Прошло примерно полторы недели с тех пор, как мистер Вэлор застал меня с эльфийскими кинжалами в старом заброшенном спортзале. После той встречи мы тренируемся здесь почти каждый вечер, и он обучает меня более изощренным приемам, чем показывает на защите.

Мы регулярно устраиваем учебные бои, и я вижу, что мои навыки улучшаются. Узнаю все больше нового и быстро приспосабливаюсь.

Во время спаррингов я замечаю, каким огнем горят зеленые глаза мистера Вэлора. Этот свет его преображает.

Обращается он со мной не как с обычной студенткой – скорее как с равным или, как минимум, достойным соперником. Не поддается, не сдерживает движений. Так даже лучше. С нетерпением жду наших встреч.

Конечно, я хотела бы тренироваться с ним каждый день, однако он считает, что мне нужны перерывы, а не то отстану по другим предметам.

Впрочем, я занимаюсь и без него. Заставляя себя работать, обретаю душевный покой. Когда заканчиваю, приходит ни с чем не сравнимое облегчение. С каждой каплей пота куда-то уходят накопившиеся за день раздражение и злость.

Времени с начала наших тренировок прошло всего ничего, а я уже успела привыкнуть к компании мистера Вэлора. С ним я за десяток дней достигла куда большего, чем за пару месяцев самостоятельных занятий. Поэтому его просьба перенести следующую тренировку вызвала у меня разочарование. Оказывается, на пятницу намечен совет преподавателей академии.

Подремав на современном языке, бреду к столовой. Все-таки полтора часа выслушивать цитаты из «Макбета» и не погрузиться в сон не всякий сможет.

В принципе мисс Шерон неплохая училка. Пшеничные волосы, миниатюрная – росточек примерно пять футов два дюйма. Одевается в свободном стиле – в джинсы и мешковатые джемперы, отчего создается впечатление, что и к своему делу она относится немножко спустя рукава. На самом деле мисс Шерон даст фору даже преподавательнице заклинаний – попробуй только устроить бардак у нее на занятии. К тому же она ясновидящая, так что от ее взора ничего не ускользает.

Иду в столовую, где меня ждет мой личный рай, и всего в нескольких шагах от двери путь мне преграждают две девицы.

– И куда это мы, интересно, направляемся? – усмехается девушка, а ее подружка выставляет передо мной руку, словно шлагбаум.

Обе смотрят вызывающе и недружелюбно. Хм, да они двойняшки! У обеих зеленые глаза и длинные прямые волосы, серые, как мышиная шкурка, на щеках – россыпь бледных веснушек. Галстуки у двойняшек, разумеется, тоже одинаковые – изумрудные.

– Так-так, – говорит одна другой, скользя по мне взглядом, – она, значит, считает себя особенной. Опять собираешься сесть заих столик?

В ее глазах загорается нехороший огонек, а верхняя губа приподнимается, как у злой собаки.

– Конечно, собирается, – насмешливо фыркает вторая. – Думает, что Адская четверка реально увлечена ее персоной не на шутку.

Я недоуменно приподнимаю бровь. Адская четверка? О чем это она?

Двойняшки бросают на меня ядовитые взгляды.

– Мы-то лучше знаем, как обстоят дела. Они тебя просто используют. Разве такое жалкое ничтожество может привлечь мужское внимание, не говоря уж о Четверке?

– Как вы суровы, девочки… – раздается голос у меня за спиной, и к двойняшкам, обойдя меня вокруг, присоединяется юная брюнетка.

Тройняшки? Нет, эта ростом пониже, волосы у нее темнее, а глаза пепельно-серые. На лице толстый слой косметики.

– Наверное, они с ней общаются просто из жалости – бросили косточку дворняжке.

Брюнетка встает плечом к плечу с сестрами, загораживая проход к желанной еде. Черт, ну сколько можно?

Троица, не обращая внимания на мое растущее недовольство, продолжает трепать языком.

– Любопытно, что за трюк она использовала, чтобы ее не прогнали? – хихикает одна из сестренок. – Ручаюсь, часть этого фокуса – открытый рот и стертые коленки. Больше она все равно ни на что не годится.

– Пожалуй, ты права, – добавляет вторая двойняшка. – Я слышала, она волочится и за парнями своей младшей сестры.

Девушка, присоединившаяся к Траляля и Труляля, окидывает меня взглядом и наконец смотрит прямо в глаза.

– Ты – ноль. Не стоишь даже кончика ногтя Серии. Как ты вообще набралась наглости подкатывать к чужим мальчикам, не говоря уж о парнях собственной сестры? – Она укоризненно качает головой и усмехается. – А теперь, выходит, решила приударить за Адской четверкой?

Подойдя ближе, брюнетка злобно сверкает глазами.

– Не смей и мечтать! Разрешили тебе есть с ними за одним столом? Велика важность! Думаешь, ты для них что-то значишь? Не заблуждайся: ты просто слабая, никчемная шлюха. – Она скалится во весь рот. – Над тобой сжалились, посчитав бездомной сучкой, не способной даже залаять, зато всегда готовой раздвинуть ляжки. Пыль под ногами, вот ты…

Договорить брюнетка не успевает: быстро вытянув руку, я зажимаю ей пасть, крепко обхватываю пальцами челюсть и, глядя в выкатившиеся от удивления глаза, чеканю:

– Господи, у меня скоро барабанные перепонки лопнут от того бреда, который приходится выслушивать последнее время! Каждый первый придурок считает, что мне можно сделать любую гадость, сказать что угодно, и я все стерплю. – Стискиваю ее щеки и заканчиваю: – Так вот, этому пришел конец!

Брюнетка вздрагивает, а я краем глаза замечаю сбоку какое-то движение.

Одна из близняшек, та, что слева, внезапно шагает вперед и выбрасывает мне в лицо сжатый кулак. Я отпускаю подбородок брюнетки, толкаю ее на вторую сестру и, резко развернувшись, перехватываю летящую в меня руку.

Траляля изумленно разевает рот, но тут же стискивает зубы и сужает глаза. Уставившись куда-то мне за спину, отступает, и ее физиономия вытягивается.

– Что тут происходит? – раздается сзади знакомый глубокий голос, и у меня по спине пробегают мурашки.

Эзра становится рядом со мной и разглядывает всех трех девушек по очереди.

– Ну, кто-нибудь может объяснить?

Брюнетка внезапно выпрыгивает вперед и со слезами на глазах указывает на красные пятна на своей щеке.

– Она… она схватила меня за лицо, Эзра! – Метнув на меня взгляд, гневно качает головой. – Болтала тут о тебе и других мальчиках, хвасталась, что обвела вас вокруг пальца. Всем рассказывает, будто вы относитесь к ней по-особенному.

Близняшки, буравя меня глазками, дружно кивают – мол, святая правда.

Я закатываю глаза. Относятся по-особенному? Сколько времени я провела вместе с этими ребятами? Да и вообще, любому понятно, что Крид меня ненавидит, Эзра терпит, парень в капюшоне вообще не обращает на меня внимания, а Эннекс… Ну, Эннексу нравится дразниться. Ничего не скажешь, особое отношение.

– Все знают, какая у нее репутация! Может, вы просто ничего еще о ней не слышали, но она…

– Лилит… – Обычная приятная улыбка Эзры куда-то делась, и он смотрит брюнетке прямо в глаза. – Мне нет дела до этой чуши, понятно?

Он устало, но почти незаметно вздыхает и тут же снова приклеивает к лицу привычную улыбку.

Шокированная Лилит быстро приходит в себя и придвигается ближе.

– Ну да, понятно, – кивает она и, окончательно сбросив маску притворства, смотрит на меня. – Эта дрянь вам неинтересна, и нет никакого смысла тратить на нее время.

Ее затуманенные глаза не отрываются от моего защитника, и она, слегка зардевшись, делает еще шажок вперед.

Эзра невольно сжимает кулаки, продолжая натянуто улыбаться.

Лилит встает к нему вплотную, принимая молчание за поддержку. Проводит пальцем по его груди и соблазнительно прикусывает нижнюю губку. Как по мне, ее ужимки выглядят отвратительно.

– Ты слишком добр к ней, вот она и сочла себя особенной. Знаешь, глупым людям лишнее внимание вредно – оно сводит их с ума.

Я перевожу взгляд на Эзру. Тот все еще улыбается, но в глазах стоит холод. Лилит навязчиво к нему жмется, и он напрягается еще больше.

Труляля и Траляля самодовольно хихикают за спиной подружки.

– Ну, пожалуй, я соглашусь с твоим утверждением, – серьезно говорит Эзра и кладет руку Лилит на плечо.

В его глазах появляется неприятный блеск, однако, похоже, это вижу только я. Лилит же, не уловив иронии, довольна как слон.

Правда, уже в следующую секунду ее лицо вытягивается, и она, запнувшись, делает шаг назад, к близняшкам.

Эзра брезгливо вытирает руку о пиджак.

– Верно… Стоит проявить внимание – и у человека действительно сносит крышу.

Он разглядывает стоящую перед нами троицу. Хм, куда девались самодовольные ухмылочки?

– Я готов понять твои… намерения, но позволь мне самому решать, с кем проводить время.

Выслушав его, интриганки мрачнеют на глазах. Дружелюбная маска Эзры окончательно спадает, и вместо нее появляется холодная язвительная усмешка.

Он аккуратно протискивается мимо троицы к двери столовой, на миг останавливается и обращается ко мне:

– Ну, ты идешь?

Девчонки ошеломленно бледнеют, а я смотрю в бирюзовые глаза Эзры. Кивнув, подхожу к нему.

Лилит вытягивает руку, пытаясь меня остановить, но я хватаю ее за запястье и встаю лицом к лицу.

– Скажи спасибо, что он тут появился. Иначе… ты отсюда своими ногами не ушла бы.

Я сжимаю пальцы, и с губ брюнетки срывается болезненный стон. Шепчу ей в ухо:

– Если еще раз назовешь меня дрянью, получишь так, что потом долго трепаться не сможешь.

Отпускаю ее дрожащую лапку и присоединяюсь к своему защитнику. Близняшки, пропуская меня, вздрагивают.

Лилит поднимает взгляд на Эзру, однако он ее будто не замечает.

– Лилит, ты ведь не позволишь ей… – мямлит одна из близняшек, и та, не дослушав, огрызается:

– Да заткнись ты!

Долго смотрит в спину Эзры и, наконец, развернувшись, исчезает в коридоре. Мерзкие двойняшки, фыркнув напоследок, следуют за ней.

Глянув на меня, Эзра хмурит брови и тяжело вздыхает.

– Слушай, прости за эту сцену. – Он чешет в затылке. – С подобным сбродом общаться не стоит.

– Ну, что делать, если липнут безмозглые твари, – пожимаю плечами я.

Эзра хмыкает и наконец искренне улыбается.

– М-м-м… не знаю, насколько ты в курсе, но о тебе ходят неприятные слухи. – Он колеблется, покусывая губы, и качает головой. – Якобы ты пытаешься соблазнить парней своей сестры. И к ней относишься ужасно, потому что ревнуешь. То есть я понимаю – все это чушь, и все же тебе следует знать.

Подобные сплетни распространялись по академии и в прошлой версии моей жизни. Никаких сомнений, что распускали их Серия и ее подхалимы. Им верили на слово тогда, и вряд ли теперь что-то поменялось, но почему, интересно, Эзра шагает не в ногу? Почему относится к сплетням как к полному бреду?

Я с ним едва знакома. Ну, пообедали вместе, сидели на занятии за соседними столами – это ведь не значит, что мы сблизились. Он обо мне почти ничего не знает, так почему верит, почему помогает, когда все остальные на меня ополчились?

– Почему ты считаешь слухи чушью?

Он корчит гримасу – мол, это очевидно – и хлопает себя ладонью по груди.

– Если ты хотела бы закрутить романчик с реально популярным парнем, то наверняка выбрала бы меня. Опять же, мы с тобой обедали, и ты вроде бы не вешалась на шею ни мне, ни моим друзьям. Во всяком случае пока. – Он вопросительно приподнимает бровь, вызывая у меня тихий смешок, и пожимает плечами. – Зачем тебе молочный батончик, если можно съесть настоящий шоколад, тем более что он прямо перед тобой? Видишь ли, в любом поступке должен быть смысл, Микай.

Ага, значит, он мне верит, потому что наиболее достойным объектом для флирта считает себя?

Я прикусываю губу, стараясь не рассмеяться, и все же не справляюсь – хватаясь за живот, громко хохочу. Вытираю слезы, а остановиться никак не могу. Так странно слышать собственный смех…

Наконец поднимаю взгляд на Эзру – тот с любопытством, мягко улыбаясь, наблюдает за мной.

– Стало быть, по-твоему, я обязательно предпочла бы стейк говяжьему фаршу, поэтому и заслужила твое доверие?

– Хм, фаршу? – хмыкает Эзра. – Какой уж там фарш – так, объедки от собачьего ужина. Слушай, ты не смотри, что Эннекс – чокнутый псих, Крид – высокомерный мудак, а Маллин – угрюмый молчун. Мы тут дадим фору любому парню во всем: и в силе, и в привлекательности, и в верности.

Он открывает передо мной дверь столовой и, пропуская внутрь, наклоняется к моему уху.

– Я не верю в неподтвержденные слухи и не прислушиваюсь к лживым басням, морская звездочка. Знаю, что к чему, и вижу куда дальше многих. Умею отличать хорошее от плохого и понимаю, что лежит посередине.

Его взгляд слегка затуманивается, и он некоторое время молча дышит мне в шею.

– Внутренний голос мне подсказывает: ты здесь не самый плохой человек. – Подняв голову, Эзра встречается со мной взглядом. – Вроде бы маленькая хрупкая девочка, а держишься так, словно превосходишь даже меня. Не отступаешь, столкнувшись с грозным противником. Снаружи ты мягкая и пушистая, но у тебя точно есть шипы. Я, кстати, не возражаю о них уколоться, – шаловливо улыбается он и тут же хмурится, будто случайно брякнул лишнее.

Вопросительно глянув на меня, бормочет:

– Интересно, почему я так…

Окончание фразы мне разобрать не удается. Собираюсь спросить, что он хотел сказать, и вдруг из столовой раздается взрыв смеха. Отпрянув от меня, Эзра выпрямляется во весь рост.

Совсем забыла об ужине. Желудок, как по приказу, начинает бурчать, и я заливаюсь краской, вызвав у Эзры ухмылку. Распахнув дверь, он говорит:

– Почему бы тебе не подкрепиться, Микай?

– А ты? Ты разве не ужинаешь?

Он одаряет меня ослепительной улыбкой.

– Хм, тебе еще не надоел стейк?

Я напускаю на себя невозмутимый вид, и Эзра усмехается.

– Спешу на встречу с Кридом, увидимся позже.

Подмигнув, он посылает мне еще одну игривую улыбку и отчаливает.

Покачав головой, я встаю в очередь на раздачу. Втягивая носом дразнящий запах мяса, указываю на вырезку и хмыкаю, вспомнив намек Эзры. Накладываю вдоволь жареной картошки, беру бутылку воды и на автопилоте продвигаюсь к столу, не отрывая глаз от еды.

Желудок продолжает выдавать аккорды, и я с тихим стоном набрасываюсь на нежный стейк, однако новый взрыв громкого смеха отвлекает меня от приема пищи. Поднимаю голову и сталкиваюсь со взглядом синих глаз. Они продолжают меня изучать, пока я забрасываю в рот кусок за куском.

– Получаешь удовольствие, Лиса? – ерзает на стуле Эннекс.

Глотаю и тут же подцепляю новую порцию. Восхитительно!

Наконец молча киваю – мне не до разговоров, уж очень вкусно. Снимаю губами с вилки новый кусочек стейка и слизываю сок. Упорно продолжаю есть, а Эннекс беспокойно крутится на месте. Похоже, даже слегка постанывает.

– Глядя на тебя, невозможно не проголодаться, Лисичка.

Я замираю, разглядывая его пустую тарелку и свою половинку стейка. Сжав вилку, решительно указываю на конец очереди к раздаче.

– Иди и возьми себе поесть.

– В меню нет того, что меня интересует, Лисичка, – ухмыляется Эннекс.

Можно подумать, я забрала последний стейк… Но если даже так, Эннексу придется вступить со мной в серьезный бой, сама я точно делиться не намерена. Кстати, мои шансы отстоять блюдо не так уж плохи.

Смотрю в его глаза, в которых пляшет темная искорка, и он, наклонившись ко мне, переходит на шепот:

– Я не о еде.

Он пялится на мои губы и облизывается, затем снова встречается со мной неистовым мрачным взглядом, от которого у меня по спине пробегает холодок и начинают пылать щеки.

Выхватив из моих пальцев вилку, Эннекс втыкает ее в последний ломтик мяса.

Даже не успеваю возмутиться – не трогай, мол, чужое, – как он подносит вилку к моим губам и ждет, когда я открою рот.

– Люблю давать, Лиса. – Эннекс весело ухмыляется. – Не пойми меня неправильно, я и брать горазд. Ну, то, что мне по душе. – Он проводит языком по губам.

Если дело касается еды – я всегда действую на автопилоте. Открыв рот, снимаю зубами мясо, и Эннекс издает негромкое рычание.

– Вот и молодец, – удовлетворенно бормочет он. Положив вилку, откидывается на стуле, сладострастно наблюдая, как я пережевываю пищу. Видок у него обалделый. – Какие планы на вечер пятницы, Лиса?

Я вскидываю брови. Хм, на завтра?

Что у меня? Обычная пробежка, тренировка, вот, собственно, и все. Я вообще планов не строю.

– Я тут посещаю одно место по пятницам, избавляюсь от стресса, – продолжает Эннекс.

– Я не поклонница групповой терапии, благодарю.

– Да я и сам сторонник действия, а не говорильни, – усмехается он.

– Неужели? Каждый раз, как мы встречаемся, ты не умолкаешь.

Он замолкает, насупившись, бросает на меня странный взгляд и, пожав плечами, беспечно улыбается.

– Вот как? Наверное, ты – исключение из моих правил.

Не успеваю поинтересоваться, о чем речь, как Эннекс встает и склоняется к моему уху.

– Я о ночных боях в Беллевере. Давай встретимся завтра в десять вечера, за воротами. – Он выпрямляется с широкой улыбкой. – Ничего плохого с тобой не случится, зато сможешь смыться на пару часиков из этой дыры.

Усмехнувшись, Эннекс быстро направляется к выходу из столовой, сбив по пути с ног двоих парней.

Ночные бои… с Эннексом…

Похоже, там будет настоящее побоище, раз уж он собирается участвовать.

Точно ли я хочу посетить тайный бойцовский клуб, который явно по душе моему приятелю?

Тяжело вздыхаю. Все же заманчиво провести время вне стен постылой академии. Должна признать, предложение соблазнительное.

Задумчиво обвожу взглядом столовую. Студенты болтают и смеются, кое-кто пялится на меня с раздраженными или с презрительными гримасами.

Пожалуй, отлучка на один вечер никакого вреда мне не причинит.