Иду к музыкальному классу, гадая, появится ли Морган на уроке после пятничного происшествия.

Слава богу, она почти не пострадала, в отличие от случая десятилетней давности, и все-таки нападения избежать не удалось, к тому же Морган выпила или съела какую-то дрянь, отчего и не смогла за себя постоять.

Кто-то все тщательно спланировал и в этой версии моей жизни, и в предыдущей. Кто-то стремился причинить вред Морган или, что того хуже, убить. Но зачем?

И кто?

У кого имелась возможность привести магического зверя на территорию академии? У такого человека явно должны быть хорошие связи или серьезные магические способности.

Перешагиваю порог класса, а в голове роятся все новые вопросы. Бросаю взгляд на места, где обычно сидят Морган и два ее защитника.

Стол пуст…

Возможно, ей требуется время, чтобы прийти в себя или изгнать из организма отраву, которой ее напичкали.

Я о ней почти ничего не знаю, однако десять лет назад нас обеих погубила чья-то злая воля. Наверное, поэтому мои мысли и крутятся вокруг Морган, будто между нами есть невидимая связь. Так или иначе, надеюсь, на сей раз мы обе проживем ту жизнь, какой достойны.

Спокойно прохожу через аудиторию к своему месту, и тут меня сбоку хватает за блузку маленькая холеная ручка. Не дает сделать ни шагу дальше, и я, резко обернувшись, смотрю в яркие синие глаза.

Серия…

– Почему ты не пришла в пятницу на бал, Микай? – В классе становится тихо, все подобострастно поглядывают на мою сводную сестру. – Поссорились с Адамом или что-то помешало?

Она берет паузу, нетерпеливо ожидая реакции. В ее взгляде светится не только притворное сочувствие, которое она так старается выказать. Мой ответ для нее явно важен. Интересно почему?

В какие игры она играет, что задумала? Что за представление хочет устроить?

Ладно, у меня тоже имеются кое-какие вопросы, я готова подыграть.

Незаметно втягиваю воздух в легкие, а Серия все смотрит, сдвинув брови.

– Откуда ты знаешь, что Адам меня пригласил?

Он упоминал о моей сводной сестре, а значит – приглашение на бал явно связано с ее интригами. Я никого в академии в качестве партнерши по танцам не интересовала, чем же я его так привлекла? Почему Адам меня выбрал?

По просьбе Серии, вот почему.

Это она подослала ко мне урода, зная, что тот вынашивает самые поганые замыслы. Понятная комбинация. Серия сидит за кулисами, дергает за ниточки и шепчет ласковые слова. У нее самый обширный круг общения в социальных сетях – наверняка она знала о наклонностях однокурсника. За ним тянулся нехороший след еще до поступления в академию, и выяснить это было не так уж сложно.

Серия улыбается, ее лицо сияет, словно солнышко.

– Видимо, ты сама мне и говорила, Микай.

Она игриво закатывает глазки и продолжает дружелюбно улыбаться, а я вскидываю брови:

– Да? Вроде бы я вообще ни с кем не делилась.

Серия вздыхает.

– Скорее всего, ты просто забыла.

– Что значит забыла? Я никому ничего не рассказывала, потому что не планировала идти на бал.

Я делаю шаг назад, и синие глаза Серии темнеют. Уже не такая милашка, как минуту назад.

– Да нет, ты наверняка…

– А! Ты, должно быть, слышала от Адама? – с легкой усмешкой перебиваю ее я.

Она ведь не желает, чтобы ее имя связывали с этим подонком. Поэтому и норовит вывернуться – мол, я сама в разговоре обронила. Конечно, Серия будет держаться на расстоянии от Адама – кто знает, чем обернется в будущем такой компрометирующий факт?

Ненужные ниточки надо безжалостно перерезать; случись чего – Серия не при делах.

– Да, наверное, так и было, ведь Адам говорил о тебе, – глубокомысленно продолжаю я. – Только он не соизволил спросить моего мнения в полной уверенности, что я не откажусь.

Я пожимаю плечами и встречаюсь взглядом с Серией.

– Жаль, не знала о вашей дружбе, иначе обязательно сказала бы Адаму, что на бал не собираюсь.

Улыбка сестры увядает на глазах, и она будто пытается удержать ее силой. Раньше я таких потуг и не заметила бы, а заметив – не придала бы значения.

Серия сужает глаза, из синих превратившихся почти в черные, а затем вдруг принимает задумчивый вид и качает головой.

– Да, мы однокурсники, но… – хмурится она, поджимая губы, – но особо не общаемся. Даже странно, что Адам обо мне упоминал.

Бросив на меня быстрый взгляд, сестра вновь расцветает в улыбке.

– Впрочем, возможно, ты права. Скорее всего, Адам с кем-то разговаривал, а я случайно услышала.

Я иронически хмыкаю. О, Серия всегда знала, как играть словами, как исказить их значение. Для нее это и вправду игра – придавать словам собеседника такую форму и смысл, чтобы те шли ей на пользу.

Вот, пожалуйста – все вывернула наизнанку и сидит такая мягкая да пушистая, в глазах сплошное дружелюбие. Раньше я не усомнилась бы в ее искренности.

– Так почему же ты не пошла на бал, Микай?

Ага, теперь мы обеспокоены.

Она касается моей руки и нежно сжимает ее пальчиками. По спине пробегает холодная дрожь, однако приходится уговаривать себя не выдергивать руку из захвата.

– Если тебе не нравится Адам, ты могла просто пойти с нами.

От последних слов у меня по коже бегут мурашки. Прищурившись, смотрю на четыре неподвижных силуэта за спиной сестры. Неужели не шутит? Что за игру она затеяла?

Присматриваюсь к ней: ждет моей реакции. Надеется, что я расстроюсь или разозлюсь? Почувствую себя неуверенной и жалкой, как бывало раньше?

Пусть думает, как хочет. И на мнение ее подкаблучников мне плевать. Что бы я ни сказала, Серия все равно извратит смысл моих слов и с легкостью очернит меня парой замечаний, поданных под соусом заботы о бедной сестренке.

Пытаясь сдержать тяжелый вздох, втягиваю воздух в легкие и вырываю руку из ее ладоней. Серия мрачнеет, однако тут же приклеивает к лицу привычную улыбочку.

– Серия ведь не просто так с тобой разговаривает – она за тебя переживает, – подает голос Ксандер, обняв свою богиню.

Голос у него жесткий, ничуть не мягче, чем устремленный на меня взгляд.

Серия смотрит на парня с нежной улыбкой, затем оборачивается к Ноксу и Андерсу, однако вперед, отстранив приятелей, выходит Кейн. Встает перед Серией, словно рыцарь в сияющих доспехах. Придурок! Продолжает сурово на меня таращиться, будто я представляю опасность для его подруги.

Я закатываю глаза, и Ксандер тут же обращает внимание на мою мимику. Видать, счел ее оскорбительным выпадом в адрес Серии.

– Да что ты за человек, Микай? – цедит он. – Неужели нельзя проявить элементарную вежливость в ответ на заботу? Как можно быть настолько злобной?

– Ксандер! – нерешительно окликает друга Нокс. – По-моему, Микай не хотела никого обидеть.

Он окидывает меня странным взглядом, а Кейн фыркает:

– Ну конечно, не хотела… Как будто мы не знаем, как она относится к Серии! Эта злобная девчонка обожает манипулировать людьми.

В его холодном тоне звучит такой гнев, что я невольно вздергиваю брови и грустно усмехаюсь.

– Кейн… – вступает Андерс.

Я обрываю его на полуслове:

– Манипулировать, говоришь?

Сама чувствую, насколько мрачно звучит мой голос. Пусть приписывают мне что угодно – я только плечами пожму, но манипуляции? Их обожаемая Серия на этом собаку съела!

– Давай, расскажи, когда я тобой манипулировала, Кейн.

Он грозно хмурится, однако Серия тихонько его окликает. Кейн, как будто не слыша ее, буравит меня взглядом.

– Ну, приведи хотя бы один пример, – продолжаю наступать я.

Между его бровей залегает складка, и он опускает голову – пытается припомнить хоть самый пустяковый случай.

– Когда, интересно, я заставила тебя что-то делать против воли?

Кейн снова вскидывает взгляд, и в нем мелькает нечто странное.

– Наверное, ты говоришь о гадостях в вашем исполнении? – Он слегка вздрагивает и моргает. – Кто при каждом удобном случае ставит мне подножки, кто меня обзывает, портит мое имущество, запирает в кладовке? Наверное, тогда ты чувствовал, что я тобой манипулирую, Кейн?

Он тупо таращится, раскрыв рот, а Ксандер, на давая ему ответить, мрачно хмыкает:

– Вот ты только что и показала свое истинное лицо. Сейчас мы видели самую настоящую манипуляцию.

Он наставляет на меня обвиняющий палец и коротко усмехается.

– Идеальный пример. А я ведь едва не поддался. Хорошо, что знаю тебя как облупленную, иначе поверил бы каждому слову.

Естественно, Кейн вновь обретает уверенность. Холодные слова Ксандера развеяли все его сомнения.

– Ксандер, Микай не… – начинает Нокс, однако ему не дают высказаться.

– Что «не», Нокс? Ты просто не знаешь, кто она такая на самом деле!

– А ты, выходит, знаешь? – бросаю я, не в силах терпеть оскорбления Ксандера.

Ведет себя так, словно видит меня насквозь. Можно подумать!

– Знаю достаточно, чтобы сделать выводы.

– Ничего подобного!

Он шагает вперед и, потемнев, угрожающе рычит:

– Ты – самая худшая из…

Между нами вдруг возникает чья-то крупная рука, а затем крепкая фигура встает прямо передо мной, заслоняя от тяжелого взгляда Ксандера.

– Почему бы вам не сбавить тон? Какой смысл ссориться? Что бы ни случилось, лучше оставить все в прошлом.

Бирюзовые глаза Эзры задерживаются сначала на мне, потом на Ксандере, и он улыбается, хотя глаза остаются холодными.

– Тебе-то что за дело? – хмурится Ксандер.

Эзра продолжает игриво улыбаться, однако на миг невольно сжимает кулаки.

– Ну, я ведь с вами в одной группе на этом занятии, – пожимает плечами он, – а ты портишь классу настроение. Видишь – все сидят мрачные. – Он окидывает взглядом притихшую аудиторию. – А потом…

Эзра быстро смотрит мне в глаза и вновь обращается к моему противнику:

– Пятеро на одного – не слишком справедливо, особенно когда четверо из пятерых – парни, и все они против одной девочки.

– Как будто мы тут собирались что-то такое устроить… – усмехается Кейн.

– Если вы обычно ведете себя подобным образом, пожалуй, следует дать вам пару уроков на тему этикета, – шутливо упрекает его Эзра. – Выводить девушку из себя и угрожать ей неправильно.

Он невозмутимо улыбается, глядя в глаза четверке.

– Мы ей не… – начинает Андерс, однако Серия выходит вперед, отодвинув его в сторону.

Надолго задерживает внимательный взгляд на Эзре. Чем дольше они стоят друг против друга, тем ярче выступает румянец на ее щеках. В глазах загорается огонек, и наконец Серия широко улыбается.

– Похоже, здесь какое-то недоразумение. Микай – моя сестра, а ребята – мои товарищи. Просто они очень меня опекают, понимаешь?

Она заправляет за ухо выбившуюся прядь. Выражение лица Эзры уже не такое безмятежное, и я замечаю, как белеют костяшки его стиснутых в кулаки пальцев.

– Недоразумение, говоришь? – Он косится на меня, затем на Ксандера, переминающегося с ноги на ногу с искаженным от злости лицом. – А так сразу и не скажешь.

– Ты не знаешь толком ни ее, ни нас, – ухмыляется Ксандер. – Зачем вмешиваться?

Хмуро посмотрев на меня, он вдруг расплывается в улыбке:

– А, хочешь выглядеть рыцарем на белом коне? Ну, позволь тебя предупредить, – насмешливо продолжает придурок, переводя взгляд с меня на Эзру. – Микай вовсе не благородная дама. Она – демон, таящийся в тени; беги, пока он не выпустил когти. Микай обожает прикидываться ангелочком, но поверь, в этом слабом озлобленном существе от ангела и близко ничего…

Нокс толкает Ксандера в плечо, и тот, пошатнувшись, от неожиданности замолкает. Они обмениваются тяжелыми взглядами, и в аудитории, наблюдающей за стычкой приятелей, воцаряется гробовая тишина.

Нокс готовится возразить, когда между ними встает Серия и, положив ладонь на грудь одному и другому, укоризненно обращается к ним по имени. Оба поворачиваются к ней, и выражение лица Ксандера смягчается, да и Нокс уже не так мрачен.

Приятели послушно кивают, и я, шепнув Эзре слова благодарности, собираюсь подняться на верхние ряды. Возможно, он и правда вмешался ради атмосферы в классе, но, так или иначе, я получила от него поддержку, что бывает нечасто. Он дружелюбно машет мне рукой, не обращая внимания на волнующие сцены за спиной.

Уже подходя к своему месту, слышу нежный мягкий голосок:

– Микай…

Да пошла она! Я плюхаюсь на стул. Серия снова меня зовет, но тут, к счастью, в аудиторию ураганом врывается миссис Флер. В руках у нее снова тяжелая пачка бумаг. Подбежав к кафедре, она скидывает их на учительский стол и облегченно улыбается – не уронила.

Эзра, как обычно, садится передо мной и бросает взгляд на остальных студентов, перешептывающихся и глазеющих то на меня, то на Серию. Наконец все устраиваются за столами, и он, обернувшись, спрашивает:

– Ты как?

Смотрю в яркие бирюзовые глаза с сиреневой искоркой. Похоже, Эзра и впрямь сочувствует.

– Нормально, как всегда.

По его лицу пробегает непонятная тень, а потом уголки губ слегка поднимаются вверх. Наклонившись ко мне, он шепчет:

– Пусть косятся и сплетничают сколько влезет, только никогда не позволяй себя унижать. – Невесело улыбнувшись, Эзра окидывает аудиторию холодным взглядом; по-моему, никто не заметил, как изменилось его лицо. – Никогда не показывай, что теряешь уверенность. Сила в улыбке, пусть даже на душе тяжело.

Эзра смотрит мне в глаза. Уж не знаю, что он там увидел, однако его взгляд теплеет.

– Знаешь, ты производишь впечатление воина, маленькая морская звезда.

– Морская звезда? – удивленно переспрашиваю я.

Это ведь, кажется, какая-то рыба… Что за прозвище такое? И почему Эзра придумывает мне дружеские клички, если мы с ним практически незнакомы?

– А почему… – шепчу в ответ я, однако сосед ухмыляется, подмигивает и отворачивается к доске.

И вовремя – миссис Флер как раз требует всеобщего внимания. Урок начинается.

С моих губ слетает тихий вздох, и я, откинувшись на спинку стула, устало опускаю плечи. Неужели не будет хотя бы одного дня или одного занятия без скандалов и стрессов? Или я прошу слишком многого?

Посматриваю на соседей. Второй и третий курс злобно буравят меня глазами, четвертому, в секторе которого я и сижу, похоже, все равно.

Подсвеченный заглядывающим в окно солнцем мир становится бирюзовым и сиреневым, когда я останавливаю задумчивый взгляд на Эзре.

Выходит, в академии не все подонки.