Луна сегодня полная, и холодный зимний воздух пробирается под куртку.

В лесу недалеко от академии шныряет мелкая живность, и моему второму «я» не терпится выйти наружу и хорошенько позабавиться. Позабавиться – значит устроить кровавую баню, оставить за собой кучу разодранных в клочья, неузнаваемых тел.

По сравнению с этим внутренним монстром Эннекс со своим сумасшедшим взглядом – просто малыш в песочнице.

Кровожадные намерения и первобытные потребности внутреннего чудовища накатывают волнами. Оно шепчет мне на ухо, стоит сделать малейшее движение. Пытается меня подстрекать или даже полностью подавить мою личность.

И так все время с тех пор, как я ощутил, что во мне таится зверь.

– …лин… Маллин…

Голос Крида выдергивает меня из темноты.

– Что? – откликаюсь я, надеясь, что он не придаст значения моей запоздалой реакции.

Крид всегда может определить, в себе ли я. Видит меня насквозь.

Он вроде как лидер нашей маленькой группы, он ее сплачивает.

Нас называют Адской четверкой, и не без причины. Даже ад не сможет нас остановить, если мы чего-то сильно хотим. Мы находим удовольствие в хаосе и боли – это демоны, дающие нам вкус к жизни. Без них мы себя не мыслим.

Парни рядом со мной – не просто друзья. Это мои братья, принимающие темную часть меня как свою собственную.

– Эннекс хочет притащить свою новую игрушку на ночные бои, и Эзра явно не возражает, – вздыхает Крид, тяжело посматривая на наших братьев.

Игрушка – это та девчонка, Микай, о которой постоянно твердит Эннекс. Маленькая синеглазая крошка с золотисто-розовыми волосами и свирепым взглядом. Теперь она сидит за нашим столом во время ужина. Даже с места не сдвинулась, когда Крид пытался ее застращать. Мало кто из парней мог бы спокойно выдержать его наезд, а эта малютка и глазом не моргнула.

Странно, что Эннекс кем-то заинтересовался, ему ведь лишь бы измочалить кого-нибудь до бесчувствия, а больше ничего не надо. Микай вообще не из этой оперы. Мелкая хрупкая крошка, такую пальцем тронь – сломаешь. И все же я с любопытством слежу за ее непринужденными движениями, внимательно слушаю, как она говорит. Есть нечто притягательное в тонких чертах и манящем аромате этой девочки.

В памяти у меня всплывают ее розовые губки, спадающие через плечо волосы, когда она наклоняется над тарелкой, и синие глаза. Почему-то они кажутся мне знакомыми.

Я переминаюсь с ноги на ногу, и зверь рычит, словно насмехаясь надо мной. Обычно он впадает в неистовство через день, по вечерам: жаждет еды и крови. Приходится выходить на охоту, чтобы утолить его жажду, иначе он способен поглотить собственного хозяина. Как ни странно, в последние дни зверь почему-то спокоен.

Нет, я его чувствую, он словно стоит у меня за спиной: прислушивается, чего-то ждет. Интересно, чего? И, самое главное, зачем?

Качаю головой. Сегодня срываться никак нельзя. Сегодня ночные бои, а значит, можно выпустить пар, насладиться хаосом и кровью в нашем месте, держа зверя под контролем.

Кстати, бои для нас – еще и источник доходов и самой разной информации. Лучше места, чем нелегальный бойцовский клуб, для наших целей не придумаешь.

– Что значит игрушка, Крид? – возражает Эннекс, прислонившись к воротам и вычищая грязь из-под ногтей семидюймовым пружинным ножом. – Она вполне сама по себе.

– С чего ты взял, что она особенная? Не потеряет ли она голову, когда поймет, какой ты на самом деле псих?

Эннекс берет паузу, и по его лицу пробегает мимолетная улыбка. Судя по взгляду, он о девчонке думает совершенно иначе. Что-то в ней есть такое, отчего у Эннекса пробуждаются несвойственные ему чувства.

Опять же, он никогда не интересовался женщинами или девушками, которых приводили в нашу компанию Крид и Эзра. Уж не говорю о том, чтобы привязаться к кому-то из них. Они всегда были ему до лампочки, да и мне, честно говоря, тоже.

Здесь все иначе – я ведь вижу: Эннекс колеблется, гадает, сможет ли Микай смириться с его особенностями.

Крид продолжает давить на брата:

– Приводишь темную лошадку в нашу семью…

Эннекс, прищурившись, раздраженно выпрямляется.

– Значит, тебе можно брать с собой кого угодно, а мне нельзя? Это потому что она не козочка для быстрого перепихона?

Эзра пытается успокоить друга, положив руку ему на плечо, однако тот ее стряхивает.

– Если ты трахнул девочку пару раз до того, как взять ее в бойцовский клуб, она уже не темная лошадка и, вообще, своя в доску? – Он делает шаг к Криду. – Кому ты пытаешься задурить голову? Ты просто злишься, потому что Микай не похожа на шлюх, которых интересуют лишь твои деньги и сила. Она совсем не такая, ты не можешь ее контролировать, не способен понять и подчинить. Вот что тебя на самом деле беспокоит!

Лицо Крида каменеет.

– Имей в виду, если она будет представлять для нас угрозу, я ее убью.

Его взгляд становится мрачным, и я ощущаю исходящий от него поток истинной силы.

Покачав головой, Эннекс убирает нож и грустно улыбается – давно я такого за ним не наблюдал.

– Она правда особенная, и ты однажды пожалеешь, что в нее не верил, брат.

Его слова отдаются эхом у меня в голове, а зверь внутри издает громкое рычание, будто соглашаясь с Эннексом.

Их спор прерывает шелест шагов.

Мы одновременно оборачиваемся, и в ноздри мне ударяетее запах: нежный цветочный аромат, смешанный со сладкой ванилью и отдающий легким привкусом металла. Я смотрю в сторону ворот.

Одета она сегодня в черные джинсы и просторную серую толстовку. Из-под натянутого на голову капюшона выбивается мягкая прядь тонких волос.

Мы с Кридом следим за ее приближением, а Эннекс выходит вперед, старательно скрывая радостную улыбку.

– Опаздываешь, Лиса? – стучит он пальцем по воображаемым часам.

– Всего две минуты одиннадцатого. Я удивлена, что ты вообще способен следить за временем. – Она поднимает вверх оба больших пальца. – Молодец, Эннекс!

Эзра разражается хохотом, я и сам стараюсь подавить смех. Да, эта девчонка отличается от других. Эннекса она точно ни капли не боится, а ведь он тот еще психопат. Его взгляд или кривая улыбка заставят обделаться парня в три раза крупнее, чем Микай.

– Мне нравится, когда ты со мной заигрываешь, Лиса, – подмигивает Эннекс, и я теряю дар речи.

Когда, черт возьми, этот гад кому-то подмигивал?

– Если ты считаешь иронию заигрыванием, то я, пожалуй, впредь буду осторожнее, – пожимает плечами Микай.

– В смысле? – приподнимает брови Эзра.

– Ну, я вовсе не хочу, чтобы он считал, будто к нему подкатывают.

Эзра с Эннексом хмыкают, и последний делает шаг к девчонке.

– Мы можем пропустить этот этап и сразу перейти к…

– А ну хватит! – рявкает Крид, сердито оглядывая всю компанию.

Самый холодный взгляд достается Микай, однако та спокойно его выдерживает.

Нет, она точно особенная.

– Пошли уже, – вздыхает Крид.

Мы двигаемся гуськом по узкой тропинке, направляясь к стоянке, где припаркован наш транспорт. До городка миль десять, пешком туда идти слишком долго, а я, например, воспользуюсь любым поводом, чтобы оседлать «дукати».

Наконец ощущаю рукой холодную сталь тяжелого мотоцикла. Впереди пустое шоссе, и мой зверь успокаивается; скоро мир замелькает вокруг размытой полосой. Ни с чем не могу сравнить это чувство полной свободы.

Перекидываю ногу через серебристый корпус, поворачиваю ключ в замке зажигания, и мотор с грохотом оживает. Из-за спины доносится смех Эннекса.

Тот запрыгивает на свой «дукати». У него мотоцикл, в отличие от моего, темно-красный. Усаживаясь, приятель похлопывает ладонью по пассажирскому сиденью.

– Залезай, Лисичка, и хорошенько держись за меня, – улыбается он, словно Чеширский Кот.

– Почему это она должна ехать с тобой? – возмущается Эзра, встав рядом с Микай, пока та, застыв на месте, рассматривает мотоцикл. – Вдруг она предпочтет наш с Кридом «додж»?

Перевожу взгляд на Крида – его красноречивая гримаса говорит сама за себя.

Мой упрямый друг обожает элегантную черную машину, относится к ней как к своему первенцу, ей-богу. Никому не доверяет сесть за руль, даже нам. «Додж» – его гордость.

Крид набирает в грудь воздуха, однако Микай его опережает:

– Нет-нет, все нормально.

Схватившись за плечо Эннекса, она легко садится на мотоцикл и, обернувшись, встречается с прищуренным взглядом нашего вожака.

– Я готова, поехали!

Крид, сжав зубы, направляется к машине. Не любит, когда ему указывают, что делать. Хм, как бы там ни было, уже только поэтому вечер обещает стать интересным.

Эзра усаживается в автомобиль вслед за другом, крикнув через плечо:

– Встретимся на месте!

– Боюсь, нам придется вас подождать! – ухмыляется Эннекс.

Двигатель издает страшный рев, и темно-красный «дукати» вылетает на шоссе.

Я держусь за ним, петляя по старой разбитой дороге. Погоня так погоня – Эннекс тут не единственный, кто знает, как водить мотоцикл.

Мои уши наполняются рычанием зверя. В одном мы с ним согласны полностью – нас обоих привлекают скорость и острые ощущения от гонки.

Догоняю Эннекса, и какое-то время наши мотоциклы летят бок о бок, иногда вырываясь вперед на дюйм-другой. Мы мчимся по извилистой трассе, не сбавляя скорости.

Не успеваем оглянуться, как вдали показывается город. Почти прибыли!

Я поддаю газа, заставляя мотор «дукати» работать на пределе, влетаю на заброшенную парковку перед зданием клуба и с оглушительным визгом покрышек торможу, оставляя за собой длинный шлейф пыли и сизого дыма. Уже через пару секунд появляется Эннекс.

– И меня еще называют сумасшедшим, – смеется он.

Микай спрыгивает на землю и подбегает ко мне. Остановившись в паре футов, задерживает на мне взгляд, будто пытается что-то обнаружить.

Зверь затихает, спокойно прислушиваясь и наблюдая за хрупкой фигуркой.

Микай продолжает меня изучать, и сердце от запаха ее духов вдруг начинает биться чаще. Она медленно приближается, и в моей голове рождается ленивый низкий рык.

Внезапно она делает шаг назад и, глянув мне в глаза, легонько вздыхает.

– Ты, похоже, ищешь смерти? Или тебя возбуждает риск?

Она сужает глаза – опять что-то высматривает в моем лице. Покачивает головой и, снова вздохнув, отходит к Криду с Эзрой, только что припарковавшим машину.

Я сжимаю кулаки, сдерживая желание выбросить руку и притянуть к себе Микай. Взгляд у нее странный, но пусть смотрит на меня еще, мне нравится.

Что же в нем такое мелькнуло? Беспокойство? Думает, я способен сознательно причинить себе вред? Но ей-то что за дело?

И почему меня так волнует ее тревога?

За все время мы едва перемолвились с Микай парой слов, и то в основном говорила она. Я больше наблюдал, как она ест, как строго смотрит на Эннекса, как осаживает его и подшучивает.

Непохоже, что она испытывает перед нами страх, свойственный остальным. Ей нет дела до наших семей, до силы, которой мы обладаем. Микай не клеится к моим братьям, подобно другим девчонкам.

Явно ведь видит, что мы отличаемся от прочих студентов, однако ее это вроде бы нисколько не беспокоит. Не смущается, не отступает перед Кридом, шутя относится к безумию Эннекса и мирно общается с Эзрой.

Мои братья и не подозревают, что уже изменились под ее влиянием, хотя встречались с ней лишь пару раз. В присутствии Микай в нашей компании воцаряются спокойствие и умиротворение, тьма рассеивается, но ни Эзра, ни Эннекс, ни Крид этого еще не осознали.

Я – дело другое.

Тьма внутри меня не рассеется никогда.

Со мной могут иметь дело только братья, лишь они понимают, в чем причина моих странностей и почему я такой, каков есть.

Любому приблизившемуся ко мне, не считая братьев, грозит опасность.

Я вновь стискиваю кулаки и прижимаю руки к туловищу. Микай – не исключение.

Никто не может понять и принять мою сущность.

– Маллин… – прерывает ход моих размышлений Эзра.

Пока я думал, все уже подошли к входу.

Бывшая скотобойня – теперь наша вотчина. Забросили ее пару десятков лет назад, и она тихо ветшала, пока мы не набрели на это здание.

Освоили его вскоре после поступления в «Уэнсридж». Использовали для забавы, сбора информации и получения кое-каких денег.

Опять же, время от времени сами выпускали пар, выходя там на ринг.

Услышав слово «ринг», зверь ворочается, однако сбоку звучит голос Микай, и он вновь затихает. Эта девочка, новый член нашей группы, опять стоит рядом со мной.

Вряд ли ей удастся сохранить душевное равновесие, если я дам себе волю на ринге. Никогда не отпускаю противника, не переломав ему пару костей и не измочалив до неузнаваемости.

Качаю головой. Какая мне разница, как среагирует Микай?

Мы направляемся в помещение большого склада, прокладывая себе дорогу сквозь толпу, да люди и сами спешат убраться с пути. Здесь наша территория, это наше дело, и каждый знает, кто мы такие.

От ринга в центре зала несутся крики и улюлюканье – восторженные зрители наблюдают, как огромный оборотень сшибает противника на пол. Снова раздаются радостные возгласы, народ кричит: «Разделайся с ним, убей его, вырви ему глаза!»

Здоровяк поднимает руку с торчащими из пальцев когтями, бросается вперед и вонзает их в грудь соперника, тоже оборотня, только поменьше. Вверх бьет фонтан крови, и вокруг ринга звучит смех.

Побежденный вытягивается на полу под звон гонга. Все, бой окончен. Победитель злорадно улыбается, и толпа приходит в полное неистовство.

Бои здесь проходят без правил, и все же мы стараемся по возможности не допускать смертельных исходов. Это не слишком полезно для дела, опять же, надо куда-то девать трупы.

Сузив глаза, наблюдаю за огромным кретином в углу ринга. Неуважения мы не любим. Здесь наше слово – закон. Если вы к нему не прислушиваетесь, значит, идете против нас.

Оборотень вскидывает вверх сжатые кулаки и с хохотом кричит в толпу:

– Ну, кто следующий?

Я делаю шаг вперед, однако не успеваю пробиться к рингу – Эннекс меня опережает. Содрав черную кожаную куртку и футболку, скидывает их на руки Микай. По его лицу бродит зловещая ухмылка – друг готов к кровавой схватке.

Открыв дверцу в огораживающей ринг железной клетке, он выходит на середину, и огромный придурок, посмеиваясь, его разглядывает. Видать, из другого города – здесь-то Эннекса каждый знает.

– Ты, что ли, смельчак? Такой малыш?

Черт, парень нарывается на мучительную смерть, не иначе.

Неважно, насколько оборотень крепок и высок – кстати, на фут выше Эннекса, – все равно его судьба валяться на полу, истекая кровью, как происходит с любым противником моего брата. Причем Эннекс обязательно старается причинить как можно больше боли.

Ему доставляет удовольствие смотреть на агонию другого человека, тем более если он послужил ее причиной.

Оборотень хмыкает, и толпа стихает. Некоторые даже бледнеют, наблюдая, как Эннекс начинает подбираться к сопернику.

Я оглядываюсь на маленькую синеглазую девочку, сжимающую в руках любимую куртку Эннекса. Она не сводит с него глаз.

У меня в ушах снова раздается рычание зверя, однако я подавляю его попытку выбраться и перевожу взгляд на ринг.

Что ж, посмотрим, придется ли Микай по вкусу зрелище вырвавшейся наружу тьмы.