Круг друзей Вихрова, которых он собирал у себя для разборов сложившихся со школой ситуаций, уже давно определился. Они встречались в его кабинете и проговаривали возможные сценарии действий. Сейчас требовался какой-то свежий, нестандартный ход, а все, что приходило им в голову, в том или ином виде уже использовалось.
Основная задача ставилась Вихровым так: нужно вызвать немедленную и сильную реакцию как у чиновников, так и у общественности. Нужно было что-то такое, что заставит говорить о Шуховке всех и везде, не позволив, таким образом, чиновникам по-тихому растащить школьные здания и ее земельный участок по частям.
Идея сформировалась довольно быстро и однозначно: чего меньше всего хотят власти Москвы накануне выборов? Правильно – шума. Значит, нужен митинг. Дело, правда, было зимой, стояли достаточно ощутимые холода, поэтому, дабы иметь под боком теплое место, собрать основной костяк решили во флигеле, а сам митинг провести прямо перед фасадом основного здания Шуховки. К этому времени оно уже сильно обветшало: штукатурка осыпалась, окна разбиты, куски защитной сетки развеваются по ветру, строительные леса покосились. Для фото или телекартинки это было то что надо – вид самого здания школы служил естественным объяснением причин, побудивших общественность выйти с протестом.
Была заказана большая растяжка с текстом «В защиту Шуховки». Вихров поехал на строительный рынок и закупил там несколько десятков оранжевых строительных касок. У своих приятелей он заказал наклейки с той же надписью – «В защиту Шуховки», которые прилепили на каски.
Позже оранжевая каска с этой надписью стала в буквальном смысле символом борьбы за Шуховку – в интернете сделали целый сайт, на котором разместили фотографии известных людей, надевших такую каску – не обязательно во время митинга. Среди них были и Юрий Башмет, и Владимир Спиваков, и Евгений Кисин, и Сергей Соловьев, и Юрий Рост, и многие другие известные и не очень люди, которые считали своим долгом выразить поддержку знаменитой школе. К такой фотографии не нужны были ни подписи, ни разъяснения. В двух словах, написанных на ее оранжевом фоне, ясно читались и нависшая над школой угроза, и желание остановить несправедливость.
14 февраля 2008 года мэрия Москвы приняла уведомление от гражданки России Елизаветы Генриховны Романовой-Юсуповой (той самой, которая подписала обращение к Табуриной в «Известиях») о том, что 24 февраля 2008 года, в воскресенье, она планирует провести митинг по адресу: Луговка, 12. В графе «цель митинга» значилось: «Выражение протеста против саботажа правительством Российской Федерации и правительством Москвы поручения президента Российской Федерации Сергея Сергеевича Бунина».
Чиновник, принимавший уведомление, прочитав такое, хмыкнул, но уведомление принял. В 2008 году в России уже не принято было ни оспаривать, ни тем более саботировать поручения президента страны.
По закону, хоть в то время запрос на проведение митингов носил уведомительный характер, правительство Москвы имело право либо вовсе отказать организаторам – причем в письменном виде – либо предложить провести митинг в другом месте. Но то ли уведомление слишком медленно перемещалось по кабинетам мэрии, то ли чиновники решили, что погода слишком холодная и на митинг никто не придет… Во всяком случае официального отказа в отведенный законом срок гражданке России Е. Г. Романовой-Юсуповой не поступило, и, таким образом, митинг оказался разрешенным.
Несмотря на то что идея принадлежала Вихрову и его друзьям, официально организатором митинга числилась Елизавета Генриховна Романова-Юсупова, а участниками – группа родителей учеников школы, возмущенных саботажем поручения президента России.
За два дня до митинга Митя решил взять больничный. И то сказать: если бы Вихров не ушел на бюллетень, то на него, вне всякого сомнения, повесили бы организацию митинга – кто бы ни организовал его в соответствии с документами. А если митинг инициировал Вихров, значит, это именно он накануне президентских выборов организовал политическую акцию, направленную на дискредитацию существующей власти в Москве. Вихров – директор Шуховской школы, то есть чиновник Департамента культуры правительства Москвы, и результат для организатора такой акции может быть только один, без вариантов. Так что проще было взять больничный.
Накануне вечером те, кто планировал выступить на митинге, распределили роли, наметили, кто и что будет говорить, определили очередность выступающих. Позаботились и об усилении звука: специально был куплен мегафон на батарейках.
Митинг назначили на двенадцать часов пополудни. Примерно за полчаса до назначенного времени на Луговку начали подтягиваться журналисты. Но самих митингующих в сквере перед школой не было. Телефон Даши Разумихиной, для которого была куплена отдельная симка, буквально раскалился от «организационных» звонков.
Выйти раньше назначенного срока участники митинга не могли: это стало бы нарушением регламента, который сами же организаторы и установили, и могло дать повод милиции прекратить незаконное собрание еще до его начала. Поэтому сбор был назначен во внутреннем дворе школы, около флигеля, где митингующих никто не видел. Участники разобрали заранее подготовленные транспаранты и плакаты с лозунгами («Меняем Хесина на Кисина», «Руки прочь от Шуховки», «Верните детям родные стены!», «Кто пойдет под суд?», «Где вы, слуги народа?», «Чиновники, где предел вашей алчности?» и тому подобными) и ровно к двенадцати часам вышли под объективы ожидавших их телекамер и микрофонов журналистов, которым Разумихина предварительно объяснила, где пройдет митинг и где предположительно будут стоять выступающие, а также с какого ракурса лучше снимать.
Оказалось, что к стоянке Министерства обороны, расположенной напротив школы, уже подъехал автобус с ОМОНом. В сквере дежурили несколько милиционеров без специальной экипировки. Служители закона заметно нервничали, но никаких активных действий предпринять не могли, поскольку, во-первых, митинг полностью соответствовал заявленному регламенту, а во-вторых, невозможно было начать его разгонять, не оказавшись в объективе телекамер, количество которых зашкаливало, – никто из милиционеров так и не рискнул приблизиться к митингующим и журналистам.
Александр Таранов
Стражи порядка стояли на расстоянии, капитан докладывал начальству по мобильнику:
– … Нет, все спокойно, товарищ майор. Да, начался… Примерно человек сто пятьдесят – двести… Взрослые с детьми… Да, с детьми. Как? Тут телекамеры… Нет, больше десяти… Людей снимают, плакаты, которые они держат. Что-что? Сейчас посмотрю… Нет, ничего про Полевого и Лисицына нет… Оскорблений?.. Нет, товарищ майор, ничего такого нет…
Капитан защелкнул телефон, засунул пальцы под шапку и поскреб голову. Милиционеры смотрели на него в ожидании указаний. Указаний не последовало.
– Перезвонит, – ответил капитан на вопросительные взгляды безмолвных бойцов и отвернулся.
Митинг продолжался. Милиционеры посмотрели на припаркованный на другой стороне Луговки омоновский автобус – окна в нем запотели.
Человек, стоявший все это время недалеко от группы стражей порядка и невольно ставший свидетелем телефонного разговора, приблизился к ним.
– Товарищ капитан, разрешите обратиться?
Офицер кивнул подошедшему мужчине, который дружелюбно улыбался. Это был Александр Таранов – директор одного независимого музыкального издательства, давний приятель Вихрова.
– Вы нас охраняете?
Капитану это в голову не пришло, поэтому он решил перейти сразу к более привычной работе – дознанию:
– А кого это «вас»? Вы тут организатор?
– Нет, я не организатор, но среди активистов.
– А организатор-то где, можете показать? И кто эти люди с плакатами, откуда они тут?
– Так это родители детей, которые учатся в Шуховке…
– Где учатся?
– Вы че, мужики, не знаете, что такое школа имени Шуховых? – Таранов выкатил глаза и сделал вид, что остолбенел. Сотрудники милиции растерянно переглянулись, как будто они неожиданно оказались в исподнем в присутственном месте. Только капитан был невозмутим, но лучше бы он следующую фразу не произносил:
– А че же это за школа такая?
Жаль, что камеры смотрели в сторону митингующих, потому что актерский этюд, разыгранный Тарановым перед стражами порядка, заслуживал отдельного ролика. Будучи превосходным рассказчиком и обладая прекрасным чувством аудитории, Таранов, не выбирая выражений, на доступном для окружающих языке умудрился представить Шуховку по полной программе: от закладки первого камня в ее основание в 1895 году величайшей и неповторимой Еленой Шуховой – «кстати, я вам скажу, соратницей Климента Ворошилова» – до посещения школы мэром Москвы Полевым в 2000-м.
Реперными точками этого потока мыслей и слов были: гениальные выпускники Шуховки Арам Хачатурян и Давид Тухманов, выдающиеся музыканты-исполнители, покорившие весь мир своим потрясающим искусством, уникальные, талантливейшие дети, которые играют и гастролируют по всем континентам, представляя наше отечественное искусство, защищая честь страны и культуры…
А дальше Таранов плавно перешел к тому, что эти дети постоянно ездят в команде с президентом России по экономическим форумам, демонстрируя всяким иностранцам непревзойденную высоту российского музыкального образования, и что недавно президент у себя в Кремле даже принимал музыкантов одного известного молодежного фестиваля, участники которого сплошь все из Шуховки. И теперь президент следит за тем, что тут в Шуховке происходит – в первую очередь, с ремонтом, – и посему дал строгое поручение Полевому, что все в этой уникальной школе следует привести в порядок.
А этот Половой – как бы случайно оговорился Таранов, – на это самое поручение наложил, плевать хотел и ничего не делает, а даже наоборот: у детей все хочет отнять и поделить с дружками…
Милиционеры уставились на Таранова и слушали его, несмотря на холодную погоду, с широко открытыми ртами. Казалось, что они перестали дышать, и пар выходит только из шапок. Не давая им прийти в сознание, Таранов спросил:
– А вы вообще цель митинга знаете?
Три шапки неуверенно качнулись из стороны в сторону. Таранов победно произнес:
– Выражение протеста против саботажа правительством Москвы выполнения поручения президента Российской Федерации!
Тут к Таранову подбежала Даша Разумихина и, схватив за рукав, потянула в сторону митингующих:
– Слушай, Шура, твоя очередь выступать, тебя все ищут!
Даша тащила Таранова к импровизированной трибуне, но ему никак не хотелось расставаться с такой благодарной аудиторией, и последние слова он договаривал уже вполоборота, шагая в сторону ожидавшего его мегафона:
– А еще эти дети играли для папы римского в Ватикане и…
Досаду по поводу того, что не удалось дослушать про папу римского, выразил капитан:
– Слушай, мужик, а ты еще вернешься?..