Гостевая комната, словно оазис роскоши, утопала в богатстве деталей. Красное дерево, как благородная кровь, струило свои оттенки в каждом предмете мебели: от массивной кровати с резными спинками до высоких шкафов и изящных тумбочек. Глубокий ковер под ногами мягко шептал о комфорте, а мягкий свет ночника, словно лунный луч, нежно обволакивал пространство, даря покой и уют.

На кровати, полулежа, как королева на троне, расположилась Эльза. Ее пальцы порхали по экрану смартфона, но взгляд, на мгновение оторвавшись от устройства, метнулся к Санычу. Короткий приказ, как волна, прокатился по комнате: «Душ!»

Саныч поднял ногу и замер.

– Что душ? – спросил он.

– Иди в душ и почисти зубы, там все есть, вон дверь в туалетную комнату. – Она взглядом указала на вторую дверь.

Саныч вздохнул, но без возражений подчинился. Вышел оттуда, укрывшись полотенцем, сел на кровать и промокнул полотенцем уши. Эльза встала и тоже ушла в душ. Вернулась, когда Саныч уже дремал, но сон тут же с него соскочил. Эльза хотела лечь в одних трусах с голой грудью, которая торчала как вызов нормам его морали. —

– Кукла, надень майку и не свети грудью, – попросил он и прикрыл глаза.

– Ты снова за свое? – недовольно проговорила девочка. – Дед, сколько можно, я уже достаточно взрослая, и ты мне близкий человек… И твоя голая грудь больше моей.

– Я тебе близкий по духу, Кукла, а не по… Не по… Не по телу, – нашелся он, – быстро надень майку. Я мужчина и мои вторичные половые признаки это…

– Что это?

– Это норма, Кукла. И мужчины грудь не прикрывают. Ваша грудь это сексизм, а наша это мужественность. Если на твою голую грудь посмотрит Сергей, что ты сделаешь?

– Убью его.

– А если нельзя будет убить?

– Рукой прикроюсь.

– Вот. Ты будешь стыдиться показать грудь. А я свою грудь прикрывать не буду. Мне не стыдно.

– Не стыдно, потому что она большая?

– Потому что она мужская. Моя грудь состоит из одних мышц, а твоя из молочных желез.

– Это какая-то дискриминация по половому признаку, дед, ты не находишь?

– Выпорю, – ответил Саныч, уставший спорить с девочкой.

Эльза, недовольно сопя, натянула майку и пробурчала:

– Я тебя не стесняюсь. Ты мой мужчина.

– Я твой дед. Ложись уже.

Эльза легла, укрылась одеялом и прижалась к Санычу. Она уже была в другом настроении.

– Дед, – прошептала она, – мне тут душно, все чужое. Хочется отсюда бежать. Давай побыстрее уйдем. Я знаю, мы с тобой пойдем пешком. Ну и пусть, лишь бы побыстрей отсюда убраться… – Саныч обнял Эльзу, улыбнулся и, не отвечая, уснул.

Утром он поднялся с рассветом, осторожно вышел из комнаты. Ему на руки бросился Бро. Тихо попискивая, по штанам забрался на плечо и спрятался в нагрудном кармане сетчатой куртки. Саныч вышел на высокое крыльцо и сел. Он хотел помедитировать. Но в стабе была такая гнетущая атмосфера, что все его попытки сосредоточиться рассыпались в прах. Тогда он просто решил найти покой и стал искать точку опоры для этого состояния. Он сидел с зарытыми глазами, но внутренним зрением видел ауры патрульных, что проходили мимо и остановились напротив него, постояли и пошли дальше.

Состояние покоя он нашел, ухватившись за свой энергокаркас и рассматривая его структуру. Он тоже, как и знахарь, увидел, что каркас перекручен, и стал думать, как его поправить. Он понимал, что слишком быстро набирал силу, и это не могло не сказаться на его внутреннем состоянии.

Незаметно летело время, и из дома вышла Валерия, села рядом с ним.

– Спишь или медитируешь? – спросила она. Саныч открыл глаза.

– Пытаюсь медитировать, – ответил он.

– Я знала, что ты встанешь с рассветом, и тоже вышла. Ты серьезно говорил о том, что жизнь в стабе укорачивает жизнь?

– Вполне. Я так думаю, но могу ошибаться. – Валерия просто сидела и думала. – Будь всегда готова к бою. Чаще выходи в кластеры, доверяй чувствам. У тебя слабый запас энергии, но в черноту заходи не больше двух секунд, чернота корежит энергокаркас, мне это подсказал Алмаз.

– Он что, тоже понимает в мистике, как и ты?

– Нет, он подсказал, что у меня энергокаркас не такой, как у других.

– Ты снова о своем, не надоело? – спросила Валерия. – Я устала там слушать твои измышления, давай не будем об этом. Я помню все, скучаю, и это важно. Может быть, я вернусь? Где тебя искать?

– Если не буду на острове, поживи в поселке, где чернота, в подвале. Я периодически посещаю эти места.

– Ты что, уже не живешь на острове?

– Почти не живу. Все время передвигаюсь.

– Почему?

– Если я отвечу, ты скажешь, что я снова затянул свою шарманку, я не буду говорить.

– А мы будем жить вместе?

– Не знаю.

– Что скажет Кукла, если мы будем делить с тобой постель?

– Она тебя убьет выстрелом в затылок и скажет, что ты сама себя застрелила, – серьезно ответил Саныч.

– Я тебе верю, – покивала Валерьянка, – может, подготовишь ее к моему приходу?

– Ты не придешь, – ответил Саныч.

– Все-то ты знаешь заранее, – рассердилась женщина и поднялась с крыльца. Затем, ничего не говоря, ушла, оставив Саныча одного.

Он помахал рукой патрульным, те помахали ему в ответ. Лазить по каркасу ему больше не хотелось, и он вернулся в дом, стал будить девочку.

Они позавтракали и распрощались с хозяевами коттеджа. Не спеша пошли к воротам и вышли на дорожку с клумбами. Их пропустили беспрепятственно. Саныч посмотрел на часы, было еще восемь утра. Дойдя до гостиницы, он отослал Эльзу в номер.

– Иди отдыхай, я посижу в кафе и пройдусь по стабу. Еще машину надо продать.

– А почему ты не продал ее Сергею? – спросила Эльза.

– Потому что товар надо продавать тому, кому он нужен, это закон торговли, – Саныч постучал девочку по носу. – Сергею нужно оружие, Архангелу – техника. – Иди, зазнайка.

Эльза рассмеялась, почесала нос и ушла. Саныч заказал пиво и стал ждать Нину. В кафе было пусто. Постояльцы еще не встали. Они отдыхали и нежились в постели после тяжелого пути, и Саныч понимал их чувства и настроение. Тяжелая дорога, опасности пути и нервотрепка выматывают. Хочется покоя, безопасности и долгого отдыха. Он все чаще размышлял о жизни в стабе, но чем глубже погружался в эти мысли, тем острее становилось его желание уйти. Человеческий улей, кишащий иммунными как муравейник, наполнялся темными эмоциями: злобой, враждой, ненавистью и страхом. Страх здесь витал повсюду. Эти чувства проникали в его душу, словно зубная боль, только не в зубах, а в самих нервных окончаниях, вызывая мучительное, ноющее ощущение. Закрыться от них было невозможно, ведь это значило бы потерять бдительность, не заметить опасность, которая таилась повсюду. Стаб был для него чужим, враждебным местом, где он чувствовал себя лишним. И сколько бы он ни пытался понять причину, она ускользала от него, как песок сквозь пальцы, оставляя лишь горечь и недоумение.

Служанка Нина пришла без пятнадцати минут десять и поманила его рукой. Он встал и пошел за ней, в трех шагах позади нее. Шли отдельно, Нина меняла маршрут и поворачивала то налево, то направо. Возвращалась назад, проходила по тем же нешироким улицам, и Саныч понял – она смотрит, есть ли слежка. Наконец они подошли к одноэтажному длинному зданию, на нем была вывеска «Салон „Роза“».

– Тут ночной клуб, стриптиз и все такое, – пояснила Нина. – А днем – салон со спа, массажем и сауной. Жены начальства любят тут проводить время, – с кривой улыбкой добавила она. Она провела Саныча через вход в подвал сбоку, прикрытый козырьком, и указала на коридор: – Идите, Маугли, третья дверь налево. Вас ждут. – Саныч снова вложил ей в руку споран, и женщина благодарно улыбнулась. – У вас есть два часа, господин, – прошептала она и удалилась.

В комнате его ждала Валерьянка в шелковом халатике, в котором она ходила в вагончике. Женщина сидела на кровати и пила шампанское.

– Заходи, – хрипловатым голосом позвала она остановившегося на пороге Саныча, – и закрой дверь на ключ.

Саныч зашел, закрыл дверь и прошел к креслу. Сел и налил шампанского себе. Пригубил и поставил на столик у кровати.

– Раздевайся, мой любимый, – проворковала Валерия, пожирая глазами Саныча.

Тот уговаривать себя не стал. Его тело тоже хотело женщину, ее ласки, и он не хотел себя сдерживать. Моральные муки он не испытывал и не думал о том, что Валерия замужем. Были ли тут такие нормы человеческой морали, как супружеская верность, или отсутствовали напрочь, он не знал. Если она считала, что может себе позволить близость с ним, то почему он должен отказываться? Он не брал на себя обет целибата. И ничего не был должен Сергею.

Их страсть разгорелась с большой силой, и они предавались любовным утехам долго и сладострастно. Валерьянка стонала, почти кричала, кусая подушку, чтобы унять крик, рвущийся из самой глубины ее сладострастной души. Валерия отдавалась страсти так, словно это был ее последний день в Улье. Она истекала соком желания, и простыня под ними скоро стала мокрой.

Насытившись, они лежали на кровати и отдыхали. Валерия положила ему голову на грудь и гладила рукой его пресс.

– Ты все такой же неутомимый старичок, что и раньше, – тихо прошептала она. – Я тебя люблю.

Саныч не ответил, он понимал, что это не любовь, а привязанность к любовнику, который ее удовлетворял. Валерия была женщиной не чувствительной к проявлению эмоций, ей нужен был сильный мужчина. Сейчас она его имела и считала это любовью.

«Пусть так считает», – подумал Саныч.

– Почему ты не спрашиваешь меня, как я тут жила? – спросила Валерия и приподнялась на локте, заглядывая Санычу в лицо.

– Я не хочу лезть в твою личную жизнь, захочешь – сама расскажешь, – ответил он.

– Вот за это я тебя ненавижу, черствый чурбан, – без злости ответила Валерия. Она рассказала, как добиралась до стаба «Железный лес». Про события в стабе арийцев. Как их преследовали и они со стронгами отбивались. – А сюда я попала, словно окунулась в ад. Меня сразу приметил Горилла и хотел изнасиловать, я не отдалась. Тогда он привел меня к Берии, и тот хотел сделать любовницей.

– А как же обещание стронгов защитить тебя? – спросил Саныч.

– Они поговорили с главой стаба Смелым и уехали, а я осталась, предоставленная сама себе. Через пару дней после их отъезда начались домогательства. Мне пришлось идти к Смелому за защитой, и он ее дал, но не бесплатно. Я стала его любовницей. Потом вернулся Сергей, и Смелый нас познакомил. Он мне сказал – если я не дура, то стану женой Сергея. Он потерял жену в отъезде, никто не знает, что с ней случилось. Ее и другую группу VIP-персон вывозили в кластер, но я-то понимаю, что это работа людей Берии. Ее изнасиловали эти ублюдки и продали мурам.

– А что, Сергей не понимает этого?

– Не знаю, я не спрашивала. Я уцепилась за эту возможность и предложила себя Сергею. Он согласился, и вот я живу с ним и периодически встречаюсь со Смелым… Ты считаешь, что я блядь…

– Я считаю, что это издержки жизни в стабе красивой женщины. У нее нет права быть собой. Ей такого права не дает мужское общество стаба. Но зато ты не в ночном клубе у шеста, и ты живешь в роскоши. За все надо платить, Валерия. И нормы Земли тут не годятся. Если это помогает тебе выживать, то так и живи.

Он не сказал ей, что она расплачивается за стремление жить в роскоши, ходить в спа-салон на массаж и жить отдельно от остального быдла, как тут называют остальных жителей стаба. Зачем теребить ей душу, если она это понимает и без него. Но Валерия так привязана ко всему, что, как ей кажется, нужно женщине, что не может расстаться с этим и отдает себя тому, кто дарит ей этот комфорт и безопасность. Для Саныча это называлось «проституция». Но зачем оскорблять женщину, которая с ним делила ложе? Он не считал это возможным. Он не судья ее совести и сам пользовался ею, как она им. И он понимал, что трясина такой жизни все глубже и глубже засасывает Валерию на дно. И она этому не противится, оправдывает себя, и конец…

Дальше он не стал думать, обнял Валерию и поцелуем закрыл ей рот. Он снова почувствовал желание и овладел ею. Она была податливой его желаниям и отдавалась с огромной страстью. Но когда зазвонил будильник на смартфоне, лежащем на прикроватном столике, она стала поспешно вырываться и, задыхаясь, прошептала:

– Уходи, сейчас придет Смелый. – Она уткнулась в подушку, пряча от него лицо.

Саныч встал, быстро принял душ, смывая пот и запах духов Валерии, затем оделся. Валерия, не глядя на него, поспешно вскочила и как была голой стала снимать постельное белье, от которого пахло их страстью.

Они не прощались. Саныч вышел из комнаты и покинул подвал. Огляделся и направился к мастерской Архангела. Его он застал во дворе мастерской в окружении двух механиков, они возились с броневиком. Увидев Саныча, Архангел помахал рукой.

– Ну как, утряс свои дела? – спросил он, пожимая крепкую руку Саныча.

– Уладил, хочу вот предложить тебе грузовик ЗИЛ.

– А почему мне, а не Поручику?

– Ты же занимаешься транспортом, тебе и карты в руки.

– Логично, – засмеялся Архангел. – Где этот ЗИЛ?

– На стоянке.

– Миша, сходи прими авто и дай хорошую цену.

Механик, молодой крепкий парень в спецовке, вытер руки и представился:

– Дизель, или Миша.

– Дед, – ответил на пожатие руки Саныч. – Пошли, примешь авто.

– Потом ко мне за расчетом, – крикнул им в спину Архангел.

У гостиницы их догнала Эльза, она радостно помахала рукой и присоединилась к ним. Через минуту-другую пути она спросила:

– Куда идем?

– Машину продавать, – ответил Саныч.

– Чур, я буду торговаться, – попросила Эльза.

– Да без проблем, торгуйся, – ответил Саныч.

Механик посмотрел на девочку.

– Миша, – пробасил он.

– Внучка. – Эльза, не удостоив его вниманием, стала принюхиваться к Санычу. – От тебя духами пахнет, дед, и ты доволен, как кот, сожравший сметану. Ты где был?

– Везде, – ответил Саныч. – Не твое дело.

– Как это не мое? Ты был в городке у этой?..

– В городке я не был, – ответил Саныч, и Эльза почувствовала, что он говорит правду. Подозрительно на него поглядела, но успокоилась.

– А где Бро? – неожиданно спросила она. Саныч похлопал по карману куртки и растерянно произнес:

– Сбежал, паршивец…

– Он что, остался в том городке?

– Не знаю, я за ним не слежу, найдется.

– А если не найдется?

– Он обязательно найдется, – весомо произнес Саныч. – Тут ему не жить, он это понимает. Побегает и вернется. А ты бы больше уделяла ему внимание, а то называешь себя его мамой, но даже не кормишь. Вот он и ворует еду.

– Эта Нина его метлой пришибет…

– Не пришибет, я дал ей споран, – ответил Саныч. – Просто заботься о зверьке, и все образуется.

– Хорошо, – насупилась Эльза и дальше шла молча.

* * *

Валерия живо собрала испачканную любовными соками постель, сунула в ящик в туалетной комнате и полезла в шкаф за новым бельем. Но когда она открыла дверку шкафа, то увидела спящего зверька: он свернулся калачиком на простыне и сопел.

– Вот же наглец, – рассмеялась Валерия и пошла открывать дверь в коридор. Подняла простыню и вынесла зверька, затем небрежно его вытряхнула на пол. – Беги к своему хозяину, – произнесла она вслед удирающему зверьку.

Прикрыв дверь в коридор подвала, она приняла душ, смыла с себя пот и, накинув халатик, налила в бокал шампанское. С равнодушием человека, безразличного ко всему, стала ждать нового гостя.

Смелый пришел буквально через пятнадцать минут. Перед этим он позвонил по телефону (в стабе была своя мобильная связь) и, узнав, что все в порядке, пришел. Он открыл дверь и, дымя сигаретой, встал на пороге. С улыбкой собственника посмотрел на женщину, сидящую в соблазнительной позе с бокалом в руках.

– Афродита, – промурлыкал глава стаба и, прикрыв за собой дверь, вошел.

Валерия поднялась и сделала шаг ему навстречу. Смелый по-хозяйски облапил ее рукой, провел по груди, ухватил за ягодицу и заржал как конь:

– Ха-ха, моя кобылка заждалась своего жеребца. И-го-го.

Валерия сделала вид, что ей приятны такие комплименты, и захихикала. Смелый сел на кресло, налил себе шампанское.

Пригубил и посмотрел на севшую напротив женщину.

– Видел я твоего спасителя. Огромен, как кваз. И, наверное, так же силен. Старым его не назовешь… Да… У вас с ним было?

– А как ты считаешь? – спросила она.

– Считаю, что было.

– Пусть будет так. Ты ревнуешь?

– Я? О нет, – рассмеялся Смелый. – Нет, конечно. Пусть Сергей ревнует. Он рассказал, что Маугли был у вас в гостях. Говорил, что жизнь в стабе укорачивает жизнь. Это правда?

– Правда. Маугли в прошлом поэт и где-то философ. Он подо все подводит свою философию.

– А какая у него философия? – спросил Смелый и вновь пригубил шампанское.

– Простая: чтобы выжить, нужно понять Улей.

– А, знавал я таких чудиков. Они долго не живут. Все время лезут в неприятности…

– Маугли не такой. Он осторожный и одновременно безрассудно смелый. Но это только видимость. На самом деле он очень расчетливый. Он специально себя так раскачал, чтобы побеждать зараженных.

– Глупо, зараженных нужно отстреливать, а не бороться. Я вот что думаю, а не опасен ли он?

– Кому?

– Мне, тебе, стабу, – ответил Смелый. – Его внучка, если это внучка, такой шум подняла, а что тогда может сам Маугли?

– Многое, но не будет лезть в ваши дела. Он даже муров обходит стороной, если они к нему не лезут. Он нейтрален ко всем, кроме тех, кто его задел, поэтому пусть Берия ждет ответку… Кстати, все хотела тебя спросить, почему ты его держишь рядом с собой? Он же говнюк.

– Он не говнюк, он ушлый проныра, который хочет поиметь свой гешефт, и он полезен. Берия – противовес влиянию Шерифа и Поручика, а это меня устраивает. Твой Серый и Шериф слишком щепетильны в вопросах чести, а излишняя щепетильность тут только вредит. Берия – источник поступления споранов, гороха и оружия, но и его я укорачиваю, когда он зарывается. Вот завтра расстреляю его бандитов. Но… Маугли мог бы нам помочь, – проговорил Смелый с задумчивым видом, – и тогда бы я не так зависел от Берии.

– В чем помочь? – спросила напрягшаяся Валерия.

– Он привез оружие, и это хорошо. Берия, конечно, ревновал и хотел его убрать, чтобы он больше тут не появлялся. Я сразу понял маневр грузина. Значит, Маугли может оружие доставать там, где хозяйничают муры. Наша экспедиция в их земли сразу обратит на себя внимание, а он знает, где инженерный склад, и мог бы поставлять снаряжение нам. Он один, и его трудно заметить. И, как я понял, он может это делать.

– Я могу с ним поговорить от твоего имени, – предложила Валерия.

– Вот об этом я и хотел тебя попросить.

– Маугли хочет уйти из стаба, отпусти его, и я с ним поговорю. Дай ему возможность бывать тут, огради от наездов, и он сделает для тебя гораздо больше, чем ты себе представляешь.

– Точно? – спросил Смелый.

– Уверена, я его немного изучила. И он мне доверяет.

– Я тебе тоже доверяю, – кивнул Смелый. – Ты мои глаза и уши у командира дружины.

– Ты пришел поговорить о Маугли? – улыбнулась Валерия и скинула с плеча халатик.

– Не только, но и порадовать тебя, крошка, – ответил Смелый. Он встал, хотел расстегнуть ремень на брюках, но тут раздался громкий отчаянный вопль – кто-то кричал за дверью, испуганно и жутко. – Что это? – остановился Смелый.

– Не знаю, посмотри, что там, – предложила Валерия.

Смелый открыл дверь в подвал и увидел висящую на стене кошку. Та шипела и противно, оглушительно орала. Снизу бегал зверек и пищал. Увидев путь к спасению, кошка прыгнула на Смелого и вцепилась ему в лицо, зверек бросился следом и пополз по его ноге. Смелый закричал от рвущей его лицо боли и стал стараться отодрать от себя кошку, но она перебралась ему за спину и, цепляясь за его одежду и нанося когтями раны, продолжала оглушительно орать. Кричал и Смелый. Борьба продолжалась несколько секунд. Наконец, ему удалось ее стряхнуть с себя, и она упала на кровать. Следом прыгнул зверек, они перевернули все на кровати и стали носиться по комнате.

Разъяренный, израненный и сбитый с толку Смелый выхватил пистолет и стал беспорядочно стрелять по мечущимся животным. Кошка умудрилась выскочить в коридор, зверек устремился за ней. В дверь комнаты стали стучать:

– Откройте, это охрана, откройте… Что у вас случилось?..

– Уходи, – Валерия подала Смелому полотенце. – Уходи, я разберусь.

Она отобрала у него пистолет и подтолкнула ничего не соображающего главу стаба в коридор, захлопнула дверь и пошла открывать ту дверь, в которую стучалась охрана. Она открыла ее и увидела вооруженного человека.

– Что у вас случилось, госпожа Валерьянка? – спросил охранник. И увидев направленный на него пистолет, попятился.

– Кошка и неведомый зверек подрались, перевернули тут все, я пыталась их пристрелить, но они убежали в коридор. Найдите их или прогоните, – приказала она. Охранник, посмотрев на беспорядок в ее комнате, кивнул.

– Вас ждут в массажном салоне, госпожа.

– Уже иду, – ответила Валерия и прикрыла дверь. Она перевела дух и покачала головой. – Ну и дела, чуть не спалилась. Я Маугли еще устрою выволочку. Оставил тут своего зверя…

* * *

Эльза недолго торговалась. Миша дал хорошую цену за ЗИЛ, и они оба получили расчет у Архангела. Вернулись в гостиницу, пообедали и прошли в свой номер. Саныч лег на диван и закрыл глаза. В дверь стали скрестись. Эльза открыла дверь и радостно закричала:

– Негодник вернулся! – Она схватила Бро и внесла в комнату. – Смотри, дед, у него ранка на хвосте. Кто-то его поранил.

– Ясен пень кто, – лениво ответил Саныч. – Какая-то кошка, их много. Пусть не лазит где не надо.

– Нет, дед, это не когти. Что-то другое.

– Заживет, – отмахнулся Саныч. – Дай ему живчика и покорми.

Эльза недолго ухаживала за Бро. Он пищал и не давал обработать рану, вырывался и всем своим видом показывал, как он недоволен.

– Ну и ходи раненый, – разозлилась Эльза.

– Покорми зверька, говорю тебе, – вновь напомнил Саныч обязанности девочки. – Мать, называется. Ты если будешь такой женой, как и мать, то я с голоду умру.

Эльза открыла банку тушенки, выложила на салфетку мясо. Бро стал жадно есть. В этот момент в дверь настойчиво постучали.

Эльза встала от зверька. Подойдя к двери, открыла ее и вновь захлопнула.

– Кто там? – спросил Саныч, не открывая глаз.

– Так… Никого, – ответила Эльза, но дверь решительно распахнулась. Саныч открыл глаза и увидел Валерию. Она метала молнии из глаз. Саныч прижал палец к губам.

– Ты чего пришла? – преграждая дорогу Валерии, произнесла Эльза.

– По делу, отойди, девочка.

– Кукла, посторонись, – приказал Саныч и сел на диван. – Проходи, – пригласил он Валерию. Эльза расстреляла глазами Саныча, но послушно отошла от двери и, игнорируя гостью, села рядом со зверьком.

– Пришел негодник, – увидев Бро, произнесла Валерия. – Ты знаешь, что он устроил?.. – Саныч покачал головой, и Валерия осеклась. – Ладно, держи его при себе. Он тут напакостил, и напакостил знатно. Потом расскажу в деталях. Есть к тебе предложение от главы стаба. При ней можно говорить? – она кивнула на девочку.

– Можно. Рассказывай, – разрешил Саныч. – Очень интересно послушать, о чем меня хотел попросить сам господин Смелый.

– Не попросить, а предложить, – поправила его Валерия.

– Ну, пусть будет предложить. Хрен редьки не слаще. Я весь внимание.

– Ты привез оружие, это не понравилось Берии, он хочет быть монополистом в этом вопросе. Если ты можешь поставлять оружие и военное имущество в стаб, то у тебя тут будут особые условия. А заодно ты лишишь Берию его силы и влияния на дела в стабе. Понятно выражаюсь?

– Понятно, – ответил Саныч, – доставать всего понемногу могу, и особые условия, значит. Это все?

– Почти.

– А что значит особые условия?

– Это то, что тебя не будут трогать тут, и ты можешь свободно приезжать в стаб в любое время, у тебя будет ВИП-пропуск.

– ВИП-пропуск – это тоже хорошо, – ответил Саныч, – это все?

– Теперь да, и ты можешь покинуть стаб в любое время.

– Рад слышать, тогда мы будем собираться и уйдем искать оружие для господина Смелого.

– Что, прямо сейчас?

– Да, прямо сейчас. Чего задерживаться?

– А почему уйдем?..

– Так мы пешком. Ножками, ножками, Валерия. Сама понимаешь.

– Нет, не понимаю, но это твой выбор. Я провожу вас.

– Не возражаю, – кивнул Саныч, – только я кое-куда схожу, подожди здесь. – Он встал и вышел. Эльза волчонком поглядела на Валерию.

– Слушай меня сюда, девочка, – Валерия подошла к Эльзе, – я знаю Маугли раньше тебя и имею на него прав больше, чем имеешь ты. Ты всего лишь внучка, а я жила с ним, спасала его от смерти. С ним мы были единым целым, и если мне надо, мы будем с ним жить. Он мне это обещал. А ты свою ревность засунь знаешь куда…

Не успела она закончить, как дуло пистолета уперлось ей в лоб.

– Я знаю одно: появишься у нас – я тебя пристрелю и скажу, что ты сама это сделала, и он мне за это ничего не сделает. Я знаю о его обещании, но ты предательница, сбежала, так что живи тут с мужем, к моему мужу не лезь.

Валерия быстро ушла в сторону, попыталась вырвать оружие из рук Эльзы, но та оказалась быстрее. Тогда Валерия ударила рукой по запястью, и пистолет выпал из руки девочки, а пистолет Валерии уперся Эльзе в грудь.

– Я тоже кое-что умею и поболее твоего, малышка. Не пугай меня. Поняла? Я больше твоего видела, и Маугли, если на то пошло, сказал, что примет меня обратно, если я вернусь. Он так и сказал. Так что давай делить его между нами.

Эльза заморгала, на глазах выступили слезы, она отошла, подобрала пистолет, сунула его в карман джинсов.

– Я подумаю, – ответила она, – но тебе лучше не появляться у нас. Я не знаю, что могу сделать… Я его люблю…

– Я тоже люблю.

– Если ты его любишь, почему бросила тогда? Ты могла бы заменить мне мать… – почти плача произнесла Эльза.

– Потому что я не могла вечно жить той жизнью, какой живет он. Я взрослая женщина. Мне нужен покой… Хотя бы иногда. И ласка, и все то, что нужно женщине. Ты видела, что у меня есть, и ты там осталась. Ты тоже любишь то, что люблю я, мы похожи, поэтому не надо войны. Она не нужна никому. Если мы убьем друг друга, то сделаем плохо Маугли.

– Я знаю, – всхлипывая, ответила девочка, – боюсь, что ты его у меня отобьешь.

– Не надо бояться, живи с ним, расти, а жизнь покажет, что будет дальше, только не считай меня соперницей.

– Я подумаю, – снова ответила Эльза и отвернулась. – А что натворил Бро? – спросила она.

– Он натворил… – произнесла Валерия и задумалась, рассказать правду или нет. Затем решилась. – Он напал на кошку, кошка набросилась на главу стаба и расцарапала ему лицо, он хотел пристрелить обоих животных, но я не дала.

– А где он нашел главу стаба? – удивилась Эльза.

– У меня в гостях.

– А я-то думаю, где он поранился, дурачок.

Бро наелся, увидел Валерию, запищал и спрятался за спину Эльзы.

Когда Саныч вернулся, девочка и женщина мирно беседовали. Саныч сделал вид, что не удивлен. Под мышкой он держал сверток.

– Валерия, подожди меня в коридоре, я оденусь по-дорожному.

– Вот еще, – фыркнула женщина и, демонстративно посмотрев на Эльзу, добавила: – Что я там не видела.

– Все равно… Мне неудобно, – не отступил Саныч.

– А она? – Валерия указала пальцем на Эльзу.

– Она отвернется.

– Я тоже.

– Нет, выйди. Ты все же жена другого мужчины, а Кукла мне не родственница. Это вас и отличает.

Валерия вспыхнула гневом, но удержалась и, резко отвернувшись, вышла, хлопнув дверью. Эльза победно глянула ей вслед и показала Санычу поднятый вверх большой палец. Саныч, не обращая на это внимания, вытащил свой рюкзак, вытряхнул из него вещи и на дно уложил сверток, потом запихал остальные вещи. Сверху положил комплект маскировочной одежды, надел шорты, сандалии и на голое тело разгрузку. К мешку прикрутил гранатомет.

– Я готов, – произнес он и оглядел Эльзу. Девочка тоже была в шортах, футболке и разгрузке. На голове – панамка. Саныч, как обычно, повязал бандану. – Пошли, – скомандовал он. – Второй, приготовь «оки-доки», это боевой выход. – И сам нацепил переговорное устройство.

Их выход озадачил Валерию.

– Вы что, так и пойдете? – недоумевая, спросила она.

– Так и пойдем, – кивнул Саныч. – Пошли.

Внизу их догнал окрик Арама, хозяина гостиницы.

– Вы что, уже покидаете нас?

– Да, мы уходим, – ответила Эльза и увидела облегчение на лице хозяина гостиницы.

– Ну, с богом, – напутствовал он.

Они дошли до КПП. Там стоял Елка и смотрел на приближающихся людей.

– Уже уходите? – спросил он, окидывая взглядом фигурку Эльзы. – Жаль…

Его взгляд был настолько красноречивым, что Валерия прикрикнула:

– Боец, не облизывайся. Занимайся своим делом.

Елка струхнул и живо открыл дверь в проходной коридор, закрыл ее и открыл наружную дверь. Саныч, Эльза и Валерия вышли на свободу.

– Ну что, – подмигнул Саныч Эльзе, – покажем, как мы бегаем?

– Покажем, – озорно рассмеялась девочка.

– Пока, Валерия, – попрощался Саныч и устремился прочь. Он быстро набрал скорость, и Валерия покачала головой.

– Позер старый, – проворчала она, и тут же в груди тоскливо заныло сердце. Словно с уходом этого большого, грубоватого старикана она потеряла часть чего-то большого и важного.

Вместе с ней за забегом наблюдали охранники у ворот.

– Во дает дед, – восхищенно произнес один из дружинников, – словно конь бежит. – Валерия, ни слова не говоря, отвернулась в сторону и направилась в стаб.

Саныч пробежал примерно два километра, и когда стены стаба скрылись за посадками, он свернул налево.

– Куда сейчас? – на бегу спросила Эльза.

– К каналу. Переберемся на другой берег и будем ждать гостей. Берия просто так нас не отпустит. Надо будет встретить Гориллу и его банду. Заодно посчитаемся. – Он перепрыгнул через неширокий оросительный канал и вломился в кусты, следом перепрыгнула канал с темной, грязной водой Эльза.

Саныч действовал быстро и четко: снял рюкзак, достал маскировочную сеть и растянул между кустами, так же поступила и Эльза. Вскоре место их засады ни сверху, ни с боков заметить было невозможно. Саныч положил под голову рюкзак и скомандовал:

– Пошли птичку на поиск Гориллы, он должен быть где-то поблизости.

– Почему ты так думаешь? – спросила Эльза.

– Интуиция, – кратко ответил Саныч.

Коптер, противно жужжа, взлетел, описал дугу над ними и завис.

– Куда его направить? – спросила Эльза.

– На север вдоль канала, но держись ближе к лесопосадкам. Найдешь Гориллу – опустишь коптер и проследишь за бандитами.

– Ясно, понятно, – ответила Эльза, и уже вскоре она вскрикнула: – Есть, вот они! Броневик… И с ними рубер…

– Кто? – удивился Саныч и, приподнявшись, сел. – Покажи? – Он впился взглядом в планшет. Коптер летал над группой людей.

– Ой, они хотят его сбить, – пискнула Эльза.

– Уводи его в нашу сторону, – приказал Саныч.

– Зачем? – недоуменно спросила Эльза.

– Затем, что надо их приманить и уничтожить. Это враги, – ответил Саныч. – Посади птичку метрах в тридцати справа от нас.

Коптер поднялся и полетел обратно. Люди из банды Гориллы, что смотрели на него, заскочили в машину и помчались следом. Рубер бежал рядом с машиной.

– Это не рубер, – сделал вывод Саныч. – Максимум кусач, но это не зараженный, это кваз. С его помощью Берия грабит караваны. Удобно. Вот почему его никто не убивает. Хитро.

Эльза подвела коптер к каналу и на глазах появившихся людей на машине посадила за кустами. Саныч в бинокль рассматривал преследователей:

– Едут на «Хамви», броневик америкосов, экипаж в бронекапсуле, пулемет «Браунинг» пятидесятого калибра, врежет – мало не покажется. На тебе пулеметчик и остальные. На мне кваз.

– Принято, – ответил Второй. Эльза машинально вытащила из винтовки магазин и стала греть в руках патроны.

– Приготовиться, первая цель – пулеметчик, следующая цель – Горилла.

До преследователей было уже не более ста метров. Машина остановилась, и люди выскочили из нее, разошлись цепью и стали, пригибаясь, приближаться к каналу впереди.

– Огонь, – скомандовал Саныч, и мгновенно два сухих щелчка затвора возвестили о начале стрельбы. Пулеметчик упал на дно «Хамви». Горилла вскинул руки, из его головы полетели мозги и куски черепа, следом Эльза отработала по остальным троим, они даже не успели среагировать на ее стрельбу. Эльза была невероятно быстра, хотя, как заметил мельком Саныч, не пользовалась замедлением времени, а если пользовалась, то незначительно – так, как это она умела делать на подсознательном уровне. В ее быстро взрослеющем теле оставался ум ребенка, который не поспевал за ростом тела. У девочки не было границ невозможного, она верила и получала желаемый результат. К удивлению Саныча, Эльза использовала дары как хотела. Пусть маленькими дозами, но это полиумение, недоступное для других.

Еще три выстрела прозвучали как простые щелчки. Винтовка в руках Эльзы даже не дернулась, еще трое бандитов Гориллы упали на пожухлую траву.

Кваз ускорился. Он словно метеор мчался к месту, откуда стреляли. Саныч понял, что может опоздать, и выскочил из укрытия, проскользнул под сеткой, бросился на кваза.

Они встретились в прыжке над водой канала. Массивный кваз был в два, а то и в три раза шире и на голову выше Саныча, он сбил его в воду и, ухватив за горло, стал топить. Саныч напрягся, передал энергию в руки и стал отдирать кваза от своего горла. После нескольких секунд тяжелой борьбы ему удалось оторвать руки, и он ногами оттолкнул кваза от себя. Ракетой, весь в иле и грязи, выскочил из воды. Это помогло ему выскользнуть из нового захвата кваза, он отпрыгнул в сторону, подальше от кваза. Он уже выхватил гвоздодер и замахнулся, кваз невероятно быстро пригнулся, и тут у него на затылке распустился кровавый цветок. Саныч как в замедленной съемке видел удивление, появившееся в глазах кваза, тот рукой ухватил затылок и, закрыв глаза, опустился на колени, затем упал лицом в воду. Из воды выскочил Бро, подплыл, забрался на спину медленно дрейфующему по течению квазу и стал воинственно пищать, бегая по нему.

– Фу! Бро! Выплюнь эту гадость! – крикнул Саныч, когда увидел, что соболенок ухватил кусок мозгов кваза. Бро встал на задние лапки, подержал в лапах кровавый кусочек и бросил. Саныч подошел и взял в руки зверька, он был мокрым и грязным, соболенок возмущенно запищал и стал вырываться. Саныч добрел по грудь в воде до берега, где они с Эльзой устроили засаду, отпустил его, зверек тут же скрылся в густой траве.

– Все, Эльза, подбирай коптер и пойдем собирать трофеи. Спасибо, что пристрелила этого урода, я бы один не справился.

– Пожалуйста, Первый, – ответил двойной голос девочки в наушниках. – И помни, Первый, на боевом выходе нет Деда и Эльзы.

– Принял, – улыбнулся Саныч и мокрой рукой вытер грязное лицо.

Пока Эльза собирала их вещи в рюкзаки, Саныч обмылся у берега в воде, смыл ил и грязь.

– Переодеваться будешь? – спросила Эльза.

– Зачем, на мне все высохнет.

Эльза всем своим видом показала свое отношение к этому, но промолчала. Саныч перенес ее и рюкзаки через канал и опустил девочку на землю. На другой стороне канала заметался Бро, он причитал, жалобно попискивая, вставал на задние лапы и махал передними, приглашая Саныча.

Саныч посмотрел и крикнул:

– Сам выбирайся, чистоплюй. Пошли, Второй, – обратился он к девочке, – собирать трофеи. – Они тронулись дальше, а Эльза вдруг остановилась.

– А споровый мешок? – спросила она.

– Какой споровый мешок? – переспросил Саныч и остановился. Он смотрел, как Бро переплывал канал.

– Споровый мешок кусача.

– У квазов нет спорового мешка, они люди, только тело их изменилось и стало гипертрофированным от перекорма. Пошли, вон лежит Горилла, посмотрим, что у него.

Они собрали неплохие трофеи. У всех были автоматы АК–2, как узнал позже Саныч, двести пятой серии, короче, чем АК–12, и длиннее «Аксу». Для ближней дистанции до двухсот метров весьма эффективен. На стволе были банки для бесшумной и беспламенной стрельбы. Саныч повертел в руках автомат и остался доволен. Коллиматорный прицел и в комплекте к нему снайперский, откидывающийся вбок.

– Удобно, – решил он и оставил себе автомат Гориллы. Недостатком в нем было то, что калибр странный, шесть миллиметров. 6,02 на 41. Но при Горилле было шесть полных магазинов. И еще ящик таких патронов нашли в «Хамви». Форма на бандитах Гориллы была такая же, как у стронгов. – Значит, отоваривались у муров, – понял Саныч, а это и есть факт того, что они с ними сносились. Стронги добывали свою снарягу в боях, а вот эти бандиты в боях не участвовали, они грабили, хватали беззащитных иммунных, пользовались даром Гориллы обездвижить жертву.

Снимали снаряжение без брезгливости. Все пули попали в головы, и дары, которые имели бандиты, им не помогли. Тела бандитов бросили на траве, где они и были убиты.

Саныч вытащил из машины пулеметчика. Эльза нательным бельем из его рюкзака отерла кровь на сиденье, смыла остатки живчиком из его фляги и принялась шарить по рюкзакам.

– У нас еще сорок споранов и десять гороха, – сказала она. – Спек и золото… Можно украшения я оставлю себе?

– Сорока, – буркнул Саныч. Он сел за руль.

– Что за броневик такой? – спросила Эльза.

– Это «Хамви». Отличная машина. Если на мине подорвется, экипаж выживет.

– Значит, нам повезло. Поедем на четырех колесах, а не на своих двоих, – обрадовалась Эльза. Она уселась рядом.

– За пулемет! – приказал Саныч. – Ты знаешь, как им пользоваться.

Эльза не спорила, села на сиденье пулеметчика и повела стволом по сторонам.

– Та-та-тах, – произнесла она. – Все убиты.

Саныч тронул автомобиль и покатил по грунтовой дороге вдоль канала.

– Далеко едем? – спросила Эльза.

– Домой, Второй.

– Ясно-понятно, – улыбнулась девочка. – Я соскучилась по нашему острову.

Они проехали километров пять, и впереди показался дом-усадьба. Одинокий хутор с хозяйственными постройками и остроконечной крышей под шифером. Саныч посмотрел внутренним взором, увидел две расплывающиеся ауры в доме: одна на чердаке, вторая в доме.

– Первый, в доме двое: один на чердаке, другой в доме. Держи того, кто на чердаке, под прицелом. Я на переговоры.

Он остановил машину, вылез и поднял руки, показывая, что оружия нет. Ему навстречу с чердака спустился парень в затасканной военной форме одноцветки хаки.

– Кто такой? – наведя автомат на Саныча, спросил парень лет двадцати. Румяный, и видно было, что совсем недавно попал в Улей. Саныч уже научился отличать таких: уже не свежак, но еще и не бывалый.

– Я свой.

– Свой, – повторил, как эхо, парнишка и убрал автомат за спину. – Из группы Гориллы? Я видел его «Хамви».

– Да, из этой самой группы. А ты кто такой, мил человек? – спросил Саныч.

– Мы разведчики. Ждем Гориллу и товар. Я недавно в отряде, – смутился он. – А где сам Горилла?

– Он там, – указал за спину Саныч, – ловит парочку иммунных. Девка и мужик.

– Это хорошо, мы как раз ждем от него товар. Пошли в дом.

– Пошли, – согласился Саныч.

В доме их встретил второй мужчина. Этот был старше, тертый тип. Подозрительно поглядел на Саныча. Он навел на него ствол автомата и угрожающе спросил:

– Ты кого привел, Клещ?

– Это свой, – поспешил успокоить напарника молодой парнишка. – Он из группы Гориллы. На его «Хамви» приехал.

– Что-то я тебя раньше не видел. Ты давно в группе Гориллы? – не отводя ствол автомата, спросил напарник Клеща.

– А я только-только присоединился к их группе. Меня Берия рекомендовал. Я свой, ты не пужайся, – и Саныч улыбнулся. Эта улыбка растопила лед недоверия, и напарник Клеща, убрав за спину автомат, подал руку.

– Я Ворон, ждем товар от Гориллы.

Саныч ухватил его руку и, выхватив пистолет, выстрелил ему в лицо. Затем повернулся к не успевшему опомниться Клещу и вставил ствол «глока» прямо в открытый от удивления рот.

– Тихо, Клещ. Хочешь жить – кивни, – предложил Саныч.

Парень кивнул и икнул. Стукнул зубами о ствол глушителя, и из его глаз полились слезы.

Саныч вытащил пистолет и убрал в кобуру под мышкой.

– Не плачь, будешь меня слушать – оставлю в живых и помогу устроиться на новом месте. Ты же у своих на побегушках был. Так ведь?

Клещ кивнул и вытер слезы.

Саныч подтолкнул парня к стулу, и тот, словно под гипнозом, сел, не сводя испуганных глаз с могучего мужчины в бандане. Его лицо было бледным, а взгляд метался, пытаясь найти выход из этой безвыходной ситуации.

– Второй, пригони машину и заходи в дом, – коротко бросил Саныч, и в воздухе повисла напряженная тишина. Затем он перевел взгляд на парня по кличке Клещ и спросил, словно выжимая слова из пустоты: – Что за банда у вас и чем занимаетесь?

Клещ моргнул, его сознание будто замерло. Слова Саныча обрушились на него, как волна, сбивая с ног. Он был настолько ошеломлен, что не мог ответить, его разум отказывался понимать, что происходит, а неподдельный ужас сковывал его крепче цепей.

Саныч заметил его состояние и, слегка улыбнувшись, произнес:

– Не бойся, Клещ, я свой.

Эта улыбка, теплая и искренняя, словно луч света пробилась сквозь мрак. Парень почувствовал, как напряжение начало спадать. Доверительный тон и какая-то неведомая сила заставили его поверить: этот человек, который только что хладнокровно пристрелил его напарника, не враг. Ему можно довериться, рассказать все как есть, без утайки.