Стаб «Железный лес» жил своей обычной жизнью, как любой большой организм, что выживает вместе с шепотом ветра и шумом листвы, сменой погоды и восходом солнца на востоке. В его ворота стучались торговцы, ищущие новые пути и возможности, и странствующие сталкеры, чей путь лежал через эти лесостепные, но манящие выходом на запад земли. Стаб был гостеприимным для всех, кроме муров – отверженных и опасных обитателей приграничных с Казахстаном районов на юго-востоке. Муры аккумулировали у себя самых отъявленных негодяев и бандитов всех мастей, для которых не было моральных запретов. Поэтому их называли моральными уродами или просто мурами.

Хотя войны с мурами не велись, открыто дружить с ними считалось дурным тоном, способным превратить любой стаб в изгоя. И если такое случится, люди, живущие здесь, покинут свои дома, как птицы, покидающие разрушенное гнездо.

В дом знахаря рано утром упругой походкой вошел крепкий мужчина. Знахарь, сидевший за столом над бумагами, приветливо ему улыбнулся.

– Привет, Волк, – он поднялся и протянул руку. – Давно не был в наших краях. Присаживайся, расскажи новости, что видел, что слышал.

Волк в ответ улыбнулся и сел.

– Вот за этим и пришел, рассказать тебе одну занятную историю.

– Ну давай, говори, бродяга, – подтолкнул знахарь. – Чай, кофе или виски?..

– Нет, не пью на работе, – улыбнулся Волк.

– Тогда я весь внимание, – отозвался Алмаз, знахарь стаба «Железный лес», молодой казах. Он год назад попал в стаб «Железный лес», после того как бывший знахарь ушел и не вернулся.

– История, Алмаз, такая занятная, и она касается тебя…

– Даже так, – произнес Алмаз и, сложив руки на груди, откинулся на спинку офисного кресла на колесиках, его узкие глаза сузились в щелку.

– Недавно произошла такая история, Алмаз, – начал говорить Волк. – В одном месте состоялась встреча оперативников Института и сасовцев. Институт должен был передать некий кейс бритам. Что там – нам неизвестно…

– А с каких пор стронги интересуются делами Института? – спросил Алмаз.

– Нам до Института нет дела. Мы хотели перехватить бритов и забрать кейс у них. Но вмешался случай, на встрече появился элитник и всех убил, а вот кейс пропал. Правда, и элитник был убит. Представляешь, обыкновенной пулей, даже не бронебойной. Насмерть. Ты слышал об этой истории?

– О ней только немой и глухой не говорит, Волк, я тут при чем?

– Буду говорить прямо, – произнес Волк. – Мы считаем, что кейс у нашего друга Маугли, а он в опасности. Большой отправил меня и мою группу помочь ему доставить кейс туда, куда он отправился. А я думаю, отправил его ты, Алмаз.

– Почему я и почему ты решил, что я как-то связан с Маугли?

– Потому что Большой считает, все знахари – это агенты Института на местах в стабах. А значит, Маугли, прихватив кейс, должен был отдать его тебе. Один из оперативников Института убит пулей в лоб – это был акт милосердия, он был зажат бронеперегородкой. Если бы это сделали муры, они сначала пытали бы оперативника. Вырезали бы органы, отрезали ему ноги. А я знаю, как работает Маугли, он не мучает людей. А значит, тот оперативник был еще жив и сам отдал кейс Маугли. У меня есть психологический портрет Маугли, составленный нашим психологом. Он не ищет материальных благ, он аскет, который ищет знания. Он человек слова – если дал слово доставить кейс, то сделает это. Ближайший стаб, где есть знахарь, это Железный лес, значит, Маугли был у тебя, Алмаз…

Знахарь молчал. Он через узкие щели амбразур своих раскосых глаз неотрывно смотрел на стронга. Молчание затянулось, и Алмаз медленно произнес:

– В опасные игры играешь, стронг.

– Мы не играем в игры, – ответил напрягшийся Волк. – Все очень серьезно. Мы понимаем, какие ставки. У Большого и у меня есть свои резоны помочь Маугли. Большой хочет наладить отношения с Институтом. Я должен Маугли. Он нас спас в рейде, и вообще он отличный мужик, и я не хочу, чтобы чужие алчные интересы погубили его. За ним началась охота: и муры, и САС, и Смелый отправили команду, и даже Берия… Этот своего не упустит. И получается, Маугли из-за тебя в большой опасности. Ему нужна помощь. Вот такой расклад, Алмаз. Ты знаешь других, кто бы ему помог? Если кейс пропадет, с тебя тоже спросят. Так что подумай…

Знахарь долго вглядывался в лицо Волка, затем встал, поводил руками над головой стронга и спросил:

– Волк, ты знаешь, что такое идеомоторика?

– Нет.

– Вот и хорошо. Ты сейчас думай, что хочешь предпринять по поводу Маугли, только думай честно, я это увижу. Меня не обманешь. Думай, думай, – несколько раз повторил знахарь, легонько постукивая стронга по голове. Наконец, он перестал спрашивать и стучать, вернулся к своему месту и сел. – Тебе, Волк, я верю, но остальные не должны знать суть нашего разговора, я не уверен в их намерениях.

– Как скажешь, – серьезно ответил Волк.

– Да, кейс у Маугли. У себя его оставлять я побоялся, тут нравы сам понимаешь, какие… Прошлый знахарь пропал без вести, и это работа Берии. Я не хочу иметь такой же печальный конец, поэтому предложил Маугли отнести кейс в стаб ЗКП, там порядка больше и знахарь в авторитете. Он согласился. Это все, что я знаю.

– Понятно. Куда он мог пойти: на север или на юг? – подумав, спросил Волк.

– На север идти, к Пеклу – это смерти подобно, но кто знает этого Маугли? – ответил Алмаз. – Я не спрашивал, а он бы не ответил. Идти на юг – там муры, но от них можно спастись, это люди. С людьми проще. Я бы на его месте отправился на юг, перебрался через дамбу и направился на запад, так быстрее и проще.

– Проще, – повторил Волк. – Спасибо, Алмаз, что поверил. То, что ты мне рассказал, мои знать не будут. Мы подумаем и решим, как найти Маугли. Я тоже думаю, что он не совсем сумасшедший, чтобы идти на север. Пока, – он встал, подал руку, Алмаз крепко ее пожал и, не отпуская, попросил:

– Ты не распространяй глупость, что мы агенты Института, это не так. Мы сами по себе, но иногда оказываем услуги их людям. – Сказав это, он отпустил руку Волка.

Волк вышел из дома знахаря в приподнятом настроении. Он узнал главное: кейс был у Маугли. В его понимании старик поступил неосмотрительно. Прожив всего каких-то полгода в Улье, он взялся за невыполнимую задачу. Волк поставил себя на место старика и усмехнулся: нет, он не стал бы так рисковать. Институт неизвестно где, а жизнь – она рядом, и прощаться с ней ради того, чтобы получить некие знания, которыми владеет Институт, он не стал бы. Даже, как говорят, он нашел ребенка – девочку – и взял с собой. Для выживания нужны военные умения бойца, ничего больше: спрятался, атаковал, удрал. Вот и вся наука.

«Хотя, – задумался Волк, – какая это девочка, если троих охранников Берии ранила и двоих взяла в заложники и разоружила? Боец – настоящий боец, нам бы такого в отряд. – Но, тут же оборвал себя: – Размечтался».

После знахаря он отправился к Архангелу. Нужно было узнать о пребывании Маугли в стабе получше. Архангела встретил в его мастерской, во дворе он что-то объяснял двум механикам и стучал пальцами по лбу одного.

– Сколько раз тебе, Бетон, говорить? Сколько раз я должен объяснять?.. – Увидев вошедшего стронга, прекратил ругаться и вытер руки тряпкой. – Иди с глаз моих долой, – прикрикнул он на присмиревшего широкоплечего парня и подошел к стронгу. – Здоро́во, Волк. Значит, получил мое послание.

– Получил.

– И что надумали?

– Большой решил помочь старику, только не знаю как. Даже не знаю, где его искать. Расскажи подробнее, что он тут делал, с кем встречался, куда мог направиться?

– Так что сказать?.. Я с ним всего два раза встречался. Первый раз по прибытии в стаб, он хотел мне товар продать, и второй – перед его уходом из стаба. Он кроссовки у меня купил. Представляешь, он тут ходил в бахилах. Смешно. А куда мог пойти, ума не приложу. Маугли не от мира сего, даже не поймешь, что у него на уме. Когда его девчонка устроила шум в гостинице, говорят, его в это время загребли в КПЗ, за разбой – мол, он решил ограбить людей Гориллы. А потом он не хотел выходить из обезьянника, успокаивать свою внучку. Я не знаю, как к этому отнестись – там ребенок, а он, типа, сказал, пусть сама разбирается. Его попросила выйти урегулировать вопросы Валерьянка. Ходили слухи, что девчонка обещала взорвать гостиницу и пристрелить ее хозяина. Вот такая парочка. Дед да внучка. Ушли пешком. Парни, что дежурили на КПП, рассказывали, бежали так, что машину могли обогнать. Я тогда понял – зачем им шумный транспорт, коли они так бегают.

– Это все?

– Все. Остальное мне передала Валерьянка, а я отослал вам.

– Негусто.

– Так кто знал, что вокруг этого Маугли такая каша заварится. Он сумел за один день на мозоль Берии наступить, стаб на уши поставить и скрылся. Так сказать, на всех парусах. Прости, Волк, ничем помочь не могу.

– И на этом спасибо. Я пойду, если что выяснишь – отправь инфу нам на базу…

– Само собой.

– Да, вот еще, – Волк остановился. – А Маугли не пытался продать шмот бритов… там, оружие их или снарягу?

– Нет, только все армейское. Я узнавал и не упустил бы такой гешефт.

– Лады. Пока, Архангел.

– Пока, Волк.

Волк вернулся в гостиницу для приезжих. Его товарищи сидели в кафе и пили виски, закусывали лимоном и бутербродами с икрой. Волк сел рядом, ему налили в бокал.

– Что узнал? – спросил Алмаз.

Волк выпил и признался:

– Мало что узнал. Маугли тут нашумел вместе с девчонкой и убежал на своих двоих. Шмот бритов не продавал. Есть зацепка, куда он мог податься, но это неточно.

– Ну хоть что-то, – произнес Алмаз. – У тезки моего был?

– Был.

– Что за дар у старика?

– Бег.

– Бег?

– Да.

– И все?

– Знахарь о дарах не распространялся, я у Архангела узнал о беге. А остальное сами видели: и лечит, и калечит, – усмехнулся Волк.

– Ладно, зато есть понимание, куда мог дед намылиться. Говори, не томи, – поторопил Волка Алмаз.

– В ЗКП.

– Зачем?

– Он выполняет поручение знахаря.

– Конечно же, ты не знаешь какое, – съязвил Алмаз, – колись, Волк.

– Сам иди и расспроси, – отрезал Волк. – Сегодня выходим, но сначала надо понять, каким маршрутом он двинулся в ЗКП.

– А их что, много? – спросил Гарри.

– Два: через земли муров и арийцев или через «горлышко».

– Не смешно, – произнес Алмаз, – какой дурак полезет в «горлышко»?

– Такой, как Маугли, – ответил молчавший Резвый. – Я за то, чтобы идти через «горлышко».

– Ну, ты давно с головой не дружишь, – сказал Алмаз, – но дед-то не дурак, давай поставим себя на его место?

– А давай, – вступил в спор Резвый. Так было всегда. Они имели на все разные точки зрения. – Если у него груз, – начал Резвый, – то идти через места, где он обитал, глупо. Он засветится. А если он по реке пройдет на лодке и выйдет у «Дома отдыха рыбака», его никто не найдет. Он тихо доберется до ЗКП. А где он лодку возьмет? Они на берегу не валяются. Значит, надо идти через территорию муров до дамбы. А там такой кипиш начался, что мама не горюй, он спалится. Уверен, он пошел через «горлышко».

– Он ушел давно, – вступил в разговор Волк. – Опередил нас дня на три – четыре. Каким бы маршрутом он ни пошел, он придет… или не придет в ЗКП. Нужно идти туда и там его ждать. Самый короткий путь – на юг. Пойдем по реке. Возьмем нашу лодку у арийцев. Спустимся ниже дамбы и потом на запад пешком. Решено. Выходим через два часа, приведите себя в порядок.

* * *

Вепрь вернулся, сел в машину и произнес:

– Старик и девчонка через блокпост арийцев не проезжали и не проходили. Мы их опередили, или они сюда не придут. Что делать будем?

Горилла на пару секунд задумался.

– Маугли продал товар, – размышляя, произнес он. – И у него тут лежка. Куда ему идти? Других спокойных мест в округе нет, а база нужна любому. Он придет. Не сегодня-завтра, но придет сюда. Через реку или через арийцев. Так что надо ждать. Какой у тебя план?

– План должен быть у тебя, ты думай, – ответил Вепрь. – Мы – силовая поддержка.

– Тогда сделаем своей базой Дом отдыха, – предложил Горилла. – Удобное место для наблюдения за окрестностями. И за рекой, и за отрядом Поручика.

– А если люди Смелого тоже там оборудуют базу? – спросил Вепрь.

– И что? Мы не чужие, у нас свои дела, у них свои. Наше дело – найти Маугли и забрать кейс. У Маугли или у Поручика, разницы нет, – ответил Горилла. – Едем в Дом отдыха.

– Как скажешь, – с сомнением в голосе ответил Вепрь.

– Напротив острова останови, проверим, есть там кто или нет, – продолжил Горилла.

Вепрь замешкался. Он сидел и сжимал руль руками. По его лицу, ставшему блаженно отрешенным, Горилла понял: Вепрь принял спек.

«Когда только успел?» – зло подумал Горилла.

– Поехали, чего спишь? – прикрикнул он. Грузовик зарычал, словно недовольный окриком, и рывком рванул вперед. Горилла ударился затылком о стенку кабины и злобно зашипел.

Ехали молча. У спортивного центра остановились. Вепрь вышел, походил и вернулся.

– Пусто, тут никого.

– Уверен? – уточнил Горилла.

– Уверен, я дозу принял для чувствительности, – ответил Вепрь и глупо ощерился. Он тронул машину и направил ее по дороге на юг.

Расположились не в центральном корпусе, а в домике у реки. На чердаке оборудовали наблюдательный пост.

– Днем дежурим по два часа, ночью по четыре, – стал отдавать команды Горилла. – Вепрь, выбирай себе помощника, другой будет со мной. Ваша первая смена, мы готовим базу и жратву. Машину отведи в гараж. Нечего светиться.

В обычных повседневных хлопотах прошел день. А вечером два броневика, переделанных из бывших банковских машин, проехали мимо них на запад.

Вепрь передал Горилле:

– Поручик проехал. Две машины, человек десять, не меньше.

– В лес поехали, – пояснил Горилла, – чтобы не светиться, вышлют патрули, их не трогайте. Если нас не обнаружат, будет хорошо. Специально не вылезаем, живем так, словно нас нет.

С темнотой перед дежурством Горилла пошел в уличный туалет. Но заглянув и увидев там грязь и вонь, сел за куст на склоне реки. Он успел справить нужду, когда услышал шаги, замер и притих. Он услышал голос Вепря и звук струи…

– Горилла шефу надоел, – произнес Вепрь. – Да и всем надоел, строит из себя начальника. Шеф из-за него лишился части власти в стабе. Он с этой девчонкой облажался и подставил Берию. А тот такое не прощает. Надо же, выставил шефа любителем детей. Опозорил, короче… Как только сделаем дело, то его надо будет убрать. Обратно он не должен вернуться.

– Понял тебя, сделаю, – ответил ему другой. Горилла узнал голос Паши-ножа. Его за глаза называли Палач, он любил убивать ножом, в прошлом работал мясником по разделке мяса в цеху. Ножом орудовал филигранно.

– Вот и ладно, следи за ним.

– Понял, – ответил Паша-Нож.

Шаги стали удаляться.

«Все же решили меня убрать», – подумал Горилла и задумался.

Оставаться было опасно, его списали в утиль, надо уходить, но уходить грамотно. Паша-Нож в его смене. Горилла сжал кулаки, унял гнев и дождался, когда шаги перестанут быть слышны. Осторожно по берегу прошел в сторону от места, где он прятался. Вышел с противоположной стороны. Вепрь не должен был догадаться, что он слышал разговор.

Они поужинали, и Горилла с Пашей поднялись на чердак, там уже положили матрацы и прибор ночного видения.

– Долго нам тут сидеть? – укладываясь, спросил напарник.

Горилла сделал вид, что задумался.

– Трудно сказать, Маугли идет пешком, так делают трейсеры-бегуны. День-два. Он будет идти осторожно, понимает, что у него ценный груз.

– А точно он у него? – спросил Паша.

– Этого никто сказать точно не может, но я хочу ему живот вспороть и посмотреть, что у него там.

– Как и у всех, – усмехнулся Паша, – ливер: почки, кишки, печень…

Горилла сидел за его спиной. Он приготовился напасть, и когда Паша отвернулся, долго не ждал, применил дар оцепенения. Паша замер, его мышцы окаменели, и тут руки Гориллы вцепились ему в шею. Горилла в ярости сжал пальцы с такой силой, что переломил шейные позвонки и свернул голову Паши. Брызнула кровь из порванной артерии. Горилла сжал пальцы сильнее и ждал, когда тело напарника обмякнет. Он дрожал от страха и наслаждения от убийства и не мог сразу разжать пальцы.

С трудом справившись с волнением, отпустил убитого. Матрац впитывал кровь, и капли попали на Гориллу, но он не беспокоился, у него появилось время для бегства.

Горилла спустился через окно наружу, пригибаясь, побежал в сторону реки. Он прихватил с собой боеприпасы Паши и прибор ночного видения, прицепил его к своему автомату и подошел к лодкам, отвязал одну и стал грести от берега. Через двадцать минут усердной работы веслами он пристал выше дамбы, усталый, но вполне довольный. Он хотел выйти на берег и тут услышал тихий голос:

– Руки вверх! Стой тихо, не шевелись. – Горилла поднял руки. – Вылазь из лодки, оружие оставь в ней, не делай глупостей, – говорил голос из темноты.

Горилла выполнил приказ, вышел, вытащил лодку на берег, чтобы не уплыло оружие, и встал с поднятыми руками.

– Обыщи его, – приказал голос. К Горилле из кустов вынырнула фигура.

– Так это Горилла. Он из стаба «Железный лес», – удивленно проговорил тот, кто подошел к помощнику Берии. – Ты чего тут забыл, Горилла?

Горилла узнал одного из людей Гудрона, бригадира муров, Лихача, и сразу успокоился.

– Гудрон тут? – в ответ спросил Горилла.

– Тут недалеко.

– У меня к нему дело.

– Пошли, только оружие мы у тебя заберем.

– Неважно, – отмахнулся Горилла. – Я могу руки опустить?

– Опускай…

Под конвоем его отвели в цех подстанции, там среди оборудования и трансформаторов сидели Гудрон и узколицый бледный человек в форме внешников.

– Гудрон, тут Горилла нарисовался, – произнес конвоир, – сказал, что у него к тебе дело.

– Горилла? – удивился Гудрон и поднялся со стула. – Каким ветром тебя сюда занесло, бродяга? – Он подошел и пожал руку пленнику.

– Я к вам.

– Я это понял. Зачем? – спросил Гудрон и переглянулся с узколицым.

– Я сбежал из стаба, меня там приговорили. Но я не с пустыми руками. Я знаю, где кейс… Вернее, у кого он.

Гудрон удивленно хмыкнул:

– Хм, интересное начало. А кровь у тебя откуда, весь рукав мокрый? Ты ранен?

– Нет. Напарника убил и ушел. Там за рекой в Доме отдыха группа захвата. Ждут того, кто нашел ваш груз. Их осталось трое, но еще дальше группа Поручика на бронемашинах, тоже ждут…

– Стоп, – остановил его Гудрон, – говори яснее…

– Пусть подойдет, – с акцентом произнес узколицый. – Садись, – указал он Горилле на стул Гудрона. – Говори, что знаешь.

– Кейс у старика, зовут Маугли, с ним девчонка. На той стороне у них нычка, где точно – не знаю, но думаю, где-то в поселке рядом с Домом отдыха. Смелый хочет перехватить этот кейс, а Берия хочет перехватить его у Смелого. Я знаю этого Маугли в лицо.

– Очень хорошо, ты принес нужную весть, Горилла, – одобрительно произнес узколицый. – Гудрон, обеспечь ему охрану, он ценный кадр.

– Маугли? – кивая, переспросил Гудрон. – Я помню, однажды, где-то полгода назад, мы ехали в город на зачистку, и увидел я старика в одежде индейца. Он бежал вместе с зараженными и кричал: «Я свой…» Со смеху я окрестил его Маугли. Это не тот старик?

– Маугли – здоровенный бык, как мы с тобой вдвоем, руки-ноги как у слона.

– Тогда это не тот Маугли, но имя-то редкое?

– Редкое, – кивнул Горилла.

Узколицый мужчина выслушал тираду Гудрона и спросил, чуть прищурив глаза:

– Как тебя зовут?

– Горилла, – не задумываясь ответил тот.

– Похож, – с едва заметной иронией в голосе сказал узколицый, но без тени улыбки. – Мы ищем этого человека. Если кейс окажется у него, я возьму тебя с собой. Нам нужны такие умные и решительные помощники. Теперь расскажи, сколько человек появилось на том берегу, какое у них оружие, дары и что у них есть с собой…

Горилла выдохнул с облегчением. Его приняли и поверили.

* * *

Вепрь не спал, он тревожно ворочался и понял, что не может уснуть, потому что не доверяет Горилле. Этот человек может их всех прикончить, пока они будут спать. Он взял в руки пистолет и по приставной лестнице забрался на чердак. Там было темно. Вепрь окликнул: «Горилла, Паша?..» Ответом ему была тишина. Вепрь включил налобный фонарь и выматерился.

На матраце в пятнах крови лежал Паша-Нож, голова его была неестественно вывернута, из плеч торчал кусок позвоночника, везде была разлита кровь.

– Вот же ублюдок, – не сдержался Вепрь и быстро спустился обратно, зашел в дом и стал будить напарника. – Бомба, вставай, беда. Горилла, сука, убил Пашку и удрал. Надо уходить, заводи машину.

Бомба сел на матрац, подслеповато щурясь и закрываясь от света фонаря Вепря, потряс головой.

– Куда уходить? А Горилла? Пашка?..

– Горилла убил Пашку и удрал к мурам. Он приведет их сюда, продался, гнида.

– Как убил? – Бомба открыл рот.

– А так: шею свернул и почти оторвал голову. Вставай, я не знаю, сколько времени прошло, но чую, надо линять отсюда. К арийцам подадимся, я этому Гоблину устрою… Сволочь…

– Какому Гоблину? – оставил сборы Бомба.

– Горилле, – поправился Вепрь, – сучонок.

Бомба уже поднялся и суетно стал собирать вещи. Через пятнадцать минут они выехали с территории Дома отдыха и направились к стабу арийцев.

* * *

Шефа гестапо стаба «Четвертый рейх», герра Мюллера, разбудили ночью. Уже немолодой герр Мюллер ложился рано и поздно вставал, и все в его окружении знали, как трепетно он относится к своему сну. Но тут его будили и шептали в ухо: «Срочно, герр Мюллер, срочно…» Мюллер открыл глаза и уставился на ординарца с ночником в руке.

– Шольц, я тебя повешу, – проговорил шеф. – Если ты меня разбудил по всяким пустякам и если это не вызов к главе стаба фюреру Хейнцу, готовь приказ о казни..

– Нет, вызова не было…

– Тогда готовь веревку и мыло, Шольц. Утром я тебя казню.

– Если не встанете, то придется будить нашего любимого фюрера, герр Мюллер.

Шеф гестапо выпучил глаза. Он никогда не видел своего ординарца таким упорным и бесстрашным. Он сел на кровати и спросил:

– Что случилось, Шольц? – Теперь шеф гестапо был собран и внимателен.

– Прибыли посланцы от Берии с важными новостями.

– Такими важными, что ты меня будешь? – Мюллер испытующе посмотрел на ординарца.

– Надеюсь на повышение, – ответил тот.

– Ну ты и наглец, Шольц, – рассмеялся Мюллер. – Убедил. Что им надо-то? – по-простому спросил он.

– Информация о грузе, потерянном Институтом.

– Давай мундир! – тут же решительно приказал Мюллер. Даже если информация будет ничтожной, само упоминание о важном грузе заставило неповоротливого герра Мюллера встать ночью и выслушать ее. Фюрер был весьма заинтересован в ней.

Шольц помог своему начальнику одеться и проводил его в кабинет.

В приемной сидели два человека.

– Кто такие? – остановился Мюллер рядом со вскочившими мужчинами.

– Я – Вепрь, это мой помощник Бомба.

Услышав клички людей, герр Мюллер поморщился, он терпеть не мог такие имена и позывные.

– С чем пожаловали? – хмуро спросил он. – Что за важность такая?

– Кейс Института, – ответил Вепрь, и герр Мюллер вынужден был признать, что его изрядно удивили.

– Вепрь, за мной, – приказал он и вошел в кабинет.

При всей своей лени и приверженности к жизни сибарита, бывший старший участковый района отличался смекалкой и сообразительностью. Он умел перекладывать дела на подчиненных и грамотно подбирал исполнителей. Нареканий по его ведомству было мало, а страх оно наводило изрядный. Его сравнивали с гестапо третьего рейха, недаром господин Ушаков принял фамилию Мюллера. Он прошел в кабинет, бухнулся в мягкое кресло.

– Говори по существу, – предупредил он.

Вепрь подобрался, ему не предложили сесть, но не за этим он сюда прибыл.

– Суть дела в том, что я знаю, у кого находится кейс Института, потерянный британцами, – ответил Вепрь. – Этот человек обитает на территории, подконтрольной вашему стабу, герр Мюллер, и кейс движется сюда. Для его поимки господин Смелый отрядил группу захвата на двух бронеавтомобилях из десяти человек. Их место дислокации – лес, где расположена бывшая база леспромхоза.

То, что на территории рейха орудуют чужие боевые отряды, побудило герра Мюллера проникнуться словами Вепря. Но то, что он знает, у кого потерянный груз из Института, у герра Мюллера вызывало сомнения.

– Почему вы уверены, что данный искомый всеми предмет находится именно у этого человека? – спросил он. – Мне, например, кажется странным, что секретный груз, который должны были передать британцам, так широко освещен слухами. Это, герр Вепрь, нонсенс, я давно не верю тому, что говорят все. Я думаю, что это попытка кое-кого направить поиск по ложному следу. Хотя мне интересно узнать, кто этот человек? Вы сказали, что он жил на нашей территории.

– Это Маугли…

– Фу, как банально, – скривился герр Мюллер, – какие пошлые имена избирают себе люди. И где же он жил?

– В поселке у Дома отдыха. Тихо жил, нашел оружие за рекой и привез его в стаб «Железный лес». По дороге нашел убитого элитника на месте встречи бритов и людей из Института. Забрал кейс. Оружие продал в стабе, а кейс унес собой. Он ушел пешком, с ним девочка двенадцати лет.

– Такая маленькая? – усомнился герр Мюллер. – Они же, когда вырастают, обращаются…

– Эта не обратится, она здоровая как мужик. Ее Маугли раскормил и накачал ей мышцы. Я видел и самого Маугли, он тоже хоть и дед, но очень-очень здоровый, больше Шварценеггера…

– Все же почему решили, что груз у Маугли? Он же жил какое-то время в стабе, и его отпустили… Может, кейс уже у господина Смелого? – вкрадчиво спросил герр Мюллер.

– Его отпустили, потому что не знали, что у него есть, а когда сложили всю информацию, то другой вывод было сделать просто нереально. Он был в городе Энергетиков в то самое время, когда там проходила встреча, оттуда он вывез оружие, и когда узнали о пропаже ценного груза, то Маугли уже удрал, он знал, что за ним будет охота. Но, герр Мюллер, только Смелый, Поручик, Берия и я знаем, что кейс у этого Маугли, – вкрадчиво произнес Вепрь.

На его слова герр Мюллер не обратил внимания. «Если о секрете знают двое, то его знают все», – эта мудрость давно была известна шефу гестапо.

– Если, как вы говорите, – спорил Мюллер, – он знал об охоте за ним, то зачем ему возвращаться сюда?

– А куда ему идти? Все возвращаются домой.

– Может быть, может быть, – произнес с задумчивым видом герр Мюллер. – Сделаем так: вы посидите у нас под охраной, а мы посмотрим, насколько верны ваши слова.

Вепрь побледнел.

– Не бойтесь, – улыбнулся герр Мюллер, – вас не сразу будут пытать, а только если ваши слова не подтвердятся. Тогда мы захотим узнать, зачем вы решили направить нас по ложному следу, какая в этом была цель.

Он нажал кнопочку под столом, и в кабинет вошла охрана из двух крепких мужчин.

– Гостей поместите в изолятор, обращаться бережно, кормить, поить, выводить на прогулку, это пока всё. Идите, герр Вепрь, – с улыбкой произнес герр Мюллер.

После ухода угрюмого Вепря Мюллер задумался. Слухи о ценном грузе распространились быстро, и это смущало шефа гестапо. Какая же это секретность, если о грузе знают все, даже слепые и глухие? Кто-то целенаправленно стал их распространять по стабам. Но с какой целью, герр Мюллер понять не мог. У него была идея, или, проще сказать, мысли, что тем самым некие господа пытаются скрыть того, у кого этот груз, и стараются навести на ложный след.

Это могли быть и сами муры, и люди Института, их агенты были везде, как считал подозрительный шеф гестапо. Под личиной торговцев, сталкеров и просто бродяг. Ясно одно: эту тайну все равно бы не удалось скрыть, значит, надо пустить широкий слух и направить поиски на ложный объект. Вот и выбрали старика. «А груз Институт хочет вернуть – он ему нужен», – думал герр Мюллер. Понятно, что он предназначался не бритам, а внешникам, бриты лишь посредники. И там не просто груз, а что-то очень важное. Надо бы проверить те места и захватить пленных, развязать им язык. Не дело, когда чужаки орудуют и решают свои дела на территории арийцев. Фюрер будет огорчен.

Он снова нажал кнопку, и вошел ординарец.

– Шольц, отряд быстрого реагирования, бронетранспортер к немедленному выдвижению. С ним поедет сенс. Командира ГБР ко мне… И да, ты получишь повышение, теперь ты обершарфюрер.

* * *

Отряд муров переправился через водохранилище на лодках. В темноте они без шума вошли на территорию Дома отдыха и разошлись. Четыре штурмовика двинулись к дому, где должны были спать Вепрь и его напарник.

В доме было тихо и темно. Включив приборы ночного видения, двое проникли в дом, а двое перекрыли выходы из окон. Вскоре вернулись те, что заходили в дом.

– Никого. И вещей нет, – доложил один из штурмовиков. – Но люди были, их следы остались. Видно, что покидали место быстро. Оставили горячую еду в котелке и подготовлены места для отдыха.

– Ушли, гады! – зло произнес Горилла. – Прочухали, что я убил Пашку.

– Где он? Этот Пашка? – спросил Гудрон.

– На чердаке, – ответил Горилла. Гудрон пальцем послал штурмовика.

– Посмотри там.

Тот вернулся и доложил:

– Готов, ему голову оторвали. Ты, что ли? – спросил он у Гориллы.

– Я.

– Ну ты и мастак. Зверь прямо. Мог бы просто придушить.

– Не справился с волнением. Он должен был меня прирезать как свинью.

– Понятно.

Гудрон подошел к узколицему.

– Куда дальше? Тут все чисто.

– Надо конкурентов прогнать. Говоришь, они в лесу?

– Да, у них два бронеавтомобиля, переделанные из инкассаторских броневиков.

Узколицый открыл планшет и стал изучать карту местности.

– Гудрон. Подготовь автомобиль из тех, что на стоянке, грузи своих. Отряд раздели на три группы: самая большая поедет в обход леса и блокирует отступление, разведгруппа пойдет по дороге на леспромхоз, и пять человек резерв со мной. Горилла в деле не участвует.

– Понял, – откозырял Гудрон и принялся раздавать команды.

* * *

Валерия ощутила внезапный укол в сердце, и боль, словно змея, обвила ее бок. Она схватилась за это место, но, повернувшись, обнаружила, что боль переместилась, словно тень, к другой стороне. Валерия села, пытаясь осмыслить происходящее.

Что-то зловещее исходило от водохранилища, и как бы она ни двигалась, боль всегда возвращалась с востока, проникая в любой уголок ее живота и даже спины. Это было похоже на то, что чувствовал Маугли, когда говорил о гнетущем давлении. Но в отличие от него, она не знала, как справиться с этим, хотя и была готова к опасности.

Внезапно и впервые в жизни Валерия столкнулась с этой необъяснимой болью, которая, казалось, проникала в самую ее суть. Она не давала покоя и трепала нервы, они стали как натянутые струны, готовые порваться.

Не в силах сдерживаться, Валерия вышла к машине, где раздавал приказы ее муж.

– Сергей, – позвала она его. Тот отмахнулся:

– Некогда, подожди…

– Нельзя ждать, – прошептала она и ойкнула. Сергей оглянулся, посмотрел на жену.

– Что с тобой, ты заболела? – спросил он.

– Не смешно, – выдохнула она, – здесь не болеют, умирают сразу. И мы можем умереть.

Сергей удивленно вскинул брови.

– Что случилось? – спросил он и подошел к жене.

– От водохранилища идет беда, нам нужно или уходить, или организовать настоящую оборону с минированием, засадами…

– Ты сошла с ума, – вырвалось у Сергея. – На земле арийцев устроить войну? Нам этого не простят…

– Надо выбирать: или умереть, или поднять шум. Я понимаю, что ты будешь стоять до конца, что отступать ты не намерен…

– У меня приказ найти Маугли.

– Его тут не будет, – ответила Валерия, – он ушел.

– Куда ушел? – опешил Сергей.

– Не знаю, но сюда он вряд ли вернется в ближайшее время.

– Но ты сама сказала, что вы тут жили?

– Жили, но теперь все изменилось, Маугли понимает, что его преследуют. Он чувствует беду, как и я, болью в теле. Я еще раз тебе говорю: надо уходить, разделиться. Пятерку Камня оставить здесь, самим контролировать дорогу, что идет за лесом на запад. Если нас обойдут, зажмут с двух сторон… Погибнем все.

– Валя, мы не можем поднимать шум, операция скрытная…

– Ты идиот? – вырвалось у Валерии. – Маугли ищут все, и они идут сюда и найдут нас. Я ухожу. Я не хочу погибать вместе с тобой.

На шум из машины выглянул Камень.

– Ребята, что за шум, а драки нет? Кто идет, почему мы умрем?

– Это Валя блажит, – попытался отмахнуться Сергей. Камень, отрицательно покачал головой.

– К словам Вали надо прислушаться. Она два раза вытаскивала нас из задницы. Что случилось, Валя? – спросил он.

– От водохранилища идет беда, только это я могу сказать. Надо разделиться, твои бойцы должны…

– Что ты раскомандовалась? – закричал Поручик. – Я командую…

– Сергей, – поднял руку Камень, – мы не в армии. Здесь не только от тебя все зависит, и наши смерти никому не нужны. Если Валя говорит, что надо приготовиться, то давай готовиться. Я позову ребят, и мы решим.

Он ушел, а Поручик развернул к себе жену.

– Доигралась в демократию? – прошипел он.

– Ты просто недалекий человек, Сергей. Я дело говорю. Не организуешь оборону, я уйду сегодня же. И доложу все Смелому. Ты как был просто взводный, так им и остался…

Она вырвалась, ее накрыла злость. Сколько можно терпеть его ограниченность. Махать руками и ногами – это не думать головой. Она не хотела погибать в результате его гордыни и упертости.

К ним подошли бойцы, хмуро из-под бровей посмотрели на парочку, отвернувшуюся спиной друг к другу.

– Сергей, давай решать, уходим или строим оборону? – начал разговор Камень.

Сергей зло глянул на него и приказал:

– Твои бойцы, Камень, организуют оборону. Вышли минера, пусть заминирует подходы. Организуй разведку от начала леса. Что делать, ты сам знаешь. Мы с моей группой берем под контроль трассу, чтобы… – Он посмотрел на жену и извинительно произнес: – Чтобы беда не зашла вам в тыл. Исполнять!.. Валя, в машину! – И не оглядываясь, пошел к своему броневику.

Валерия подхватилась, сбегала в сарай и вернулась с вещами.

– Это еще зачем? – спросил Сергей.

– На всякий случай, – ответила Валерия, не удостоив мужа взглядом. Мотор заурчал, и машина поехала на запад к просеке, из которой можно было выехать на трассу.

Камень с тяжелым сердцем смотрел им вслед, словно прощаясь навсегда. Затем стряхнул с себя хандру и отдал приказы:

– Миша, – позвал он минера, – бери машину и отвези разведчика с пулеметом до середины дороги отсюда до въезда, там холмик есть, пусть сидит там. Оборудует огневую точку и контролирует путь. Оттуда начинай минировать. Гриф пусть прикрывает дорогу через сто метров с гранатометом. Снайпер на крыше, я – резервный, машину поставить впереди перед хоздвором за деревьями, спрятать под сеткой и ветками. Если беда придет большая, пусть крошат ее из пулемета на маленькие беды.

Бойцы, услышав шутку, заулыбались. Напряжение, возникшее из-за перепалки Сергея и его жены, стало спадать. Появились дела, в которых они разбирались лучше, чем в семейных ссорах.

К ночи все было сделано. Мины расставлены, бойцы распределены. Каждый знал, что ему делать. Все были опытными вояками, совершившими не одну вылазку в опасные места. Обстрелянные и умелые. Камень сидел рядом со снайпером на крыше. Его стал охватывать нервный азарт, как перед боем. Снайпер это заметил.

– Чувствуешь приближение боя? – спросил он.

Камень подумал и ответил:

– Чувствую, Коля, и чувствую, несладко нам придется. Будь готов ретироваться.

– А как же ребята?

– Тут, Коля, каждый должен думать, как задачу выполнить и живым остаться. Как ты думаешь, что за беда от овощехранилища идет?

– Муры?

– Муры, – согласился Камень, – только не простые муры с бритами идут, это я кожей чувствую.

– Так она у тебя каменная…

– Это да, – улыбнулся Камень. Его дар был особенный, кожа становилась как броня – ни пуля, ни нож ее взять не могли.

Ждать пришлось недолго, тишину разорвали взрывы и треск коротких пулеметных очередей.

После взрывов и пулеметной стрекотни наступила томительная тишина. Камень прошептал:

– Смотри вправо и на дорогу – моя левая сторона и тыл. – Он стал вызывать по рации своих бойцов: – Сосна, я Дуб, как слышишь, прием. – Ответом ему была тишина. – Лист, я Дуб, как слышишь, прием…

Гранатометчик тоже не ответил.

– Колеса, я Дуб, как слышишь?

– Я Колеса, слышу тебя, прием.

– Колеса, подгоняй машину к воротам, уходим.

– Понял, Дуб, сделаю.

– Коля, – Камень позвал снайпера, – спускайся с крыши и жди у ворот броневик, уходим. Я прикрою.

– А как же ребята?

– Их уже нет, Коля, они не отвечают на вызов.

– А водила?

– Он машину к воротам подгонит. Быстро, Коля, некогда ждать, – прикрикнул Камень.

Снайпер бесшумно спустился с лестницы, его движения были подобны тени в ночи, плавные и уверенные. Он проскользнул через двор, словно призрак, и у самых ворот его тело вдруг рухнуло, как подрубленное дерево. Камень, молча наблюдавший за этой сценой, видел, как неестественно завалился снайпер, будто невидимая рука безжалостно подрезала ему путь. В сумраке ночи это падение казалось не случайным оступившимся шагом, а преднамеренным ударом, который лишил Колю жизни.

Камня пронзила догадка, словно молния. Инвизор.

Он стремительно применил свой дар и, оттолкнувшись от крыши, словно от трамплина, метнулся прямо к снайперу. Воздух разорвал оглушительный треск его прыжка, а затем последовал глухой удар ног по чему-то мягкому. В тишине раздался приглушенный крик, похожий на предсмертный стон. И в этот момент, когда сердце Камня бешено колотилось, он почувствовал, как лезвие ножа ударило его ногу, но со звоном отскочило, не найдя силы преодолеть преграду.

Камень упал на колени и схватил невидимое тело. Удары ножа сыпались на него один за одним, но не могли пробить кожу Камня, а он вытащил свой нож и с удвоенной яростью, как месть за гибель ребят, стал наносить свои удары. Противник сдался и стал проявляться, его грудь была в крови от многочисленных ран. Камень поднялся, тяжело дыша, подхватил винтовку снайпера, нагнулся к телу Коли и понял: товарищ мертв, инвизор перерезал ему горло.

Подъехала машина. Водитель открыл дверь.

– Камень!.. Быстро в машину! – крикнул он, и Камень не стал больше ждать, запрыгнул на сиденье, и машина газанула. Помчалась на запад, оставив за собой клубок выхлопа солярки и тела убитых товарищей.

Беда темным покрывалом накрыла лес. Камень хотел плакать, он не смог защитить ребят и не смог выстроить оборону.

Машина выехала с просеки и направилась к трассе. Когда они вывернули на асфальтированную дорогу, то свет фар осветил грузовик.

– Муры! – крикнул Камень. – Гони!

Водитель нажал на газ, крутанул руль и направил машину на запад. Их не преследовали.

– Где же Серый с женой и ребятами? – глухо спросил водитель, его голос был полон горечи.

Камень опустил голову, его лицо исказила тень печали.

– Уехали, – тихо, почти беззвучно выдохнул он. – Бросили нас здесь… Валя знала, что нам не справиться, и уговорила Серого бежать.

Водитель сжал кулаки, его лицо исказилось яростью.

– Скоты! – прошипел он, и в этом слове было столько боли, что Камень вздрогнул.

– Точнее и не скажешь, – произнес Камень, его голос задрожал – впервые он столкнулся с открытым предательством. Хотя в душе понимал, что Серый принял верное решение, он спас часть отряда, пожертвовав ими…

Камень замолчал, глядя в пустоту, словно пытаясь найти там ответы на вопросы… Но ответ он знал. И понимал: он не станет Серому задавать ненужные вопросы.

* * *

– Твари, твари!.. – рвал и метал Гудрон. – Восемь… Восемь пацанов положили и ушли.

– Упокойся, – остановил его узколицый. – Наша задача была не убить их, а прогнать. Люди Смелого оказались предусмотрительными, а ты – нет, поэтому повел своих на мины. Если бы не два инвизора, то мы все тут полегли бы. Занимай хоздвор и организуй наблюдение, разминируй подступы к хоздвору. К Дому отдыха отправь патруль, в поселке поставь засаду. Штаб будет тут. Все, работай, – распорядился узколицый и направился в сарай.

Гудрон зло посмотрел ему вслед и сплюнул.

– Леший, убитых парней в тот сарай, где выпотрошенные лежали, – приказал Гудрон.

– Их там уже нет, перезагрузка была, – ответил его помощник.

– Нет так нет, – безразлично ответил Гудрон и пошел раздавать указания. Грузовик уже стоял во дворе хоздвора, и мужики высыпали из машины.

Полчаса ушло на обустройство и организацию патрулирования, выставление часовых, определение смен. Затем Гудрон зашел в сарай, где сидели узколицый и Горилла. Они пили горячий чай. Посередине сарая горел костер, на котором коптел чайник.

– Гудрон, машину выгони с хоздвора – если сюда заглянут арийцы, мы должны будем быстро уехать, – распорядился узколицый. – Твои люди будут оборонять хоздвор, уходим втроем: я, ты и Горилла. Все понял?

– Все, – ответил Гудрон и неохотно развернулся обратно.