Воды канала вздыбились, словно пробуждаясь от долгого сна. Из мутной глубины поднялась грязная фигура, похожая на тень из кошмарного сна. Это был кваз – его голова была изуродована рваной раной, кровь, смешанная с грязной водой, сочилась и стекала на глаза по лысому черепу. Он с трудом преодолел несколько метров, словно борясь с самим течением жизни, и, изнемогая, выполз на берег. Боль разрывала его череп, а времени на раздумья не было. Кваз истекал кровью, его тело жаждало пищи или хотя бы спека, чтобы восстановить силы.

Он подполз к первому телу – обнаженному мужчине, распростертому на земле. Во лбу трупа чернело зловещее отверстие, а лужа крови под головой ясно говорила квазу, что тот мертв. Кваз не был глупцом: он понял, что все его товарищи, его братья по оружию, убиты и раздеты. Спек искать бесполезно.

С тяжелым вздохом кваз протянул лапу и схватил тело за ногу. Он подтащил его ближе и впился зубами в плоть. Вкус свежей крови был как глоток жизни, как возвращение к истокам. Кваз утробно заурчал, наслаждаясь каждым мгновением этой жестокой трапезы. Минут десять он жадно поглощал тело, пока голод не утих.

И тут началось чудо. Тело под его пальцами начало пульсировать. Кваз замер, чувствуя, как внутри него просыпается что-то новое. Он заставил себя оторваться от кровавой трапезы и на карачках пополз от одного тела к другому. Его взгляд был полон отчаяния и надежды.

Третьим по счету он нашел того, кого искал. Это был Горилла – его лицо было искажено болью, и он тяжело, с перерывами дышал. Кваз растормошил его, и, к его удивлению, Горилла застонал.

– Жив, братишка, – прохрипел кваз, его голос дрожал от облегчения. – Это хорошо. Я сейчас поем и дотащу тебя до схрона, потерпи.

Он сорвал сухую траву и приложил ее к ране на голове Гориллы. Пуля прошла почти вскользь, но кости черепа были раздроблены. Кваз оставил товарища и пополз дальше. Его рука наткнулась на что-то округлое – это была фляжка с живчиком. Те, кто грабил его братьев, не удосужились ее взять. Теперь их беспечность была его спасением.

Кваз сделал несколько глотков и вернулся к Горилле. Он приподнял его голову и начал по капле вливать живчик в рот. Горилла несколько раз захлебывался, но потом жадно начал пить. Его глаза открылись, и на лице появилась слабая улыбка.

– Марк? Ты жив? – прошептал он.

– Жив, Эмиль. Потерпи, братишка.

Кваз перевязал раны на их телах нательным бельем, которое снял с других убитых.

– Где старик и девчонка?..

– Они всех убили, обобрали и скрылись, – ответил кваз, его голос был полон горечи.

– А «Хамви»? Машина?..

Кваз поднялся на колени и оглядел пустынный пейзаж.

– Машины нет, они ее забрали.

– Ничего, – прошептал Горилла, закрывая глаза. – Найдем машину, найдем и этих уродов. Отнеси меня к схрону.

Кваз кивнул и, собрав последние силы, взвалил тело Гориллы на плечо. Шатаясь, он дошел до канала, перешел его вброд и направился к маленькому стабу в километре восточнее. Там, в развалинах очистительных сооружений, среди труб, он прятался от посторонних глаз, там была его надежда на спасение…

* * *

Эльза вошла в дом, держа винтовку наперевес, огляделась и успокоилась.

– Один мертв, другой захвачен, – произнесла она, глядя в удивленно расширенные глаза пленного. – Что, парнишка, не ожидал встретить тут красотку? – задорно засмеялась она, и парень машинально замотал головой.

– Второй, – нахмурился Сан Саныч. – Придержи язык, нам с парнем поговорить нужно. Ты, Клещ, говори, не бойся, от этого зависит, будешь ты жив или нет.

И парень быстро, сбивчиво заговорил.

– Мы из бригады людоловов, ищем иммунных и доставляем мурам.

– Вы муры? – уточнил Саныч.

– Нет, мы самостоятельный, независимый отряд трейсеров, но работаем на муров, они нас не трогают, а мы им поставляем иммунных. Втираемся в доверие и пленим.

– Сколько вас, где находится ваш отряд, кто командует? – задавал короткие, но важные вопросы Саныч.

– Нас двенадцать человек, я недавно присоединился к ним, командует отрядом трейсер по имени Сталь. Он и я из бывших дружинников с «Северного Форта». Он прапорщик. Был приговорен к смерти за убийство командира, я тоже там был, он сбежал и захватил меня, и я пошел за ним.

– Не понял, – засомневался Саныч, – вы что, только начали заниматься своим делом?

– Нет, мы были в отряде, которым командовал Немец, но он и два его подручных погибли в стычке с зараженными… На рубера со свитой напоролись, еле отбились, вот Сталь и захватил власть в отряде.

– А чего тебя, парниша, понесло с убийцей? – спросила Эльза.

– Я его охранял, – замялся Клещ. – Он меня захватил и заставил бежать с ним. Потому уже некуда было деваться.

– Врешь, – усмехнулся Саныч.

– Ну да, вру, – не стал спорить Клещ. – Вы знаете, какие в стабе порядки? Мы рабы командиров, боевые холопы. Я не хотел там жить, и когда Сталь предложил бежать, я согласился. И многие бы согласились. При малейшей провинности – яма и порка. Жрать не давали. Новеньких после месяца тренировок посылали в самые жуткие места. Это называлось «курс молодого бойца». Кто вышел, тот становился дружинником. А кто пропал… В общем, сами понимаете…

– Понимаю. Но это все лирика, – ответил Саныч. – Давай проясним наши моменты. Значит, отрядом трейсеров, которые не брезгуют людоловством, командует Сталь. Бывший прапорщик, убийца командира. Вас осталось двенадцать. Без Ворона и тебя десять? Так?

– Так точно, – ответил Клещ.

– Почему тебя Клещом назвали? – спросил Саныч.

– За любопытство. Я, бывало, пристану и расспрашиваю, расспрашиваю, вот и стали говорить, пристал как клещ, а до этого… Ну, до курса молодого бойца называли Курощуп.

– Смешно, – промолвила слушающая парня Эльза.

– А в стабе «Форта» всех новеньких мужчин, пока они не покажутся в деле, называют Курощуп. Я был Курощуп Мордатый. За пухлые щеки.

– Кем был в прошлой жизни? – остановил его Саныч.

– В прошлой жизни был водителем такси… Только из армии пришел, возил замполита…

– Сколько времени ты в Улье?

– Четыре месяца, сначала был в бригаде грузчиков, потом в охране гарнизонной тюрьмы… В отряде месяц как…

– Как вы попали в этот отряд? – спросил Саныч.

– А Немец – бывший главарь банды – и его люди посещали Форт как трейсеры. Отдыхали, торговали, и Сталь их искал специально. Искал и нашел. Знал, где они обитают. Он с ними имел дела ранее.

– А как же вы сбежали? – недоверчиво спросила Эльза.

– Сталь притворился больным, я его повел в санчасть. По дороге он забрал мой автомат и предложил: если я уйду с ним, то он меня не убьет. А если не захочу, то ему придется меня убить. Он знал все места, откуда можно незаметно покинуть стаб…

– И что, вас не искали?

– Как не искали? Искали, но Сталь из разведчиков, умел прятаться и все такое.

– Странно, что он тебя не убил, – разглядывая пленного обронила Эльза.

– Я ему служил как слуга, – тихо ответил парень. – Я это умею. В армии научился быть полезным, и дар у меня такой – быть полезным. Вот он меня и оставил, и прикрывался мной…

– Понятно, – вновь кивнул Саныч.

– Я и вам могу быть полезным… – Клещ стал заглядывать в глаза мужчины и девушки. Но Саныч уже блокировал его дары и не поддался очарованию.

– Конечно будешь, – ответил он. – Какие дары у кого из отряда?

– Вертлявый – сенс, но слабый, он из группы управления. В ней три человека. Сам Сталь – инвизор, уходит в невидимость. В группе управления еще предсказатель. Его так и зовут – Провидец, и это его дар: он может с большой вероятностью предсказать неприятности. Но в тот раз, когда мы напоролись на рубера, он оплошал. Еще он может найти скрытый предмет или человека. Разведчики – я и Ворон, мы сидим на посту и встречаем Гориллу. Мой дар вы знаете, Ворон был химерой.

– Это что еще за химера? – не выдержала Эльза.

– Он превращался: мог быть человеком, мог быть столбом, а мог быть зараженным.

– Иллюзионист? – спросил Саныч.

– Не знаю, я его видел в разных обличьях.

– Ладно, кто еще?

– Рейдовая группа из пяти человек. Там Веган – телепортист, Спартак – рукопашник. Палач – мастер пыток. Верблюд плюется кислотой, причем далеко. Глаз – стрелок, снайпер, замедляет время. Раньше были две рейдовые группы, но часть людей погибла… Группа снабжения – два человека: Вермут умеет доставать дефицит, а Торгаш умеет продать даже дерьмо.

– Ни фига себе у вас структура, – присвистнула Эльза, – даже роли распределены.

– А кто самый опасный в вашем отряде? – уточнил Саныч.

– Сталь и Палач. Сталь не промахивается, бьет в смертельные точки, он очень осмотрительный и скрытный, никогда не знаешь, что у него на уме. А Палач может навести боль на человека. Он может даже воздействовать на группу из трех-четырех человек и лишить их возможности использовать дары. Но на рубера это не подействовало. Хотя его убили и ушли от стаи зараженных.

– А кроме охоты за иммунными чем вы еще занимались?

– Ждали загрузки кластера, выдвигались на грузовике в поселок, окружали ментов в РОВД, запирали их в обезьяннике. Перерождение происходило примерно через два часа. За это время собирали оружие, продовольствие и набирали людей, загоняли их на стоянку автомашин, она огорожена, и ждали заражения. Зараженных расстреливали, а иммунных грузили на грузовик, отвозили к мурам. На саму ферму нас не пускали, мы на блокпосту производили обмен…

– А что, на развитых зараженных вы не охотились? – спросила Эльза.

– Редко. А зачем? Споранов и гороха хватало, получали от торговли оружием и людьми.

– А кому продавали оружие? – спросила Эльза. – Мурам?

– Нет, не мурам, в Железный лес, Горилле или арийцам, если набиралось много. Мы в этих краях обитали, далеко не уходили. Первым заскакивали в поселок, что за каналом, – три часа работы, и мы скрылись. Дружинники из Железного леса там появились через пять часов, когда уже заражение было в разгаре. Они сначала окучивали ближайший к ним поселок, он больше, чем тот, где «работали» мы. Правда, это я все слышал лишь из разговоров, сам не участвовал. Не успел.

– И что, вас не могли раскрыть все это время?

– А как? Те, кто знал о нас, или были с нами в отношениях, как Горилла, или отправлялись к мурам…

– На чем добирались до места базирования? – спросил Саныч.

– Электроскутеры. Они в сарае стоят.

– Продажа иммунных, которых поставлял Горилла, где проходила?

– На базе. Они привозили на машинах, в основном грузили связанными в его «Хамви». По три – пять человек за раз. Бывали бабы, сам видел. Но их сначала использовали главари, а потом отдавали нам, – Клещ потупился.

– То есть, если мы приедем на «Хамви», Сталь ничего не заподозрит? – уточнил Саныч.

– Сталь, может, и не заподозрит. А вот Провидец может.

– Ладно, Провидца я беру на себя, – произнес Саныч. – Пошли к машине, поедем к вашему месту расположения. – Он поднял за шиворот замешкавшегося парня и подтолкнул к двери. Пошел первым, указывая направление. За пленником пошла Эльза.

– Не вздумай попробовать сбежать, я тебе мошонку отстрелю, – проговорила она ему, приблизившись. Парень вздрогнул и поспешил отойти.

Сама дорога была недолгой. Проехав несколько километров по грунтовой дороге вдоль канала, Клещ попросил остановиться.

– Дальше нужно идти пешком, – сообщил он. – В подвалах насосной станции стоит генератор. Снаружи камеры слежения за окрестностями.

– Оп-па! – воскликнул Саныч. – Ты знаешь, где камеры, которые следят за подъездной дорогой?

– Да, на дереве справа от разрушенного цеха, – ответил Клещ.

– Второй, обнаружить камеру и уничтожить ее.

– Зачем? – удивился Клещ.

– Тогда кто-то выйдет посмотреть, в чем дело, и дверь в ваш подвал останется открытой.

– Ну, это да, – немного растерянно проговорил Клещ.

– Вижу камеру, сто метров. Азимут на час, камера одна, могу сбить.

– Как скомандую «огонь», то сбивай, – распорядился Саныч.

Он вылез с водительского места и стал качать энергию в ноги. В руках он зажал два пистолета.

– Огонь, – скомандовал он, и Эльза выстрелила.

– Готово, объект уничтожен, – доложила она.

Саныч бросил короткое: «Жди здесь и присмотри за Клещом», – и исчез в тени. Минуты тянулись как вечность, пока из мрака разрушенного цеха не возник силуэт. Человек неспешно приближался к дереву, словно чувствуя себя хозяином этой земли. В сумерках его лицо было неразличимо, но Саныч рванулся вперед, словно брошенный пращей, скользящий по воздуху камень. Он достиг дерева во мгновение ока и, не теряя ни секунды, выпустил две пули в того, кто осмелился выйти на проверку камеры. Фигура рухнула, но Саныч уже устремился ко входу в подвал. Массивная стальная дверь была гостеприимно распахнута, будто приглашая его внутрь. Тот, кто вышел, не удосужился закрыть ее. Саныч на это и надеялся и не мог не воспользоваться этим.

Он проскользнул в темноту подвала, как змея, и оказался среди лабиринта труб и кабелей. Сердце билось как молот, но волнение отступило перед решимостью. Пробежав короткий узкий коридор, Саныч выскочил в помещение, где четверо бандитов сидели за столом.

Они даже не успели осознать, что произошло, как восемь быстрых щелчков разорвали тишину. По четыре из каждого «глока» – и четверо врагов упали, словно марионетки, чьи нити были обрезаны. Или почти упали. Для Саныча это не имело значения. Они больше не могли ему помешать.

Саныч проскочил их, не останавливаясь. Он перешел на внутреннее зрение и увидел еще двоих в соседнем закутке. Они лежали на полу. Пробегая мимо, он прикончил и их спящими.

Впереди была дверь в торце, и она стала открываться. В проеме лицом к лицу с Санычем появился человек с седыми волосами, подстриженными ежиком. Он тоже был быстр и мгновенно исчез. Саныч же продолжал смотреть внутренним зрением и разрядил пистолеты в мерцающую страхом и недоумением ауру. Седой со стоном выпал из невидимости и кулем упал, держась за косяк двери. Он преградил вход в комнату, где остались еще двое. Саныч, перезарядив пистолеты, крикнул:

– Свой, не стреляйте! – и, создав вокруг себя энергетический щит, вошел в комнату. Он сразу понял, что эти двое не бойцы. Один пухлый, розовощекий. Второй худой с крючковатым носом. Оба бандита смотрели испуганными глазами, подняв руки над головой.

– Не убивайте, – попросил пухлый. – Мы не окажем сопротивления.

– Вы кто? – спросил Саныч, уже догадываясь, кто это. – Вермут и Торгаш?

Оба, глядя на стволы пистолетов в руках огромного мужчины, как заведенные закивали.

– Это хорошо, – произнес Саныч, его голос звучал холодно и уверенно. – Теперь я главный. Слушаете меня и радио. Где товар, спораны и все ценное? – Он говорил напористо, словно высекал слова из камня, и оба бандита, ошеломленные его внезапным появлением, молча указали руками на стальную дверку в стене. – Где ключ? – спросил Саныч, его глаза сверкнули, как лезвия клинков, и заставили сердца бандитов сильно забиться. К ним постепенно подкрадывался ледяной змей ужаса.

Оба бандита, не сговариваясь, указали на мертвого седого мужчину, лежавшего на полу.

– Это Сталь? – уточнил Саныч, его голос был полон ледяного спокойствия и уверенности. Оба бандита кивнули, их лица выражали смесь страха и покорности. – Вермут, забери ключ и открой сейф, – приказал Саныч, его тон не терпел возражений.

Он сел напротив них в канцелярское кресло, и оно жалобно заскрипело, словно прося пощады. Пухлый сидел справа, резко вскочил на ноги и бросился к убитому. Его руки дрожали, как листья на ветру, когда он снимал с шеи цепочку с ключом и протягивал ее Санычу.

– Сам открой и неси все сюда, – Саныч указал стволом пистолета на стол перед собой, и бандиты, понимая, что сопротивление бесполезно, начали выполнять его приказ.

На стол перед Санычем начали выкладывать содержимое сейфа. Сначала появилась железная круглая коробка из-под конфет, пачки купюр – и российских, и европейских, целлофановые пакеты, наполненные золотыми украшениями. Всего этого было немного.

Саныч недоверчиво нахмурился:

– И это все? – спросил он, не веря своим глазам. – Как-то маловато.

В этот момент лица бандитов изменились: страх на их лицах сменился ироничной ухмылкой. Торгаш с орлиным носом, словно хищная птица, взглянул на Саныча и заговорил:

– Уважаемый главный, как вас величать?

– Называй меня Первый, – коротко ответил Саныч.

Торгаш продолжил:

– Очень хорошо, Первый. Вы, должно быть, не до конца понимаете, что здесь происходило.

– Ну так объясни мне, торговая душа, – ответил Саныч. – Я послушаю.

– Все просто: все эти разбои, ограбления, торговля оружием и людьми нужны были для того, чтобы главари банды и их ближайшие подручные качали свои дары. Остальные, и мы в том числе, их обслуживали из-за страха быть проданными мурам. За иммунных и золото покупались спораны, горох, а главное снаряжение внешников – их оружие и патроны. Их меняли на жемчуг. Пять тысяч споранов или пять сотен гороха – черная жемчужина. Если нужна красная, то добавляли золото или снаряжение от внешников, но обычно за красную жемчужину давали черную жемчужину и пятьсот споранов или пятьдесят гороха. Поэтому тут на столе только расходный материал. То, что осталось от продажи…

– Интересно, и что, жемчуг можно так легко купить?

– Нет, жемчуг этот к нам с западных земель привозят торговцы. Там, за Оренбургом, простираются дикие просторы, где нечисть ордами бродит по землям. В тех местах много элитных зараженных, и потому жемчуг там дешевле. Можно, конечно, купить его и в Северном Форте, что южнее Уфы, но это обойдется дороже. На севере цены на жемчуг всегда выше. Северяне не принимают золото, в отличие от оренбуржцев, которые, видимо, не имеют связи с внешним миром. Они активно торгуют с теми, кто живет западнее: с Саратовом, Самарой, Казанью, – и заглядывают сюда. А у нас тут степь да степь, места не слишком людные, и жизнь течет своим чередом, без суеты большого мира. Но зато есть выход на внешников. Главари банды, а они менялись часто, поняли, как можно извлечь выгоду, не особо себя утруждая. Только поверьте мне, Первый, это до добра не доводит. На нашей памяти вы пятый главарь.

– Я вас понял, но я не главарь, я командир. И вот думаю, что с вами делать.

– Как что? – воскликнул Торгаш. – Оставить здесь. Мы тут прижились, можем быть полезными. А в стабах… Там сами знаете: работай за один споран с утра до вечера, и никакой благодарности.

– А вы что, жили в стабах? В каком?

– Нет, нас прихватил Дракула, это один из прошлых главарей. Любитель компьютерных игр. Мы сидели в ресторане, когда началась загрузка, и нас схватили его бандиты. Хотели сдать мурам, но мы с уважаемым Вермутом доказали свою полезность на поприще торговли. И вам поможем, если что захотите продать или купить…

– Даже не знаю… – задумался Саныч. – А если нагрянут люди Берии? Гориллу-то мы вроде отправили на небеса вместе с его бандой и квазом, но могут прийти другие.

– А об этом не беспокойтесь. Тут все в округе заминировано. Если кто попробует взять стаб приступом, то он пожалеет. Еще пулеметы. Управление всем этим оружием происходит из дежурной комнаты.

– А когда дизель или бензин кончатся, кто вам его будет доставать? – спросил Саныч.

– Зачем нам дизель? – удивился молчавший все время Вермут.

– Как зачем? Для генератора.

– А у нас турбина внизу, электричество от нее поступает. Тут были умельцы… Правда, их уже нет, сгинули.

– Да-да, сгинули, – задумчиво повторил Саныч.

– Вы нам тройку охранников поставьте, и не беспокойтесь, – предложил Торгаш. – Мы сохраним это место для вас. Вижу, вы не бандит, только бедный и в обносках. Хотя бывалый.

– На меня одежду трудно найти, – машинально ответил Саныч. – А бедность не порок. Я вот что подумал: я вас оставлю, а вы меня подорвете, когда я вернусь.

– А мы вам коды деактивации дадим, – ответил Вермут. – Мы с Торгашом дежурим тут, когда бандиты уходят в рейды. Все знаем, все изучили. Привыкли жить в одиночестве.

– Постойте, – опомнился Саныч. – Так тут все покрыто минами!

– Да, все подступы, и можно осуществлять подрыв частями…

– Вот же хорек, умолчал, – проговорил Саныч и произнес в рацию: – Второй, тащи Клеща сюда.

– О, вы не один? – произнес Торгаш.

Саныч не ответил, он смотрел на черную жемчужину, и мысли несвоевременные и не совсем приятные роились в его голове. Он знал поверье Улья, что не использованный жемчуг притягивал к себе неприятности. Вот они случились с бандой. Может, и не сразу, но жемчуг тянет к себе любителей легкой добычи. Об этом надо будет обстоятельно подумать. Он вышел из задумчивости и отдал новый приказ:

– Второй, когда войдешь, закрой за собой дверь.

Вскоре в комнату ввалились Эльза и Клещ.

– Здоро́во, бандиты, – поздоровалась Эльза и направила на них ствол винтовки. – Сидите тихо и не шевелитесь, – строго произнесла она и рассмеялась: – Испугались? Я пошутила.

Лица двух оставшихся в живых мужчин из банды сначала напряглись, затем расплылись в угодливой улыбке.

Саныч на шутовство Эльзы не обратил внимания, он посмотрел на Клеща, и тот сжался под его взглядом.

– Клещ, почему не сказал, что тут все заминировано?

– Просто, – пожал тот плечами, – это было неопасно.

– Как это неопасно? – толкнула его прикладом Эльза. – Шутник?

– Нет, никто бы не стал взрывать минное поле из-за двух людей, вас бы просто расстреляли, и все.

– А почему не сказал о пулеметах?

– Так я забыл, их никогда не использовали.

– Клещ, ты дурак? – спросила Эльза.

– Нет, милая девушка, этот молодой человек страдает легкой формой идиотизма, – пояснил Торгаш. – Он неопасен, но исполнителен и усерден. Поверьте, он не специально промолчал. Он считает: все, что для него неважно, неважно и для других. Оставьте его с нами.

Саныч подумал и принял решение:

– Хорошо, вы остаетесь здесь, сидите тихо, никого не пускайте. У вас рация есть?

– Есть, мы дадим вам частоту для передачи сообщений, – ответил Торгаш.

– Хорошо, Второй, проследи, чтобы Клещ перенес груз из машины сюда. Убрал тела из бункера. Тут есть кладовая для оружия и снаряжения?

– Да сколько угодно, тут много пустых помещений. Клещ, иди, занимайся, – проявил себя Вермут.

А Саныч махнул рукой:

– Исполняй. Нет, стой, подожди, надо вас перекрестить. Больно имена у вас стремные. Твоя как фамилия, Клещ?

– Трофимов, – ответил парень.

– Будешь Трофим. А у тебя, Торгаш?

– Зовите меня Моня, так меня жена звала.

– Хорошо, ты будешь Моня. А тебя как величать? – спросил Саныч, глядя на Вермута.

– Сергей, а фамилия Хрусталев.

– Будешь Хрусталь.

– Пойдет, все лучше, чем Вермут.

– Все лучше, – задумался Саныч, – а кого старшим поставить? Без старшего нельзя.

– Так Хрусть всегда был старшим, – тут же ответил Моня, – я-то всего ломбардом управлял, в подчинении два человека: продавец – жена и сын – ювелир. А у Хрустя… простите, мы так между собой его зовем, – извинился Моня, – компания была по поставкам алкоголя.

– Хрусталь, ты главный, за все отвечаешь, мы переночуем и уедем. Где можно поставить машину?

– Так в гараж и поставьте, тут подземный гараж на пять машин, там два авто стоит: рефрижератор «Ман» и бронемашина инкассаторская. Клещ… ой, Трофим, покажи, где гараж, – распорядился Хрусталь.

Саныч проследил, куда складывали имущество банды Гориллы. В оборудованной кладовой находилось много имущества. Отдельно – помещение для продовольствия. В другом – обмундирование. У самой воды канистры с горючим. В оружейке разнообразное оружие, боеприпасы, мины. Все в идеальном порядке.

– Хрусталя работа, – уважительно произнес Моня.

В кладовые сложили привезенные трофеи. И Хрусталь все записал в книге прихода. Затем Хрусталь дал команду Трофиму готовить ужин и достал бутылку виски.

– Шестнадцатилетний ирландский, – показал он с видом ценителя. – Выпьем, командир?

– Чего не выпить, выпьем, – ответил Саныч. – Второй, в дежурку и держи местность под наблюдением. И еще, пошли-ка Трофима поменять камеру на дереве.

Эльза недовольно ответила:

– Есть, Первый, – и ушла, а Хрусталь достал бокалы и разлил виски. Моня принес сырокопченый сервелат, хлеб и сыр.

Они пили не чокаясь, и Моня, страдающий любопытством, спросил:

– Чем вы занимаетесь, командир?

– Всем понемногу: охотимся, торгуем. Вот машину оружия в Железный лес отвезли, продали. Теперь едем на свои земли.

– А у вас есть своя земля? – изумился Хрусталь.

– Ну как своя, я там один на ней управляюсь. Никто интереса к ней не проявляет, места спокойные.

– Где же такие места? – с интересом спросил Моня.

– Есть такие места, – туманно ответил Саныч. – Я присмотрюсь к вам, может, перевезу вас туда. Там, можно сказать, санаторий.

– О-о-о, – уважительно произнес Моня. – За это надо выпить. Мы немолоды, и тихая гавань нам бы подошла.

– Я тоже немолод, мне шестьдесят пять, – ответил Саныч. – Так что я старше вас.

– Даже так? – произнес Моня. Хрусталь предпочитал молчать и слушать.

Вскоре Трофим позвал на ужин. Управился он, к удивлению Саныча, быстро. Тел убитых не было, следы крови подтерты. На столе, за которым раньше сидели бандиты, стояли тарелки с супом, спагетти, колбаса, копчености, сыры и маринованные овощи, напитки и чайник, исходящий паром.

– Прошу к столу, – позвал он всех.

– Садись, Трофим, с нами, – позвал его Саныч, и Трофим сильно удивился.

– Я же слуга, – произнес он ошарашенно. – Как можно? – Удивление его было искренним.

– Ты помощник, Трофим, умелый, ловкий, так что достоин. Садись.

Они снова выпили и стали есть. Моня и Хрусталь ничего не сказали на слова Саныча. А Трофим выпил и тут же приступил к допросу:

– Откуда вы? Где живете? Чем занимаетесь? А сколько лет девочке?..

– Остынь, – остановил его Саныч. – Военная тайна. Я, пожалуй, оставлю тебе имя Клещ. Лучше скажи, куда тела дел?

– Как всегда, по каналу пустил, их там раки съедят, а потом мы раков наловим и сварим. Вы любите раков? А девочка? Ее как зовут?

– Стоп, Клещ, я спрашиваю, ты отвечаешь, – поднял руку Саныч, остановив поток вопросов. – Запомнил?

– Запомнил.

– Повтори.

– Я спрашиваю, ты отвечаешь, – повторил Клещ и снова спросил: – У нее парень есть?

– Клещ, бери тарелку и иди в дежурку, там Второй, все у нее спроси.

Парень без обид поднялся и, взяв свою тарелку, ушел в дежурку.

– Теперь вы понимаете, что он идиот? – спросил Моня. – Но идиот полезный.

– Понял, – кивнул Саныч. – Как вы терпите его?

– А его всегда отсылали подальше…

Из дежурки раздался испуганный крик.

– Ой… Ой… Не надо…

В комнату, где за столом сидел Саныч, вбежал Клещ с тарелкой на голове. Макароны свисали с него как щупальца осьминога.

– Командир, она дерется, – пожаловался он. – Скажите ей…

Следом раздался возмущенный крик Эльзы:

– Сами жрете, а ко мне этого дебила подсылаете! Еще раз он ко мне заглянет – я его убью, обещаю.

– Вот, командир, – захныкал Клещ. – Почему она так несправедлива? Я же по-хорошему хотел. Сказал, женюсь…

Саныч три раза вздохнул и поднял руку, останавливая поток слов Клеща.

– Стоп, Клещ! Сегодня ты вопросы не задаешь.

– Почему? – вырвалось у парня.

– Потому что я дам команду Моне тебя расстрелять.

– Моня не сможет, – радостно заулыбался Клещ, – он крови боится.

– Тогда Второй тебя точно пристрелит. Второй? – крикнул Саныч. – Если Клещ задаст хоть один вопрос сегодня, расстреляй его.

– Есть, Первый, расстрелять урода, – послышался радостный голос девочки. – Клещ, иди сюда.

– Нет-нет, я по делам, – засуетился парнишка и исчез.

– Вы его не убьете, если он с вами останется? – спросил Саныч.

– Нет, с ним даже весело, – ответили Моня. – Он наши однообразные будни скрашивает. Мы думаем, что его болтливое любопытство – это другая сторона его дара. Может, он так ищет способ быть еще более полезным.

– Вполне может быть, – согласился Саныч, – но также и утомляет его назойливость.

– Просто скажите, что если будет приставать с вопросами, вы его убьете. Все так делали. Он тогда уходит в гараж и разговаривает с машинами, лазит под ними, что-то чинит. И его не видно.

Саныч спросил:

– У вас есть отдельные спальные места или только два в закутке?

Моня ответил:

– Здесь два спальных помещения: одно для главаря, другое для остальных. А закуток – это место для дежурной смены. Три человека дежурят сутки, сменяясь каждые восемь часов. Порядок здесь всегда поддерживался строго. Да, дисциплина важна. Без нее нет власти и порядка…

– Тогда мы со Вторым дежурим по очереди всю ночь, с рассветом уедем. Моня, пошли, покажешь управление огневыми средствами из дежурной комнаты.

– Пошли, – охотно ответил тот и встал.

В дежурке, положив ноги на стол, сидела и смотрела в экран монитора Эльза.

– Ты разобралась с управлением? – спросил Саныч.

– Да тут все просто, – она указала на клавиатуру. – Все управление отсюда. На колокольне…

– Где? – переспросил Саныч.

– Так они называют второй этаж, – пояснила Эльза. – Там стоят ДШК, это пулемет и гранатомет. Как его?.. – Она сверилась с номенклатурой на экране монитора. – АГС–17. Вот джойстик, им управляешь всем этим оружием. – Она выделила на экране монитора оборонительные средства и взяла в руки джойстик. Теперь Саныч мог видеть красный крестик на экране, который бегал из угла в угол. – Нажимаешь на правую кнопку – стреляет пулемет, на левую – гранатомет. Обстрел круговой. Минные поля управляются с этого монитора, тут схема. Подрыв производится выделением определенной области и кнопкой «энтер». И бум – все летит вверх тормашками. Вот в этой папке коды активации и деактивации. – Она открыла папку с названием «Коды». – Первый, их надо менять, иначе они нас подорвут… – Она сурово посмотрела на Моню, тот стал креститься.

– Свят, свят, что вы такое говорите, Второй? Вы наши спасители и освободители…

– Ага, прямо родственники, – саркастично хмыкнула Эльза. – Мы вернемся, а они отсюда скажут: «Ауфидерзейн, камрад, хенде хох, аб гемахт натюрлих» – и бух, запустят нас в космос. Не верь им, Первый, Моня вообще еврей, а крестится как православный.

– Я и есть православный, – отступил на шаг Моня. – У меня отец еврей, а мать чувашка.

– Не так страшен черт, как его малюют, Второй, – улыбнулся Саныч. – Они нас не тронут, наоборот, будут оберегать. Мы-то их мурам не продадим, а они этого боятся больше всего. Правда, Моня?

– Истинная правда, командир.

– Тогда иди, Моня, мы тут покумекаем со Вторым… Второй – это наша крепость, которую мы не можем позволить себе потерять, – сказал Саныч, когда Моня вышел из комнаты. – Сейчас мы сменим коды активации мин и переведем управление на мой планшет. Пулемет и гранатомет нам не страшны. Если что, ты срежешь их пулями, но я уверен, что до этого не дойдет.

– А если их решат штурмовать и они не смогут отбиться? – с тревогой спросила Эльза.

– Не думаю, что это возможно. Они попытаются запугать Моню и Хрусталя, но не более того. Здесь нет сил, способных взять этот стаб штурмом. Для этого нужна инженерная техника, артиллерия и не менее роты солдат. Кто ее сюда направит и для чего? Для захвата развалин? Нет, Второй, это надежно укрытое место, и не зря здесь годами скрывались бандиты. Сиди до часу ночи, а потом я тебя сменю, – сказал Саныч. – Иди поешь пока, тут вкусно готовят. Я посижу за мониторами.

– Если нам нечего бояться, зачем дежурить?

– Нужно, – коротко ответил Саныч. – Так всегда делали, и мы будем продолжать, чтобы избежать неожиданностей. Клещ обновил камеры слежения?

– Да, он очень быстрый, как электровеник, но с головой не дружит, – пожаловалась Эльза. – Замуж звал…

– Моня считает, что у него легкая форма идиотизма. Привыкай, – с усмешкой сказал Саныч и мягко подтолкнул Эльзу, чтобы она встала из кресла.

Эльза поднялась, потянулась и вышла из комнаты. Саныч остался один, глядя на окрестности через тепловизор.

«Что же со всем этим делать? – размышлял он. – Оставить нельзя, нести тяжело. Забрать их на дамбу, а бункер законсервировать? Нужно подумать. Времени достаточно, – решил Саныч».

* * *

Изможденный, задыхающийся от усталости, истекающий кровью кваз дотащил Гориллу до темного зева коллектора очистных сооружений. Он с трудом протиснулся в огромную трубу, согнувшись почти пополам, и двинулся вперед, словно минотавр в лабиринте. Время тянулось медленно, и при его состоянии путь казался бесконечным. Наконец, после долгих минут изнурительного пути, кваз дотащил раненого Гориллу до матраца, брошенного на грязный бетонный пол, и рухнул рядом, потеряв сознание.

Когда тьма отступила, он открыл глаза и увидел перед собой знакомое мрачное помещение, погруженное в вечную тишину. Это был заброшенный отстойник, где стены, покрытые мхом и плесенью, вызвали бы отвращение у простого человека. Здесь, в этом заброшенном уголке, кваз устроил свое логово. Он обитал здесь, словно мифический минотавр, нашедший убежище в сердце подземного мира.

На полу небрежной кучей лежала груда трофеев – добыча, которую люди Гориллы собрали, грабя караваны торговцев. Никто тут не заботился о порядке. Этот неприметный, пустынный уголок стал их тайной базой, местом, где они могли укрыть от посторонних глаз свои темные делишки.

Осторожно, стараясь не потревожить покой Гориллы, кваз поправил его голову, свесившуюся с матраца на бетонный пол. Горилла, словно почувствовав заботу, медленно открыл глаза и слабо улыбнулся. Он был жив, и это было главное.

– Где мы, Марк? – спросил он кваза.

– На моей базе, в очистных. Лежи, я обработаю рану.

Кваз отошел, покопался в ящике из-под инженерного имущества и вернулся с баллончиком и шприцем. Он отодрал от головы Гориллы траву вместе с запекшейся кровью и встряхнул баллончик. Покрыл бежевой пеной рану, потом ввел в плечо товарищу спек.

– Спи, отдыхай, – прошептал он и опустил голову Гориллы на матрац. Горилла забылся в зыбком сне, а кваз быстро направился на выход.

Он вылез из дыры и побежал туда, где остались остальные убитые. Нашел их там нетронутыми, ухватил два тела и потащил обратно. Он залез в другой рукав коллектора и стал жадно поедать плоть. Ему требовалось много пищи для регенерации, и он ее нашел.

Кваз давно стал практиковать людоедство. Когда его тело начало меняться после употребления черной жемчужины, Горилла, его родной брат, вывез его сюда. Он привозил ему еду: консервы, колбасы, соевые концентраты. Но всего этого растущему телу кваза не хватало, его постоянно мучил лютый голод. Из-за него он почти сходил с ума. И однажды, не выдержав, сожрал курьера. И оказалось, что эта пища была самой лучшей для него. С тех пор он питался человечиной. Бойцы отряда Гориллы это знали, но помалкивали. А когда кваз дорос до лотерейщика, они стали использовать его для нападения на торговцев. Если кваз не мог справиться с охраной, то подключались они. Теперь группы Гориллы не было. Остались они вдвоем, и кваз, который всегда следовал за старшим братом, ждал, когда тот придет в себя и скажет, что делать.

Бросив остатки трапезы в мутную воду, он вернулся в отстойник, сел, прислонившись к стене, и уснул. Проснулся утром. Горилла лежал с открытыми глазами, свеча, горевшая рядом, освещала его бледное лицо. Горилла не спал. Кваз подполз к нему на коленях и осмотрел рану.

– Заживает, брат, неделька – и ты будешь снова здоров.

– Марк, – ответил тот тихим, слабым голосом, – у нас нет недели. Надо найти этого старикана и девчонку. Я не успокоюсь, пока не отомщу.

– Я понимаю, – проворчал кваз, – но сейчас гнаться за ними опасно. Свяжись с грузином, может, он знает, откуда этот старик прибыл.

– Хорошо, дай мне запасной телефон с настройками на станцию стаба.

Кваз вновь пошарил в ящике. Ему не нужен был свет, он в темноте видел как днем. Свет нужен был Горилле.

Номер долго не отвечал, но Горилла был настойчив.

– На связи. Кто это? – услышал он знакомый голос с легким акцентом.

– Это я, Горилла, шеф. У нас беда. Старый, за которым мы охотились, и его девчонка перебили наш отряд. Я ранен, кваз ранен, но мы живы. Нам нужна помощь и поддержка.

В трубке установилось недолгое молчание.

– Горилла, в последнее время ты совершаешь много ошибок. Из-за твоих действий я остался без влияния в стабе. Ты понимаешь, чем мне это грозит?

– Шеф, я все исправлю, пришлите людей, я пойду и схвачу этих тварей…

– Слушай меня, – прервал его голос. – К тебе придут мои телохранители, трое. Старший у них – Вепрь. Ваша задача не просто найти старика, надо забрать у него кейс, который ищут британцы. Мне сообщили, что, скорее всего, он у него. Так что у тебя остался последний шанс на реабилитацию. Не найдешь кейс – можешь не возвращаться. Отбой.

Кваз смотрел на лицо брата и видел, как оно напряглось.

– Ну что сказал грузин? – спросил он.

– Сказал, что помощь пришлет, что старшим будет Вепрь…

– Вот же, – проронил недовольно кваз. – С ним могут быть проблемы.

– И будут. Если мы не найдем старика и кейс, Вепрь попробует нас ликвидировать. Так что будь осторожен. Узнаем инструкции, когда он заявится. Дай поесть?

– Сейчас принесу…

– И воды принеси попить, жажда мучает, – тихо попросил ему в спину Горилла.

* * *

Саныч и Эльза покинули логово бандитов с первыми лучами рассвета. Эльза не стала тратить время на споры или сон на матрацах. Она не хотела оставаться в этом мрачном месте, среди грязных одеял и сырых стен. Клещ, с неохотой провожая их, тут же начал задавать вопросы:

– А куда вы отправляетесь? А можно мне с вами? А почему не остались? А когда ждать обратно?..

– Первый, – вызверилась не выспавшаяся Эльза. – Можно я его пристрелю?

– Нельзя, – ответил за Саныча Клещ. – Командир сказал, что за расспросы вчера ты могла меня пристрелить, а сегодня это уже сегодня. Выходи за меня замуж. – Он говорил так простодушно, что Эльза не выдержала и рассмеялась.

– Ладно, Клещ, я подумаю, мне еще надо вырасти, я маленькая.

– А я подожду, – обрадовался Клещ и стал быстро готовить их хаммер к поездке. Он прогрел машину, уложил их вещи и открыл массивные железные ворота. Эльза глядела в зеркало, как он махал им рукой, и продолжала улыбаться.

– Чего ухмыляешься? – спросил, поглядев на нее, Саныч.

– А вот есть причина, – ответила Эльза и томно вздохнула. – У меня уже есть один жених, Первый, так что думай, а то я влюблюсь и передумаю на тебе жениться. – Она с лукавой улыбкой смотрела на Саныча, но тот лишь фыркнул.

– Тоже мне невеста. Девушки выходят замуж, а не женятся. Совет вам да любовь.

– Я женюсь, потому что я сильнее и умнее, – прямо произнесла Эльза и, потеряв игривое настроение, отвернулась. Но долго выдерживать молчание она не могла. – Ты вот так просто можешь со мной расстаться? – повернувшись к Санычу, который рулил машиной, спросила она.

– Нет, буду долго страдать и мучиться, но любви не прикажешь, – сделав огорченный вид, ответил Саныч.

– Правда? – поверила простодушная Эльза.

– Конечно, любовь зла, полюбишь и козла, – с той же горькой миной на лице ответил Саныч. И Эльза поняла, что он над ней смеется.

– Ах ты старый козел, – она ударила его кулачком в плечо.

– Я не козел, я человек, – ответил Саныч, потирая плечо, удар у Эльзы был чувствительным.

– Нет, дед, ты козел. Старый, черствый, неблагодарный козел. Я столько для тебя делаю, и стираю, и готовлю…

– Стоп, – остановил ее Саныч, – не начинай свои бабьи прихваты и беспочвенные оскорбления. Высажу – и побежишь бегом. – Тон, которым он говорил, не оставлял Эльзе сомнений, что Саныч так и сделает.

– Ты тоже для меня много делаешь, – примирительно произнесла она, – прости, я хотела как лучше.

– А получилось как всегда, – улыбнулся Саныч.

– А куда мы едем? Туда, где нашли оружие? Где убили элитника? – спросила Эльза, меняя тему разговора.

– Правильный вопрос, Второй. Нет, мы поедем через земли арийцев, я перед мостом переоденусь в охотничий костюм. Если встретим патруль арийцев, то ты скажешь, что мы немцы, а я твой дед. Ты немецкий вообще знаешь?

– Могу молиться по-немецки, бабушка была лютеранкой, – ответила Эльза, – еще ругаться, как бабушка ругалась… А почему ты не будешь вести переговоры?

– Я буду, но тебе поверят больше, ты ребенок…

– А у тебя дар. Ты, как всегда, скажешь, что свой, и они поверят.

– Я так и скажу, а ты заведешь беседу, только много не болтай…

– Ja, Opa, ich werde sagen, dass wir die Deutschen, und du – Alter Bock. (Да, дедушка, я скажу, что мы немцы, а ты – старый козел.)

– Это ты что сейчас сказала? – спросил Саныч.

– Я сказала, что все сделаю, дорогой мой дедушка, не беспокойся.

– А-а-а, ладно. Как ты складно говоришь, любо-дорого послушать.

– Вот и слушай. Du, der alte oaf, ist wieder betrunken und schlief auf dem Flur, was die Leute sagen? (Ты, старый чурбан, опять напился и уснул в коридоре, что люди скажут?)

– Это что ты сказала?

– Я сказала, что ты, дед, молодец и тебя уважают люди. Так моя бабушка говорила моему дедушке.

– Ну, это уже лишнее, – зарделся Сан Саныч, – но все равно приятно. Скажи еще что-нибудь.

– Verflucht sei der Tag, wenn du kommst werben, Säufer. (Будь проклят тот день, когда ты пришел свататься, пьяница.) Бабушка благодарила бога за то, что он свел ее с дедушкой. Вот. Vater unser im Himmel! Warum sollte ich das alles? (Отче наш, сущий на небесах. Зачем мне это все?) Она радовалась и пела… Достаточно?

– Достаточно. Die Enkelin. Ich habe auch Deutsch gelernt hat und weiß etwas. (Внучка. Я тоже учил немецкий язык и кое-что знаю.) Ich habe gesagt, dass dein Großvater alkoholisiert war, es droht mir nicht. – Ой, а что ты сказал? – удивленно спросила Эльза.

– Я сказал, что твой дедушка страдал алкоголизмом, мне это не грозит. Я сказал, что немного знаю немецкий язык. Я же был разведчиком и должен был знать язык вероятного противника, а тебе должно быть стыдно называть меня старым козлом.

– Упссс, – Эльза прижала ладошку ко рту. – Ты все понимал и молчал? – возмутилась она.

– Я дал тебе возможность выговориться. Приедем, я тебя выпорю.

– Ой, не надо, дед, прости, пожалуйста, я больше не буду…

– Ладно, прощаю, но хватит изрыгать на меня свои ругательства.

– Я все поняла, дед, не беспокойся.

– Я Первый, а не дед, – примирительно ответил Саныч и рассмеялся. А Эльза снова надулась и отвернулась к окну.