деле не против выслушать Софи.
– Я думаю, ты испугалась двух вещей: того, что ваше общение с красавчиком изменилось, и того, к чему это может привести. Вполне возможно, ты боишься, что он начинает тебе нравиться, отчего и поступаешь… как ты выразилась, глупо.
– Нет, – Айла мотает головой. – Он мне не нравится.
Софи не лезет с расспросами, а Айла, решая полностью соскочить с темы, которая ей не нравится (как и Колтон), спрашивает, не могли бы они уделить немного времени работе? В этом плане Софи прекрасный подопытный кролик: с ней можно не только посмотреть реакцию на какую-то новую фишку в видео, но и услышать несколько классных идей, которые Айла из-за своего моментами туннельного зрения может не видеть.
Всё то время, пока они обсуждают, как можно разнообразить аккаунт компании, Айла мысленно отнекивается от предположения подруги.
Колтон ей не нравится. И не начинает нравиться. Между ними просто сложилась глупая ситуация. И не более того.