В первом корпусе – основном здании Шуховки – наконец закипела серьезная работа. Рабочие «Горпромстроя» установили железобетонную «подошву» под ранее раскрытые подвалы и к концу 2009 года завершили бетонирование всей подвальной части.

Но, к большому сожалению Вихрова, проект так и не был откорректирован полностью. Борьба с «Моспроектом-2» практически закончилась, но оставалась еще одна проблема, которую Вихрову предстояло решить.

На тот момент уже было понятно, что школа будет состоять из четырех корпусов: первого (основное здание), второго (флигель), третьего (семиэтажное здание за школой) и четвертого. Вот четвертый корпус и являлся той проблемой, которая не давала Вихрову покоя.

Расположение у черных корпусов

Когда в 1962 году Шуховка только въехала в здание на Луговке, на заднем дворе, с правой стороны, у основного здания существовала двухэтажная пристройка. Это было довольно узкое строение, пристроенное к тому самому ветхому домику, который позже Митя выпросил у Библиотеки Ленина. И в нем, по прикидкам Вихрова, было как минимум семьсот квадратных метров, которые очень пригодились бы новой школе. К тому же это был бы готовый переход в четвертый корпус – функционально и красиво.

Но Варшавский, который догадался попросить для школы флигель по Воздвиженскому переулку, почему-то не заинтересовался потенциалом аналогичной пристройки с другой – правой – стороны. Так что примерно в 1976-м пристройку эту разобрали за ненадобностью, и во внутреннем дворе школы образовался довольно непрезентабельный пустырь.

Пустырь этот в точности занимал площадь разобранной пристройки: от правого угла школы и до расположенной по соседству типографии Министерства обороны. Свободное пространство рядом со зданием типографии не могло остаться незамеченным, поэтому через некоторое время типография, никого не спрашивая, организовала там склад для хранения бумаги в рулонах для своего производства, соорудив на этом месте сарай.

Вернее, сначала это был даже не сарай, а просто столбы с навесом из железа: Вихров помнил, как еще во времена его учебы в школе туда подъезжали грузовики, из которых как раз и выгружали эти самые рулоны. А через некоторое время между столбами сперва натянули металлическую сетку, потом и вовсе поставили металлические перегородки – и получился аккуратный сарай. Причем внутри сарая была даже проделана дверь, которая вела непосредственно в типографию. В общем, Вихров столкнулся со следующей проблемой: территория уже передана школе под реконструкцию, но на этой территории размещается сарай, который принадлежит не абы кому, а Министерству обороны Российской Федерации.

Самое забавное, что к 2009 году здание типографии, естественно, так и принадлежало Министерству обороны, но фактически никакой типографии там уже не было: станки давно вывезли. Там стояло лишь несколько ксероксов, на которых изредка печатали какие-то листочки для нужд министерства. Так что и сарай типографии, в общем-то, был уже не нужен. Но просто так снести его тоже нельзя: где найти человека, способного подписать распоряжение о сносе постройки Министерства обороны?

С директором типографии Митя был давно знаком – когда-то даже помог ему выбрать для дочки пианино. Но когда Вихров пришел к нему с целью решить вопрос мирно, то получил ответ в стиле «Чего?! Сарай вам мешает?! К министру, пожалуйста, обращайтесь!»

С министром обороны РФ Митя пока знаком не был, поэтому выбрал для решения этого вопроса более простой путь: подал на Министерство обороны в суд.

Во время судебного заседания судья не выказала никакого волнения, поскольку и сама представляла не менее могущественное министерство. Так что довольно быстро выяснилось, что у Министерства обороны не существует документов ни на искомый участок земли, ни тем более на право возведения строений на нем. Так Московская специальная музыкальная школа имени Шуховых объяснила Министерству обороны, что сарайчика вашего тут не стояло.

Казалось бы, можно было этот незаконно возведенный сарай и снести. Но сарай оказался материальной ценностью, которая к тому же на тот момент даже числилась на балансе типографии. То есть это были не просто куски железа, изрисованные граффити, – это были куски железа, сваренные в некую конструкцию, представлявшие уже определенную материальную ценность.

Вихров узнал об этом, когда к нему в кабинет вошел прораб из «Горпромстроя» и сказал:

– Здорово, Сергеич, тут такое дело с этим сараем… Ну… В общем, деньги нужны, а их в смете-то нет!

Вихров внимательно посмотрел на прораба.

– А на что деньги-то?

– Ну, тут из этой типографии пришли. Мы-то можем этот сарай и так убрать, но они говорят, что его купить нужно.

Многоэтажные слова с известными каждому строителю корнями Митя сказал про себя, но решил, что в данный момент прослушивание этого текста прорабу ничего не даст, и просто поинтересовался:

– А за сколько они хотят его продать?

Оказалось, что типография оценила свой сарай в полмиллиона рублей – по курсу 2009 года это получалось примерно пятнадцать тысяч долларов. Смысл такого поворота Вихров понимал, но потворствовать алчности книгопечатников в погонах был не готов:

– Значит так! Скажите своим в «Горпромстрое», чтоб написали в типографию письмо и передали им под подпись. Если военные считают свой сарай особо ценным, пусть вызывают кран, грузят на платформу и увозят на хрен. Или в другое соответствующее ему место. А если они думают, что он пятнадцать штук баксов стоит – пусть сами идут по этому адресу вместе с ним. Нам этот бронепоезд без колес не нужен – у нас разрешение на строительство на этой земле. А на то, чтобы эти ржавые куски железа покупать, у нас ни указания, ни желания нет! И дальше скажи, что если они его не увезут, то пусть подумают, сколько они заплатят нашим рабочим за его разборку. И это будет официально, как положено: счет мы прямо замминистра обороны по тылу выставим!

После этого типография почему-то перестала считать сарай особо ценным – его просто сломали. И, конечно, занимались этим не солдаты Министерства обороны, а строители «Горпромстроя». Но сложности на этом не закончились.

К тому времени Вихров уже был хорошо знаком с инспекторами в Комитете по культурному наследию Москвы, и они довольно быстро нашли для него документы, подтверждающие, что в XIX и даже в XX веке та самая правая пристройка к основному зданию все еще существовала.

На свои деньги Митя заказал планово-реставрационное задание, в котором было подробно указано, в каких годах существовала эта пристройка, какой этажности, какой у нее был фасад, где и какие были окна и в каких архивных документах все это указано. Он рассчитывал на возможность полной регенерации когда-то существовавшего здания.

Но по каким-то причинам архитекторы «Моспроекта-2» не согласились с предложением восстановить существовавшее на этом месте строение. После сноса сарая Министерства обороны на его месте обнаружилась так называемая брандмауэрная стена. Так обычно именуется капитальная стена из каменных материалов, имеющая предел огнестойкости примерно два часа и разделяющая здание на пожарные отсеки. Как правило, такая стена стоит на собственном фундаменте и возвышается над кровлей.

Это была стена той самой пристройки, которую Вихров хотел восстановить. Помимо брандмауэрной, от нее оставалась еще одна боковая стенка. Закрыть существующий периметр еще двумя стенами, с учетом того, что все документы от Комитета по культурному наследию уже были готовы, казалось наиболее простым выходом. Наконец, само по себе планово-реставрационное задание дается как раз тогда, когда восстановить строение не только можно, но и необходимо.

Нужно сказать, что эта самая брандмауэрная стена являлась продолжением правой торцевой стены основного здания Шуховки и граничила «спина к спине» со стеной четвертого корпуса, где должны были разместиться столовая и спортзал. Идея Вихрова заключалась в том, чтобы объединить периметры двух зданий, убрав разделяющую их стену, – тогда спортзал и столовая стали бы в два раза шире и соответствовали нормам СанПиН.

Но вместо этого «Моспроект-2» решил на этом месте (вдоль четвертого корпуса) строить примыкающую к нему галерею-переход, в нарушение требований законодательства о запрете пристраивать любые новые объекты к памятникам архитектуры, за исключением воссоздания бывших.

Понять логику этого решения Вихров не мог – но не смог и изменить его. Вместо того чтобы сначала вычерчивать, а потом строить убогие лестницы и переходы, можно было воссоздать исторический фасад целого здания по имеющимся старым картинкам и улучшить условия работы всей школы на многие десятилетия.

Но чиновникам-проектировщикам лень было изменять уже имеющиеся чертежи, пересчитывать нагрузки, совпадение высот этажей в разных зданиях и так далее. Им почему-то оказалось проще сделать нагромождение лестниц – приставных, угловых, прямых – каких угодно.

Митя думал, что некоторые вещи город делает как будто для того, чтобы нарочно пойти против эстетики и здравого смысла, – перед ним был новый яркий пример. В то же время он в очередной раз понял, что в каждом случае, когда принимается решение что-то сделать и это в конце концов оказывается никчемной и убогой вещью или сооружением – решение принимает не абстрактный «город», а конкретный человек. А он может оказаться недалеким паршивцем, которому просто наплевать и на город, и на людей, и на себя самого.

2008–2009 учебный год.

Из отчетов директора Московской специальной музыкальной школы им. Шуховых

Дмитрия Сергеевича Вихрова

Организация и проведение III Детского фестиваля искусств

«Зимние вечера» в музее им. Мусина-Пушкина (2009, автор идеи и художественный руководитель фестиваля – Д. Вихров).

Гастроли оркестра «Шуховские виртуозы» в Швейцарии, Германии и Голландии – 33 концерта.

Издан четырнадцатый CD оркестра – «VI Международный детский музыкальный конкурс Ротари. Финал».

Издан третий DVD оркестра – «Зимние вечера. Связь времен».

Список произведений, исполненных оркестром «Шуховские виртуозы» в 2008–2009 учебном году:

Багров В.

«Ностальгия по Beatles» для камерного оркестра

Бах И. С.

Концерт для флейты, скрипки и клавесина с оркестром a-moll

Сюита для флейты и струнных h-moll

Бах И. К. Концерт для виолончели с оркестром c-moll

Вивальди А.

Симфония для струнных C-dur

Концерт для флейты, струнных и чембало («Ночь») g-moll

Концерт для фагота, струнных и чембало e-moll

Концерт для гитары и струнных D-dur

Концерт «Лето» из цикла «Времена года» для скрипки и струнных

Гуно Ш.

Вальс Джульетты из оперы «Ромео и Джульетта» (переложение для скрипки и камерного оркестра Д. Вихрова)

Динику Г.

«Хора-стаккато» (переложение для флейты с оркестром)

Дракулич С.

«Лицом к лицу» для струнного оркестра

Мендельсон Ф.

Симфония № 3 («Шотландская»)

Монти В.

Чардаш (переложение для флейты и камерного оркестра)

Паганини Н.

Интродукция и вариации на тему из оперы Дж. Россини «Моисей

в Египте» для виолончели с оркестром (инструментовка Д. Вихрова)

Перселл Г.

Опера «Дидона и Эней»

Песня, Танец матросов и Ария Дидоны из оперы «Дидона и Эней» (переложение для гобоя и камерного оркестра Д. Вихрова)

Пярт А.

Lamentate для фортепиано с оркестром

Рахманинов С.

Вокализ (переложение для виолончели с камерным оркестром)

Сарасате П.

«Андалузский романс» для скрипки и струнных

Телеман Г. Ф.

Сюита для флейты и струнных a-moll

Шостакович Д. – Баршай Р.

Камерная симфония для струнного оркестра «Памяти жертв фашизма и войны», ор. 110 bis (переложение струнного квартета № 8)