День плавно перевалил за полдень, окутав все вокруг мягкой, почти ленивой теплотой. Солнце, словно заботливая мать, нежно ласкало плитку двора, и от ее нагретой поверхности поднималось манящее тепло. Саныч, сбросив обувь, шагал босиком по мягкому ковру солнечных лучей. Каждый шаг дарил ему непередаваемое чувство свободы и удовлетворения. Обувь всегда стесняла его, как оковы, и только в этой безмятежной прогулке он ощущал истинную радость бытия.

Когда настал час обеда, Саныч решил не спешить. Вместо этого он предложил отправиться в баню, где планировал насладиться паром и отдохнуть душой.

Баня была готова через три часа. Воду Саныч и Жгут натаскали в два отдельных бака из нержавейки: для холодной воды и в бак над печью для нагретой. Саныч запарил два веника и отослал Жгута звать Эльзу. Та пришла, укутанная простыней.

– Тут есть простыни в шкафу, – сообщил ей Саныч, – и чистые полотенца, и все, что нужно: шампуни, мыло…

– Все взяла свое, – отрезала Эльза, сняла простынку и кинула ее на лавку. Саныч и Жгут открыли рты и уставились на Эльзу. – Что уставились? – спросила она.

– Так на тебе ниточки, что сверху, что снизу, – ответил за двоих Саныч. – Срамота…

– Вовсе и не срамота. Это белье попадьи, значит, оно нормальное. – Она сняла с крючка старую фетровую шапочку и надела на голову. Быстро проскользнула в парную. Саныч и Жгут отмерли и полезли за ней следом.

Парились основательно: сначала просто сидели и потели, выходили, пили компот из банок и снова заходили. На третий заход Саныч приказал Эльзе ложиться на полку и стал хлестать ее веником. Эльза долго не выдержала, с визгом выбежала из парной.

– Слабачка, – довольно резюмировал Жгут. – Давай, дед, я тебя пропарю.

– А давай, – согласился Саныч, – только парку поддам, – и сам плеснул на каменку воды.

Температура быстро поднялась, и Жгут, не выдержав, выскочил из парной.

– «Слабачка», – передразнил Саныч, – а сам-то кто… Даже попарить не смог.

Он вышел хмурый и недовольный. Видя его недовольство, Эльза предложила:

– А давайте рассказывать смешные истории? Начинай ты, Жгут. – Жгут задумался, а затем его лицо озарилось улыбкой.

– Есть одна история. Слышал от товарища, – начал говорить Жгут. – Он в рекламной фирме работал. Так вот, однажды один из работников, парень, который помешан на компах, принес свой ноут на работу что-то скачать по работе. Беззаботно поставил на закачку и ушел по делам. А девушка, что работала в другом отделе, на обеденном перерыве увидела ноут и села посмотреть, что там. А там была игра, в которую она играла дома. Так она и решила поиграть…

Но не это смешное, а то, что многие продвинутые пользователи называют персональный компьютер «писюком». Сленг такой у молодежи.

Когда этот товарищ вернулся, то увидел, что кто-то «юзал» его комп. Он просто впал в ярость (у него какая-то программа упала). Он начал выяснять, кто это сделал, и быстро выяснил.

Он ворвался в соседний отдел и направился прямо к этой девушке. В том отделе сидели четыре женщины разного возраста.

Подлетает он к ней и орет:

– Ты что наделала? Зачем ты трогала мой писюк? Теперь он не работает! У него настройка упала. Его теперь лечить надо! Ты, наверное, его заразила…

Девушка что-то испуганно мямлит в ответ, а лица остальных дев вытягиваются от удивления. На шум собрались коллеги из других отделов. Парень видит такое дело, разворачивается и идет к двери. Девушка кричит ему вслед:

– Но я же не знала, что его нельзя трогать!

На что тот поворачивается к ней и кричит громовым голосом на всю фирму:

– Мой писюк только жена может трогать! И то не каждый день! И, проходя мимо оторопевших сотрудников, кивает на моего знакомого:

– И еще вот он…

Одна самая взрослая дама кричит вслед:

– Зачем ты всем в руки свой писюн даешь, Алеша?

– Я не давал, она сама взяла, когда меня не было.

– Так он у тебя отвалился? – испуганно восклицает женщина. И тут, как сказал мой товарищ, все чуть не упали от хохота.

– Экхем, – Саныч крякнул, посмотрел смущенно на Эльзу, а та спросила:

– И что смешного?

– Как что?.. – воскликнул смеющейся Жгут.

– Жгут, забудь. Не надо историй, – негромко оборвал его Саныч. – Давайте лучше париться…

– А вот у нас на сборах было смешно, – неожиданно проговорила Эльза. – В прошлом году мы выиграли чемпионат области среди юниоров. Тренеры, врачи, массажисты и так, дяди и тети от спортивного комитета, как и положено, решили это отметить. Дело было в гостинице, в одном из номеров. Кто-то пришел раньше, кто-то опаздывал. Ну а те, кто не опоздал, соответственно, набрались до нужного состояния. То есть пьянка в разгаре. И тут главе спортивного комитета приспичило в туалет, куда она и отправилась. Все жрут, пьют как лошади, и вдруг из этого самого туалета раздается крик: «Откройте дверь!!!» Тренеры и массажисты, как истинные джентльмены, решили помочь ей и с криками и матом моментом эту дверь сняли с петель… Первое, что она сказала, когда ее увидели сидящей на толчке, было:

– Мудаки!!! Входную дверь!!! – И Эльза громко рассмеялась. – Когда нам эту историю рассказали, мы долго не могли успокоиться. Вот… А у тебя, дед, есть история?

Саныч задумался и с надеждой произнес:

– Может, не надо?

– Надо, дед, ты один остался без историй.

– Да у меня они не очень приличные и для твоего слуха негодные, Кукла. Забудь.

– Ты что, дед, заботишься о моей нравственности?

– Ну, где-то да, – ответил Саныч и заерзал на скамейке.

– Не надо, мы не дома, тут другие законы. Рассказывай свою историю… – потребовала Эльза. Саныч вздохнул:

– Ну, могу рассказать одну короткую и более-менее приличную. Дело было зимой. Я ехал в городском автобусе, и вот автобус трогается, к нему подбегает запоздавший пассажир, он суется в автобус на ходу. А двери, значит, начинают закрываться и с двух сторон створками зажимают ему голову. Автобус ускоряется, а пассажир и кричит: «Шофер, миленький!» И тут он начинает отставать и выползать из створок, что прижали ему голову, и громко, почти плача, кричит: «Гад, скотина!» Все, двери закрылись, и мы поехали без него! Вот такая вот смешная история…

– Не смешно, дед. Ты говорил, что сочинял в прошлой жизни частушки, спой, – надула губки Эльза.

– Частушки? – спросил Саныч. – Можно, вот одна:

– Скучно, – послушав частушки, сделала вывод Эльза. – Я пока ополоснусь. Вы в парную не суйтесь, – встала и зашла в парное отделение.

– А вот еще случай был в цирке… – начал было Жгут.

Но Саныч его остановил.

– Прибереги истории на долгое путешествие, Жгут. Эльза выйдет, попаримся как следует.

Эльза вскоре вышла мокрая и разгоряченная, из дверей парной вслед за ней выкатился клубок пара. Эльза укуталась в простыню, села на лавку и вытянула ноги.

– Жгут, попаришь меня? – спросил Саныч.

– Только не так много пара поддавайте, – попросил Жгут.

– Ладно, не буду, – они зашли в парную. Саныч не мог поместиться на полке и сгорбился наверху. Жгут стал лупить его веником. – Сил нет, что ли? Что ты меня поглаживаешь, словно девушку? – прикрикнул Саныч. – Давай по-настоящему, с огоньком…

Но Жгут и так орудовал вениками, что они мелькали как лопасти пропеллера.

– Все, не могу больше, – сдался Жгут.

– Ладно, хоть так, – согласился Саныч, – ложись, я тебя попарю.

Эльза сидела с полуприкрытыми глазами, наслаждаясь тишиной и покоем. Вдруг из парной раздался тихий вой, возня и шум упавшего тазика, затем короткий вопль, словно кого-то там прирезали. Дверь распахнулась, и в клубах пара по полу выполз голый Жгут. Он был красный, как вареный рак, широко открывал рот и тихо подвывал.

– Ку-у-уда, – послышался голос Саныча, и Жгут громко, отчаянно завизжал и тут же исчез в парной. Дверь за ним с грохотом закрылась.

«Так тебе и надо, коммуняка», – злорадно подумала Эльза и налила себе сока. Но радость ее была недолгой, из парной выметнулась размазанная тень и врезалась в Эльзу, сбила ее с лавки, припечатала к полу и обхватила цепкими руками.

– Спасите! – раздался у нее над ухом сиплый вопль.

– Ладно-ладно, чего голосишь? – услышала Эльза голос деда и стала отталкивать от себя прилипшего Жгута, но тот вцепился в нее клешнями. Она лежала на полу в обнимку со Жгутом вверх ногами, которые покоились на лавке.

– Дед! – закричала Эльза. – Оторви от меня этого скунса, иначе он меня сейчас задушит или лишит чести…

Саныч стал отдирать Жгута от девочки, но тот не отрывался. Тогда Эльза врезала ему ладонями по ушам, и оглушенный Жгут отпустил ее. Саныч усадил его на лавку и проворчал:

– Какие мы нежные, понимаешь…

Он дал Жгуту банку с соком, и тот стал жадно, обливаясь, пить.

Отдышавшись и вытерев рот, он отодвинулся от Саныча.

– Первый, – произнес он, – я с вами больше в баню ходить не буду, лучше убейте сразу. Зачем мучить?

– Никто тебя не мучил, Жгут, просто я замерз, – возмущенно ответил Саныч.

– Конечно, дед, – заметила Эльза, усаживаясь на лавку, – у тебя кожа как у слона. Тебя разве пробьешь веником, тут ломом надо.

«Сама ты…» – хотел ответить Саныч, но сдержался.

– Иди, Жгут, обмойся и вместе с Куклой приготовьте ужин, я один погреюсь.

Он пришел через час довольный и красный, пахнущий дубовыми листьями, словно древний лесной финн. На столе уже дымился борщ, в тарелках истекала жиром гречневая каша, украшала стол бутылка коньяка. Посередине испеченный хлеб и квашеная капуста, густо приправленная пахучим маслом.

Саныч плеснул янтарный коньяк в два бокала, не произнеся ни слова.

Он молча поднял свой бокал, затем Жгут поднял свой, но не решился чокнуться. Саныч выпил, его взгляд стал мягче, а на губах заиграла легкая улыбка. Он принялся за борщ, погружаясь в его насыщенный вкус. Потом он взялся за кашу, зачерпывая большие горсти квашеной капусты и отправляя их в рот. Горячий чай согрел его изнутри, и Саныч расслабился, вытер пот со лба полотенцем. Его взгляд, тяжелый и проницательный, остановился на Жгуте, который под этим взглядом сжался, словно пытаясь стать невидимым.

– Ты думаешь, парень, что я тебя в парной мучил? Но это не так. Мы в Улье часто попадаем в экстремальные ситуации, можешь спросить у Куклы. Она еще ребенком встретила элитника, который разворотил бронемашину и разорвал муров. Не поддалась панике и не сбежала. Я готовил твой организм к стрессоустойчивости. Ты слаб и непредсказуем. Действуешь импульсивно, что тогда, когда увидел Куклу, вымазанную в грязи, что недавно в парной. А нужно было собраться, потерпеть и дать возможность голове выбрать правильное решение. Твой организм должен был приспособиться к жаре, но ты не стал ждать. Здесь, в Улье, организм приспосабливается выживать, но ему надо дать время, понимаешь? Не спеши. Думай. У тебя полно энергии, которой ты мог прикрыться от жары, а ты просто удрал. Стыдно.

– Но я же не знал, – начал оправдываться Жгут.

– И что?.. Тут знания приходят или когда терпишь, или когда уже поздно их использовать, перед смертью, – ответил Саныч. – Это тебе наука выживать, Жгут… Иди отдыхай, твоя смена с двенадцати ночи до четырех утра. Иди, – прогнал он Жгута. Тот встал и с виноватым видом понуро ушел.

Эльза стала мыть посуду в тазике, наполнив его горячей водой.

– Дед, – помолчав, произнесла она, – а не пора ли нам уходить?

– Пора, Кукла, думаю, мы запутали преследователей…

– А почему ты считаешь, что за нами будут гнаться? – спросила Эльза. – И кто?

Саныч задумался. И, вздохнув, начал объяснять:

– Всего не знаю, Кукла, но догадываюсь. С этим кейсом у нас произошла неприятная история. Он оказался нужен всем: и Институту, и мурам, и британцам. Что там – не знаю и, поверишь, знать не хочу. Но к поискам подключился Берия, а значит, узнал о нем и Смелый. А он не дурак, и понял, что груз весьма ценный. Так что кейс ищут минимум четыре команды: муры, британцы, Берия и отряд Смелого. Кто поведет отряд стаба? Поручик, с ним пойдет Валерьянка. Куда они пойдут? – продолжил рассуждать Саныч. – Конечно, туда, где мы жили с ней…

– На остров? Вот тварь! – резко бросила Эльза и положила не вытертую тарелку на стол. – Я ее убью…

Саныч отрицательно покачал головой.

– Валерьянка не дура, на остров их не поведет, она понимает, что это ее запасной вариант на все случаи жизни. И в подвал не поведет, где у нас запасной КП. Она будет водить их по местности, где мы жили, от спортивного центра до… Думаю, до твоего поселка и инженерного склада. Мы здесь сидели, пережидая, когда они начнут поиски. Люди Берии будут тайно следить за Поручиком. И между ними, возможно, произойдет стычка.

– Хоть бы ее прибили… – не выдержала Эльза. Но Саныч поднял руку.

– Эльза, здесь правила такие: если человек тебе не вредил, не трогай его и не желай ему смерти, не создавай для себя ситуацию кризиса. Мы жили рядом с арийцами и не трогали их, они не трогали нас. Понимаешь взаимосвязь?

– Понимаю, – ответила Эльза. – Но я страшно ревную…

– Не надо, ты уже все решила для себя, я не против, так что живи спокойно. Ты во мне не уверена?

– Уверена, – подумав, ответила Эльза. – Хорошо, я не буду ревновать и желать ей смерти и зла.

– Вот и хорошо. Храни в душе равновесие. Врагов уничтожай, нейтралов не трогай. Валерьянка тебе не враг. Я думаю, она передаст весточку стронгам… Они тоже включатся в поиск. Что из этого выйдет, я не знаю, но будем уповать на Улей и на свои силы. – Он встал. – Я спать, завтра подъем в шесть, ты дежуришь с восьми вечера до полуночи.

– Ага! – воскликнула возмущенная Эльза. – Как я дежурю, так подъем в шесть…

– Кукла, не начинай, я порой от тебя устаю, – Саныч поморщился. – Не порть мне вечер, выпорю, – сказал.

Эльза открыла рот и, помедлив, крикнула вслед:

– Ноги помой перед сном.

– Я в бане был, отстань.

Эльза прикусила губу, на ее глазах появились слезы. Она старалась подчинить себе Деда, но тот не сдавался. А вот мать управляла отцом как хотела и крутила романы на стороне… Дед не был похож на ее отца, слабого мужчину, которого она любила и жалела одновременно. Дед привлекал своей грубостью, животной силой и тем, как трепетно о ней заботился.

* * *

Выйдя из спа-салона, Валерьянка остановилась.

– Иди, дорогой, домой, я забегу к Ольге и отложу процедуры.

– Давай, только сильно не задерживайся, Смелый психует.

– Я поняла, дорогой, я быстро. Одна нога там, другая уже дома. – Она обаятельно улыбнулась.

Валерьянка вернулась в подвал. Вышла из другого хода и направилась в проулок, где располагалась мастерская Архангела. Войдя в калитку, она быстро пробежала через заставленный машинами двор и, открыв массивную железную дверь, вошла в гараж. Архангел пил из кружки чай.

– Привет, – обрадовался он. – Чай будешь? Египетский, вкусный, его бедуины пьют и я. – Он рассмеялся: – Мы же тоже бедуины, бедуем.

– Поговорить надо, – нахмурилась Валерия, не разделяя радости механика. Тот стал серьезным, поднялся с кресла и пригласил ее:

– Пошли в кабинет… Садись, рассказывай, что случилось?

– Нужно передать Волку, что Смелый отправил группу из десяти человек во главе с Поручиком на поиски Маугли.

– Зачем он ищет его? – спросил Архангел.

– Всего не знаю. Он считает, что у Маугли есть ценный груз, который ищут многие: муры, сасовцы, Берия и Смелый. Я поведу отряд мужа туда, где мы с Маугли жили. Возможно, не вернусь, слишком все запутанно, и вполне возможно, будут бои. Муры и бриты не знают, кого искать, но скоро выяснят, тогда начнется гонка, кто найдет Маугли первым. При этом возможно всякое.

– Понял, – помрачнев, ответил Архангел. – Свяжусь с Волком. Не знаю, где он сейчас, но картину обрисую. Что еще?

– Ничего. Если не вернусь, то прощай.

– Ладно. – Архангел пожал протянутую руку. – Желаю если смерти, то мгновенной, если раны – небольшой.

Валерьянка натянуто улыбнулась и ушла.

Дома Поручик попросил Валерию уединиться с ним.

– Не могу оставить тебя в неведении, – шепотом произнес он. – Смелый ищет Маугли. У него ценный груз. Что скажешь?

– Не знаю, что сказать. А что за ценный груз?

– Этого я не знаю, но что-то пропало у Института, и это ищут муры, САС и, возможно, Берия, он всегда первым всё узнаёт.

– Что ты хочешь от меня? – прямо спросила Валерия.

– Помощи. Ты жила с ним, знаешь его и, может, сможешь убедить отдать то, что хочет Смелый.

– А если не смогу? – спросила Валерия.

– Тогда его надо будет захватить и доставить в стаб. Смелый сам с ним разберется.

– Честно скажу, – глядя в глаза мужа, ответила Валерия. – Найти его помогу и даже поговорю с ним, но участвовать в захвате не буду. Он перебьет всех наших.

– Ты так в этом уверена?

– Уверена, он сумасшедший. И поступает по-сумасшедшему, ты никогда не просчитаешь его шаги. Если тебя убьют… Я не буду возвращаться в стаб, – тихо добавила она. – Смелый и Берия меня сожрут. Хочешь совет?

– Хочу, – глухо ответил Поручик.

– Не спеши. Пусть муры, САС и Берия обломают на нем зубы. Давай посмотрим на всю эту суету со стороны.

– Как ты себе это представляешь?

– Я проведу нас через все места, где мог бы быть Маугли, но он непоседа, на одном месте не сидит, говорит, что этого не любит Улей…

– Он что, сектант?

– Не знаю, но он такой. Вечно прислушивается к тому, что подсказывает ему Улей. Я же говорю, он немного сумасшедший или ненормальный, как хочешь назови. Когда придут противники, уйдем дальше на восток. Отсидимся и, возможно, первыми найдем Маугли.

– Посмотрим, – ответил Поручик, – пошли собираться.

Сборы были недолгими, походное снаряжение всегда было готово. Валерьянка с мужем пообедали и вышли во двор, там уже ждали десять человек из отряда спецназначения и два бронеавтомобиля, переделанные в военные броневики из инкассаторских машин. На крыше за бронелистами расположились пулемет «Браунинг» пятидесятого калибра и спаренный с ним станковый гранатомет АГС–17.

– Становись! – скомандовал Поручик. – Слушай боевой приказ, мы выдвигаемся на боевое задание. Задача – поиск и захват человека по имени Маугли. Вы его могли видеть. Здоровый такой дед в бандане и в бахилах. Его внучка устроила переполох в гостинице. – Бойцы в строю заулыбались. – Маугли при любом раскладе брать живым, – закончил инструктаж Поручик. – Вопросы?

– Можно узнать, зачем этот Маугли нужен и что от него ожидать? – спросил замкомвзвода с лычками старшего сержанта. Поручик по глазам понял, что его бойцы ждут ответа, но тут вперед выступила Валерьянка.

– Маугли – носитель важной тайны. Он опасен и может оказать сопротивление. Внучка – опытный снайпер, эта пара может многое, вы должны быть предельно внимательны и собраны. Еще вполне возможно, что будут бои с конкурентами.

– Кто противник? – уточнил старший сержант.

– Муры, САС и… возможно, люди Берии. Ясно?

– Так точно, – за всех ответил сержант.

– Еще вопросы?

– Никак нет, – снова за всех ответил тот же сержант.

– Тогда по машинам, – скомандовал Поручик. – Камень, ты в головной машине, мы прикрываем. На посадку.

– Может быть, попробуем связаться с блокпостом у моста? – спросила Валерия у своего мужа. Тот покачал головой, но не в знак отрицания, а скорее в задумчивости.

– Нет, не стоит, – ответил он. – Я уверен, что все разговоры могут прослушиваться. Лучше подъедем и узнаем все на месте.

Он замолчал, и Валерия не стала его беспокоить вопросами. В такие моменты ее муж всегда был сосредоточен и готов к действиям. Он тщательно продумывал план предстоящей операции.

Остановились в километре от моста через водохранилище. Из кустов вышел человек в маскировочном костюме и подошел к машине. Поручик вылез, за ним вылезла Валерьянка, и они пошли в заросли кустов. За кустарником в тридцати метрах от дороги прятался небольшой бетонный бункер с разведчиками. Поручик сел за монитор.

– Мне нужны записи всех, кто проезжал по дороге со стороны стаба вчера и сегодня, – озвучил он свои мысли. Командир поста доложил:

– Проехало две машины, вчера до перезагрузки кластера за мостом. Это были машины службы снабжения: «хамви» и грузовик. Еще рядом с грузовиком бежал кваз.

– Кто был в «хамви»?

– Там было два человека, но кто именно – не видно. А в грузовике сидел Горилла, у него голова перевязана, вот, посмотрите. – На экране была видна немного смазанная голова Гориллы в повязке из бинтов.

– Интересно, кто же его так приложил? – спросила Валерия и уже сама догадалась: единственные, кто мог ранить Гориллу на территории, подконтрольной стабу «Железный лес», это Маугли и его внучка.

– Если Горилла ехал на грузовике, то кто ехал на его «хамви»? – спросил Поручик.

– Этого разглядеть не удалось, стекла бронированные и отражают зеркально, – доложил командир поста.

– Тогда почему такая уверенность, что в ней ехало два человека? – спросила Валерия.

– Тепловой сканер показал, – ответил командир.

– Когда произошел перезапуск кластера за мостом? – спросил Поручик.

– Сегодня ночью. До обеда слышалась стрельба, потом все стихло, арийцы отработали кластер и, видимо, покинули его.

– Понятно, тогда мы поедем дальше. Следите за всем транспортом, что проедет по дороге в любую сторону, – приказал Поручик и встал. – Пошли, – обратился он к жене.

Шли одни, сопровождающий их разведчик скрылся в кустах.

– Как ты думаешь, в «хамви» мог быть Маугли? – прервав недолгое молчание, спросил Поручик.

– Раз Горилла ехал за «хамви», значит, в нем вполне мог быть Маугли. Я видела, что у кваза тоже голова перевязана, значит, они вступили в бой. Может, Маугли угнал их броневик и поехал сюда, а Горилла направился за ним. Или в «хамви» сидела разведгруппа, и Горилла не хотел подставляться.

– А если Маугли направился на юг по дороге на этой стороне реки? – спросил Поручик. – А мы его будем искать за рекой? Он же не дурак.

– Не дурак, – согласилась Валерьянка. – Я не могу предсказать его действия, он действует по наитию, а не по логике. Я бы к мурам не поехала, там сейчас разворошенный улей.

Они сели в свой бронеавтомобиль. Поручик по рации связался с головной машиной.

– Камень, проверь поселок. Если там арийцы, отходи, если их там нет, дай сигнал, мы подойдем.

– Есть проверить поселок, – ответил командир головной машины. И она тронулась вперед, проехала мост и скрылась из глаз.

Полчаса от нее не было сигнала, но потом в рации раздался голос Камня:

– Все тихо, арийцы ушли. Много тел, и бродят зараженные, бабы, старики жрут убитых прямо на улицах, кошмар… Мы на околице, нас окружила толпа свежаков.

– Принято, ответил по рации Поручик. – Много свежаков?

– Человек десять – двенадцать.

– Отстреливайте их с глушителями, не шумите, мы подъезжаем.

Когда автомобиль Поручика добрался до поселка, там все было закончено. На улицах в беспорядке лежали тела зараженных паразитом людей. Стреляные раны на телах говорили, что тут поработали профессионалы, стреляли в головы. Тихо выли собаки, улицу перебежала кошка с поднятой дыбом шерстью.

Они проехали по длинной улице до конца поселка и нашли головной броневик в окружении тел людей в грязных одеждах.

По рации пришло сообщение от Камня:

– Арийцы не стали убивать всех, забрали иммунных и свалили. Нам тоже надо уходить, сейчас с севера попрут зараженные.

– Принято, следуем дальше, вокруг стаба арийцев, – ответил Поручик.

Дорога была свободна, они проехали до перекрестка, повернули направо.

– Сбавить скорость, – приказал Поручик, – тут могут быть мобильные патрули.

И действительно, дорогу перегородил импровизированный бронеавтомобиль, обшитый стальными листами, – пикап «Исузу». На них навели пулемет. Вперед вышел ариец, поднял руку, приказывая остановиться. Головная машина остановилась, из нее вышел Камень, подошел, за руку поздоровался с арийцем.

– Привет, Камень, куда следуете? – спросил парень с нашивками капрала.

– К дамбе, ищем там одного перца, вора. Может, вы видели, здоровый такой дед с девочкой-качком?

– Не-е, не видел. Нас только час назад выставили отстреливать мутантов из поселка. Может, на выходе кто видел. Сколько вас?

– Десять бойцов, Поручик, его жена, всего двенадцать.

– Тогда с вас двенадцать споранов за проезд, – потребовал ариец, и Камень без разговоров выложил спораны. – Проезжайте, – махнул он рукой, показывая своим, что отпустил машины.

Валерия знала – между арийцами и стабом «Железный лес» был нейтралитет. Арийцы находились на перекрестке дорог с запада на восток и с юга на север. Городов на территории, контролируемой арийцами, не было, но было много поселков вдоль трасс. Руководство стаба держало нейтралитет и не препятствовало передвижению малых военных групп других стабов, собирая с них налог на проезд. Принимало и одиночных путников, хотя относилось к ним с предубеждением, и если кто-то из сталкеров имел физические отклонения, такой человек мог попасть в изолятор гестапо, а потом очутиться на ферме муров. Но если он был европейской внешности, у него был товар на продажу и спораны, то таких не притесняли, хотя, как слышала Валерия, бывали разные случаи.

Казахи, которых арийцы считали за людей второго сорта, не любили арийцев, и тех, кто неосмотрительно при них говорил что-то хорошее об арийцах, могли по-тихому и пришибить. Но организовывать вылазки против патрулей арийцев не осмеливались. Месть была жестокой. Разведка арийцев была лучшей среди всех стабов. Они хорошо платили за информацию.

Поручик окинул взглядом массивные стены из красного кирпича, его взгляд был задумчивым, почти мечтательным.

– Тебе понравилось у арийцев? – спросил он, нарушая тишину.

– Нет, – коротко ответила Валерия, ее голос был полон горечи и сарказма. – Все слишком наигранно, хотя есть и порядок, и кое-какие следы цивилизации. Но это все словно доведено до абсурда. Женщины – рабыни своих ролей, если они красивы, то путь им в бордель… Нет, спасибо, я бы не хотела там жить.

Поручик задумчиво кивнул, его лицо отражало смесь воспоминаний и размышлений.

– Я тоже там бывал, – наконец признался он. – Меня пытались завербовать… грубо, с угрозами, но потом оставили в покое. Да-а, – протянул он, погружаясь в свои мысли. – Вспоминать не хочется… Правда, это было давно. Ты знаешь, я понял одну вещь. Мало что в жизни меняется, несмотря на то, где ты живешь. Во главе стабов стоят не самые лучшие люди, а выскочки и интриганы, те, кто и на Земле поднялся бы наверх, используя подкуп, давление… А то и убийство. Ничего не меняется, а нам, – он вновь вздохнул, – приходится мириться с положением вещей.

– Маугли не хочет мириться с таким положением вещей, – ответила Валерия. – Теперь я его понимаю лучше…

– Тогда почему не осталась с ним? – спросил ее Поручик.

– Потому что такая жизнь не для меня, Сергей. Я женщина и хочу хоть иногда себя такой чувствовать. А у него только «Первый» и «Второй», все бесполые. Нет, с ним я не ужилась бы. Вечно бегать, прятаться, попадать в ситуации, когда вся дрожишь от страха… Избави боже от такой жизни. И как представлю, что его убили, а я осталась одна, так вся мурашками покрываюсь.

Дальше они ехали молча, каждый думая о своем. Проехали мимо городка стаба арийцев, где всё, даже стены и вышки, дышало строгим порядком и жестокой дисциплиной, и выехали на южную дорогу. Вскоре их путь преградил блокпост. Камень вышел из машины и направился к старшему. После короткого разговора он вернулся в автомобиль.

– Видели только грузовик, – передал он по рации, его голос был спокойным, но напряженным. – В нем был Горилла и трое человек. Кваза не видели. А если бы увидели, то просто расстреляли бы. Возможно, он ушел вниз по реке.

– Какой дальше план? – спросила Валерия у мужа.

– Приедем к спортивному центру, разберемся, – ответил тот.

До спортивного центра домчались за сорок минут. Машины остановились. Поручик приказал одному из бойцов:

– Глаз, просканируй местность, есть кто живой?

– Командир, я уже проверил, пусто, как в могиле.

– А на острове?

– Чтобы узнать, есть кто на острове, нужно подойти ближе или подплыть, а лучше проверить сам остров.

– Туда нельзя, – резко ответила Валерия.

– Почему? – удивился Поручик.

– Это база стронгов, там вагончик, кровати, запас еды, рация, и все вокруг заминировано, даже протоки. Мы потеряем людей. Можно подплыть и просканировать, не залезая на остров. Да и не будет там сидеть Маугли.

– Почему ты так думаешь? – Поручик с интересом посмотрел на жену.

– Остров – западня. Он не полезет туда, откуда нельзя выбраться.

– Но спас он тебя именно тогда, когда был на острове.

– Да, он был еще свежаком и прятался там от арийцев, из оружия у него был лук и гвоздодер. Теперь он заматерел.

– Если это база стронгов, как он там оказался?

– Он потом подготовил базу для стронгов, у него был грузовик, набитый минами и инженерным имуществом с инженерного склада.

– Но ты говорила, что вы не дошли до него…

– Мы не дошли, а он один дошел. Я разговаривала с ним в стабе…

– Без меня?

– При тебе он бы ничего не рассказал.

– Я тебя услышал, – кивнул Поручик. – Глаз, Беркут и ты, Медный, садитесь в лодку и плывите к острову. Близко не подплывайте, проверьте, есть там кто-то или нет.

Валерия знала, Глаз был сенсом, правда, не очень сильным, но за десяток метров мог обнаружить живое существо, только отличить, зараженный объект или нет, не мог. Но и это было для отряда весьма полезно.

Покружив вокруг острова, лодка вернулась. Глаз подошел к Поручику и его жене.

– На острове никого, – сообщил он. – Все окутано маскировочной сеткой и скрывает происходящее на острове. Если близко не подплывать, то маскировку не различишь, все сделано очень грамотно, в духе стронгов. Вполне возможно, что остров заминирован. Лично я бы так и сделал. Оставил бы один узкий проход…

– Я понял, иди к машине, – остановил поток слов Поручик. – Теперь куда? – спросил он Валерию.

– Вниз по течению, – ответила та.

* * *

Вечер плавно опускался на землю. С запада, от водохранилища, тянуло прохладной сыростью. Ветер, набирая силу, словно дыхание исполинского зверя, раскачивал деревья вдоль дороги.

Грузовик службы снабжения стаба «Железный лес» мчался, не разбирая дороги, за ним бежал огромными прыжками кваз. Наконец, рыкнув мотором, машина поднялась по крутому склону, вырулила на трассу и направилась в сторону моста.

– Там блокпост, нас обнаружат, – сообщил Горилла.

– Знаю, – ответил Вепрь, – но делать нечего, едем напрямик.

Вепрь в зеркале увидел, как кваз замахал руками, и у моста скорость сбавил. Проехав мост, Вепрь остановил машину. Подождал кваза.

– Что случилось? – спросил он.

– Перезагрузка будет, – тяжело дыша, ответил кваз, – нужно быстро проскочить кластер. Вы поезжайте на юг мимо стаба арийцев, мне там делать нечего, покручусь тут и проверю следы. Встретимся у дамбы, или я вас найду.

– Принято, – ответил Вепрь, а Горилла участливо напутствовал брата:

– Береги себя, Марк.

– И ты тоже, – ответил кваз и побежал в поселок, а машина Вепря понеслась на юг.

Кваз остановился у первого дома, словно напоролся на стену, и стал смотреть на ворота. Что-то привлекло его внимание. Наконец он понял – это знакомый запах. Он обнюхал калитку и уловил запах противника, с которым сражался. Приоткрыл ее и увидел уазик, на нем остался запах врага. Широкая злорадная ухмылка перекосила его рожу. Наружу выползли большие клыки, которыми он перегрызал кости.

Кваз осторожно протиснулся в калитку, обошел машину и пробрался во двор дома. Обошел его вокруг и понял, что тут никого нет. Сейчас нет, поправил он себя, а раньше было. Тут был враг, которого они искали, только куда он ушел, этот враг, осталось загадкой. Он покружил вокруг дома, внюхиваясь в землю, и нашел нужные следы. Пригибаясь к земле, словно животное, он направился по ним на север. Мелькнули мысли: надо бы остановить брата, но он тут же понял, что поздно. Они уже у стен стаба. Он их не догонит, а вот часовые на вышках сразу его приметят. Значит, надо преследовать врага. До утра он покинул кластер, скрылся в узком лесном массиве у черноты. Следы были свежие. Запах врага бил по нервам, вызывая дрожь и непреодолимое желание поскорее настигнуть его, вступить в схватку и… Кваз заставлял себя не спешить. Спешка опасна. Враг умен и силен, и их двое, а он один… У них смертельное оружие, у него лишь лапы и зубы.

Он бежал по следам, стараясь унять охватившее его нетерпение. За бегом и мыслями он пропустил момент, когда рядом появился посторонний звук. Его слух напрягся, он стал прислушиваться и остановился. По звукам он догадался, что слева от него по дороге ехала машина, и если среди тех, кто в ней ехал, есть сенс, то его обнаружат.

Кваз направился к черноте, ее излучение сбивало сенса, и кваз это знал, он обладал способностями развитого зараженного. Знания у него рождались изнутри, это были инстинкты. Инстинкты заставили его спрятаться, лечь у кромки черноты. Ему оставалось лишь молиться, чтобы его не заметили. В прошлой жизни он был лютеранином, и он непрестанно молился богу. Догадаться, кто мог тут ездить, было нетрудно. Это арийцы, которые, если обнаружат его, устроят за ним настоящую охоту. Он пролежал рядом с чернотой час, потом осторожно двинулся вперед, не отходя далеко от черной полосы. Все его чувства были напряжены. Сам он превратился в боевую машину, готовую действовать по обстоятельствам.

Чувства кваза были натянуты до предела, как струны, готовые лопнуть.

Но он, словно заколдованный, продолжал идти вперед, не оглядываясь и не останавливаясь. Следы уже не имели значения – сама дорога, ведущая на север, вела его к заветной цели. Он шагал, пока не услышал, как вдалеке снова загудели машины. Кваз замер, как статуя, и затаил дыхание. Что-то было не так. Гул моторов не приближался и не удалялся, он словно висел в воздухе, как зловещий призрак. А затем, будто в ответ на его тревогу, раздались резкие, лающие команды, эхом разнесшиеся по пустому пространству:

– Растянуться в цепь, направление поиска на север.

Кваз понял – пока его не обнаружили и не погнали, как дичь, надо уходить обратно на юг. Он пригнулся и побежал обратно. Он бежал долго, пока не оказался на границе загружаемого кластера.

Ночь вступила в свои права. С юга тянуло кисляком. Кваз лег на землю и стал ждать. Он незаметно погрузился в сон, словно в омут безмятежности. Сказалось ранение и два бессонных дня.

Пробуждение было внезапным. Разбуженный чуждыми звуками, он, подняв голову, увидел перед собой необычный пейзаж: его взгляд упирался в границы перезагруженного кластера, словно в черту между реальностью и сном. Лес, как неукротимый зверь, вторгся в поселок, поглощая его дома, улицы и огороды на окраине. Ранее ухоженные и обработанные трудолюбивыми руками селян, теперь они исчезали под натиском природы.

Люди, разбуженные тем, что оказался нарушен их привычный ритм жизни, высыпали на улицы. Их лица выражали смесь удивления и тревоги. Они переговаривались шепотом, словно боясь нарушить хрупкое равновесие, которое теперь нарушила сама природа. Люди бродили между огородов, как призраки прошлого, пытаясь осмыслить произошедшее и найти ответы на вопросы, которые еще не успели задать.

Кваз заметил в огороде полную женщину, она копалась в грядках с зеленью. Она была одна. Ее скрывали от других селян ветви высоких кустов. Он мигом перескочил через штакетник, уловил испуг в глазах женщины и, схватив, свернул ей шею. Взвалил на плечи и перемахнул забор обратно. Не бросая груз, побежал в лес. Там стал жадно поедать истекающую кровью жертву. Наевшись, он не стал ждать. Скоро сюда придут зараженные. Они всегда чуют, где происходит загрузка, а значит, надо уходить, идти вдоль черноты. Зараженные не любят ходить рядом с ней. Эти мысли кружились в его голове самостоятельно, на уровне его животных инстинктов. Не выразительно, а как сигналы к действию. Раз загрузка, значит, будут зараженные. Раз появятся зараженные – надо убегать. Убегать так, чтобы не попасться. А это можно сделать, убегая по кромке черноты. И он побежал, уже не опасаясь облавы. Арийцы вернулись и будут чистить поселок, так что путь на север свободен…

Впереди показался поселок. Он оградами упирался в черноту. Кваз устал от беготни, добрался до небольшого оврага, прикрытого кустами малины, и спустился отдохнуть. Но тут ему в нос ударил свежий запах врага. Кваз сделал стойку, как гончая, учуявшая дичь. Все мысли и чувства направились на погоню. Он потерял чувство осторожности, его гнал вперед азарт погони и сладкий запах человека.

Кваз рванулся вверх. Выскочил к первому разрушенному дому, увидел тела убитых в форме и затормозил. Присел, затравленно озираясь, и тут со стороны дома слева от него раздались автоматные очереди. Пули ударили ему в бок, и часть пуль отразил щит. Кваз упал, перекатился и спрятался за разрушенным домом. В спину ему ударили еще две очереди. Он вскочил и почувствовал, что получил ранение. Немного прихрамывая, заскочил в развалины обгоревшего дома, выскочил через пролом в стене. Ему ничего не оставалось, как заскочить на крыльцо дома, из которого стреляли, рвануть на себя двери и заскочить в дом.

Ему в лицо смотрели три ствола автоматов и испуганные лица арийцев. Кваз с ревом бросился на них и упредил огонь автоматчиков. Он свалил их одним ударом, стал рвать своими мощными лапами, и через пару секунд на полу лежали растерзанные тела. Кваз сел на пол и стал медленно дышать, стараясь успокоиться. Пока другие противники думают, что делать, у него появилось время. Он разорвал куртку на одном из арийцев и понял, что тот еще жив. Сжав тело, впился в его шею зубами. Перегрыз глотку и стал пить кровь, хлеставшую из раны. Он перемазался в крови, но не обращал на это внимания. Ему нужно было регенерировать тело. Бок болел, одна из пуль сломала ребро. Нога была прострелена выше колена, задета кость.

Его взгляд блуждал по коридору, по автоматам, которыми он не мог пользоваться, но зато увидел подсумок с гранатами на арийцах. Он снял пояс, разорвав его. Вытащил предохранительные чеки из гранат. Теперь скобы удерживались тканью карманов подсумков. Если бросить связку таких гранат, то можно подорвать соседний дом. Уйти ему не дадут, значит, надо прикончить остальных. Он собрал три подсумка с гранатами, выполз из дома, дополз до угла дома, из которого выбрался, стал на колено и швырнул гранаты в окно дома, где засел противник. Тут же упал на спину, и огненные осы трассеров пролетели мимо. Затем раздался взрыв.

Кваз вскочил и, хромая, преодолевая боль, стремительно бросился к дому. Нырнул в выбитое взрывами окно, приземлился на живот и вскочил. На полу лежали тела еще троих арийцев, двое из них стонали, истекая кровью. Кваз схватил ближайшего раненого арийца и выбежал из дома, а затем побежал на север. Он хотел уйти подальше от этого поселка.

Кваз, из последних сил преодолевая расстояние, брел до наступления темноты. Раны его кровоточили, нога распухла, и силы оставляли его. Он нашел одинокий сарай и с наступлением ночи утолил голод, съев почти треть тела пойманного арийца, после чего лег спать. Сон его был тревожным, он просыпался от любого шороха: то мыши скреблись за стенами, то ворона каркала. Но каждое пробуждение сменялось забытьем.

Утро не принесло ему облегчения. Тонкий слух уловил шум мотора, и понимая, что дальше бежать бесполезно, он затаился, прижался к щели между досками двери и приготовился атаковать. В лапах он держал подсумок с гранатами, снятый с пояса, который лежал рядом с обглоданными ногами.

Шум усиливался. Из леса появились солдаты в серой форме, они шли цепью под командой офицера. Кваз принялся считать врагов, насчитал четырнадцать человек, и еще он понял, что с ними нет сенса. Шли в полный рост, не прячась, как на прогулке. Не заботясь о том, чтобы скрываться за кустами, укрытиями, и громко переговаривались. Трудно было понять, кого они конкретно искали. Но надо отдать должное их упорству, они неутомимо продолжали поисковую операцию и не отступали, не бросили эту затею. Кваз напрягся, он ждал, когда они подойдут ближе. Раны его уже не кровоточили, его мышцы бугрились и подрагивали в нетерпении. Адреналин лился в кровь потоками. Кваз хотел боя, схватки, он ждал и дождался.

Наконец осознав, что больше ждать нельзя, кваз отворил дверь сарая и швырнул подсумок с гранатами под ноги офицеру. Сразу упал на живот. Взрыв поднял кучу земли и песка. Воспользовавшись этим, кваз вскочил и напал на левый фланг цепи. Он рвал и крушил тела солдат, как спички. Нападение было внезапным и ошеломило противника. Кроме того, кваз был очень быстрым. Он бил солдат противника по головам, ломая шеи, затем схватил одного из них и, прикрываясь как щитом, устремился на тех, кто остался еще живым от побоища. Солдаты, оставшись без командира, дрогнули и побежали. Тогда кваз издал воинственный клич и стал безбоязненно убивать врагов одного за другим. Избиение заняло не больше полминуты. Трава покрылась телами и кровью. Кваз ухватил испуганного и еще живого солдата и, притянув его к своей морде, спросил:

– Кто еще остался? Где?

Сначала ариец моргал и молчал, впав в ступор от ужаса. Тогда кваз откусил ему палец на руке и повторил свой вопрос:

– Кто еще остался? Где?..

Ариец пришел в себя от боли и, завывая, затараторил:

– На дороге грузовик, в нем водитель и пулеметчик, больше никого, все остальные… тут, – тихо закончил он.

– Очень хорошо, – прорычал кваз и оторвал голову солдату, отбросил тело прочь.

Он уже собрался идти на дорогу к автомобилю, как пулеметная очередь ударила ему в правый бок, развернула его и опрокинула на землю. Падая, кваз увидел пулеметчика, с ним был второй боец. Кваз вскочил, закинул на спину тело солдата с оторванной головой и, петляя, помчался в лес. Вслед ему гремели очереди из пулемета. Кваз свернул направо и скрылся в лесу. Бок и спина горели от полученных ран. Не менее пяти пуль попали ему в плечо, бок и ноги, но кости были целы, иначе он не смог бы бежать. Он бежал из последних сил и все больше приходил в ярость. Это все случилось из-за того наглого врага. Он источник его неприятностей, его нужно найти и убить. Убить! Эта мысль горела в нем огнем и придавала силы. Но и он не был всесильным. Добежав до болота, он свернул в него и упал в грязь, сил бежать дальше не было. Он лежал и ни о чем не думал.