Направляюсь к заброшенному зданию на задах академии, примерно в полумиле от основных корпусов и стадиона.

Нашла это местечко во время пробежки. Раньше, в первые годы работы академии, здесь был спортзал, но потом случился серьезный пожар, при котором погибли два студента, и здание с тех пор пустовало. Прошло несколько десятилетий, и теперь оно напоминает старый дом с призраками.

Пробираюсь через лес, чувствуя себя посвежевшей после короткого сна и полностью готовой к вечерней тренировке. Надо сбросить груз волнений, накопившийся за сегодняшний день, а лучшего способа, чем ощутить в руках холодную сталь двух эльфийских кинжалов, и не придумаешь.

Буду скучать по моей привычной поляне. Увы, после происшествия в вечер бала там сейчас шляется немало народа. Сперва я думала, что это просто бездельники, любители острых ощущений, однако они не придерживаются какого-то четко очерченного района. Такое впечатление, будто что-то ищут.

Уже на второй день после бала инстинкты подсказали – отсюда следует уходить, если я не хочу, чтобы меня застали во время тренировки. Пошла лесом вокруг стадиона и оказалась на противоположной стороне академии. Конечно, сюда незаметно добираться и сложнее, и дольше, зато здесь я еще никого не встречала и чужих голосов не слышала, так что потраченное на обход время того стоит.

Протискиваюсь сквозь густые кусты и ступаю на едва заметную тропинку.

Наконец вдали вырисовывается заброшенный спортзал. По выщербленным стенам ползет разросшийся плющ, из-под которого проглядывает серый кирпич. Одна сторона здания покрыта старой копотью, а в арочные окна с разбитыми стеклами лезут ветки растущих рядом деревьев.

Смело иду к главному входу. Двери здесь давно нет, остались лишь ржавые, проросшие плющом петли.

Внутренние перегородки почти не сохранились – обрушились либо во время пожара, либо вскоре после него. В огромную дыру в крыше заглядывает высоко висящая в небе луна, в углах помещения выросли деревца, пол покрыт зеленым мхом, а где-то даже низкими кустиками. Природа захватила бо́льшую часть покинутого спортзала – лишь кое-где сквозь зелень виднеется кирпич или напольная плитка. Плющ и мох лезут вверх по полуразрушенным стенам.

С левой, лучше сохранившейся стороны здания висит искореженный шкаф странного дизайна, занимающий полстены. Там я обнаружила множество крючков и зажимов самых разных размеров – должно быть, на них когда-то размещали оружие. Под ним закреплена старая треснувшая доска с непонятными черными символами. Магические знаки? Старинный семейный герб?

Сейчас уже точно не скажешь – часть доски выгорела, древесина превратилась в пепел, и в некоторых местах не хватает довольно приличных кусков.

В дальнем правом углу уцелела лестница, ведущая к еще не обвалившейся части крыши. Тот угол пожар вообще затронул гораздо меньше – ближняя ко мне половина пострадала куда сильнее. Так или иначе, время и отсутствие присмотра делают свое дело: древесина медленно гниет, кирпич осыпается, и природа утверждает здесь свои права – деревья и кусты неуклонно наступают.

Прохожу в центр помещения по старым скрипящим половицам – здесь пол выглядит наиболее прочным. Сняв толстовку, вешаю ее на ветку дерева и извлекаю из ножен прекрасные серебряные кинжалы. Задумчиво кручу их в руках. Конечно, оружие придется вернуть, но хотя бы сегодня я могу с ним от души потренироваться. День выдался тяжелый, так что удовольствие я заслужила.

Сжав кинжал в кулаке, делаю стремительный выпад, и лезвие с легким шелестом рассекает воздух. Перехожу к серии быстрых ударов, и свист клинков сливается в стройную мелодию, отдаваясь эхом от старых стен.

Усиливаю натиск на воображаемого противника, добавляя финты и резкие развороты. Неплохо помогают сегодняшние воспоминания – злые глаза Ксандера, холодный тон Кейна… Посреди помещения гуляет ветерок, и я с радостью совершаю маневры, наращивая темп с каждым ударом.

Вокруг все словно исчезает, остается только заданный мною ритм. Единственный звук – биение сердца. Это место – только мое.

ГАДРИЭЛЬ

Я завороженно наблюдаю за маленькой гибкой фигуркой. Знаю эту девочку, но, каюсь, не ожидал от нее подобной скорости и ловкости.

Ее маленькие ручки сжимают два кинжала, которые я тщетно искал с тех пор, как в пятницу заметил их исчезновение. Поклялся себе, что заставлю вора поплатиться за кражу, однако, увидев, какие чудеса делает с ними девочка, поддаюсь совершенно иным чувствам, не имеющим ничего общего ни с гневом, ни с возмездием.

Движения юной воительницы грациозны и стремительны. Она не по возрасту искусна в бою.

Первый раз посмотрев в ее синие глаза, я понял: в них таится несвойственный молодым годам опыт. Эти глаза видели многое, о чем она никому и никогда не рассказывает.

Девочка совершает вращение вокруг своей оси, затем заднее сальто и в прыжке делает выпад кинжалами в сторону воображаемого противника. Почти идеальное исполнение!

Золотисто-розовые волосы развеваются при каждом движении, а пронзительный взгляд устремлен на неведомого мне врага. Полная сосредоточенность…

Интересно, что она видит внутренним взором? С кем сражается? И почему я вдруг испытываю невольное желание взять оружие и присоединиться к ней?

Озадаченно сдвигаю брови, разглядывая хрупкую фигурку в центре зала. Сколько силы в ее движениях!

Если немного помочь, подготовить, девочка станет грозным противником для любого бойца – уж не знаю, с какой темной силой она сейчас бьется.

При этой мысли я улыбаюсь.

Я видел в ее глазах страсть воина, когда она давала отпор тем парням перед уроком защиты. С подобным настроем можно победить любого соперника, каким бы грозным и кровожадным тот ни был. Такие глаза увидишь у бойца во время сражения, когда приходится крутиться во все стороны, постоянно оберегая собственный тыл от внезапной атаки.

Однако у этой тактики есть недостаток – ты не даешь себе ни малейшей передышки, ты все время настороже и никому не доверяешь. Девочка не из тех, кто рассчитывает на постороннюю помощь.

Она желает защищать себя сама.

Я знаю, что ей можно подсказать.

Двигается она хорошо – резко, ловко, быстро, а вот боевого опыта не хватает. Тут требуется умелый партнер для тренировки, иначе девочка не сумеет перейти на следующий уровень мастерства.

Судя по тому, что я наблюдал на занятиях, обучаться она способна буквально на лету.

Нерешительно делаю пару шагов вперед. Чем ближе подхожу, тем более странные чувства испытываю.

Ее движения ускоряются до такой степени, что кинжалы в руках видятся размытым пятном. В тренировку моя подопечная вкладывает всю душу, подчиняясь собственному ритму. По-моему, этот мир просто перестал для нее существовать.

Прячась в тенях, подбираюсь совсем близко. Между нами остается всего несколько ярдов, когда девочка разворачивается на сто восемьдесят градусов и, сузив глаза, смотрит в темный угол, где я затаился. Кинжалы, конечно, направлены в мою сторону.

Никому еще не удавалось меня так быстро заметить, если я того не хочу.

Выхожу из тени. Ее глаза распахиваются; свирепый еще секунду назад взгляд становится удивленным и, пожалуй, встревоженным.

Она мельком косится на свои руки – ага, кинжалы!

Крепко сжав их рукоятки, девочка колеблется. Ну да, понятно: не хочет расставаться. Похоже, у нее неплохой вкус.

Наконец она гордо выпрямляется и твердо смотрит на меня.

Делаю еще шаг, и Микай нарушает тишину.

– Я… я понимаю, как это выглядит. – Она вздыхает, перекладывая клинки из одной руки в другую. – Я не хотела… не собиралась… У меня были серьезные причины позаимствовать оружие, но я все равно знаю – это неправильно. Простите меня, сэр.

Покачав головой, Микай поднимает руки и, немного подумав, протягивает мне оба кинжала, не отводя от них глаз.

Я забираю оружие и сдерживаю улыбку, заметив ее уныло опущенные плечи и уголки розовых губ.

– Я готова понести любое наказание, какое вы назначите, – понурившись, бормочет она.

Я кручу кинжалы в руках под ее зачарованным взглядом. Конечно, нравятся, тут и думать нечего.

Беру один кинжал за лезвие и отдаю ей, а второй оставляю себе.

– Покажи, что ты умеешь с ним делать.

Микай удивленно распахивает глаза и уже в следующую секунду в них появляется теплый огонек, сменяющийся глубоким внутренним светом. Я замираю: ее реакция застает меня врасплох. Затем невольно делаю шаг вперед. Розовые пухлые губы изгибаются в счастливой улыбке, лицо преображается, становится ярким и завораживающим – мне даже приходится себя останавливать, чтобы не подойти еще ближе.

Покачав головой, беру себя в руки и на миг отворачиваюсь в сторону.

Возбуждение в глазах Микай меня покоряет – столько в них радости, столько тепла и дружелюбия в ее улыбке… С другой стороны, у нас общие интересы, больше ничего тут такого нет.

Отбрасываю в сторону посторонние мысли, поворачиваюсь к своей ученице, и мы начинаем.

Я делаю стремительное движение вперед, пытаясь застать ее врасплох, однако она отступает и, сделав оборот, бросается на меня. Я, в свою очередь, разворачиваюсь, и наши клинки скрещиваются с такой силой, что искры летят во все стороны.

Микай атакует на полном серьезе, решительно целясь в жизненно важные точки, и все же точности ей не хватает.

Мы отскакиваем друг от друга и медлим, оценивая намерения противника и ожидая следующего выпада.

Микай ищет брешь в моей защите, а я уже не пытаюсь сдерживать улыбку. Эта девочка напоминает мне тигра, рыщущего вокруг добычи. Наблюдает, ждет, подкрадывается.

Она вдруг наносит удар слева, заметив, что я берегу старую рану. Наблюдательна, ничего не скажешь.

Другое дело, что именно к этому решению я ее и подталкивал.

Наши кинжалы вновь сшибаются, и Микай быстро отступает.

Ага, увидела ловушку, пусть и с некоторым запозданием.

Реагирует она стремительно и любые нюансы подмечает быстро, мигом приспосабливаясь к изменениям обстановки. Редкое качество для такого юного возраста!

Да, из нее получится достойный партнер.

У меня в мозгу рождается новый звук – на заднем плане будто вступает симфонический оркестр. Наши клинки быстры, тела проворны – мы словно вальсируем в старом заброшенном здании. Никто из нас не желает сдаваться или брать паузу.

Много лет у меня не было подобного душевного подъема…

Наступает вечер, и нас овевает холодный ветерок. Мы полностью погружены в наш собственный мир, и время идет незаметно.

В глазах Микай горит лихорадочный огонь. Наверняка она видит то же самое и в моих.

В разгар боя мы замечаем какое-то постороннее движение в углу и одновременно останавливаемся.

Сжав в руке кинжал, я направляюсь к кустам, и вдруг из листвы с шумом вылетает серая сова с мышкой в когтях.

– На будущее – тут есть еще мыши. Слышишь, скребутся?

Микай слегка улыбается и, прищурившись, наблюдает за полетом совы. Она расслабилась – такое впечатление, что с ее плеч свалился тяжелый груз.

Мы смотрим друг на друга, и Микай на пару секунд застывает, словно что-то обнаружив в моем лице, а затем, слегка порозовев, отворачивается. У меня от ее взгляда возникает какое-то незнакомое чувство, однако я быстро его подавляю.

– Уже поздно, тебе надо поспать. Ты не должна завтра опоздать на занятия.

– Я всегда вовремя… – начинает она.

– Вот и отлично. Отдохни хорошенько, потому что на уроке я тебе спуску не дам.

Я осматриваю старый спортзал. Даже в темноте в глаза бросается полная разруха, однако здесь красиво: природа берет свое, вдохнув новую жизнь в заброшенное после пожара здание. Неплохое место для уединенных тренировок…

Оборачиваюсь к Микай.

– Тебе ведь нужен партнер для спаррингов, правда?

Она быстро кивает, и я подмигиваю:

– Что ж, тогда завтра продолжим. Готовься.

Я иду к выходу, и девочка, прихватив толстовку, спешит за мной. До академии мы доходим в молчании, прерываемом лишь звуками леса – каждый размышляет о своем.

Давно я не испытывал такого покоя.

У женского общежития я останавливаюсь, наблюдая, как Микай приближается к задней двери, и тихо усмехаюсь, когда она легко вскрывает замок.

С нетерпением жду, что эта козявка покажет мне завтра.