В течение года Вихров продолжал исправно посещать различные совещания, связанные с реконструкцией Шуховки. Во время очередного такого сбора – на этот раз под руководством мэра Полевого – один из его заместителей попросил слово:

– В соответствии с вашим поручением, Михаил Петрович, Москонтроль проводит проверку архитектурных проектов, финансируемых из бюджета города Москвы, – выступающим был заместитель мэра, руководитель Москонтроля, недавно созданного подразделения столичного правительства, Вячеслав Владимирович Калинин.

Вихров видел его в первый раз. Вид у него был достаточно интеллигентный: худощавый, лет пятидесяти с лишним, седые, редкие, зачесанные назад волосы, длинный узкий нос, на котором сидели очки-стеклышки без оправы. Он дружелюбно посмотрел на Вихрова и продолжил:

– В свете новых законов по охране памятников – и федерального, и недавно вышедшего московского – мы пересматриваем существующие, все ранее утвержденные проекты и договоры в области строительства на предмет их соответствия этим новым законам. Обсуждаемый проект музыкальной школы имени Шуховых в части строительства пятого корпуса и реконструкции четвертого – как раз нарушает законодательство Российской Федерации и законодательство Москвы в области охраны памятников.

Калинин опять взглянул на Вихрова, и ему даже показалось, что руководитель Москонтроля ему немного улыбнулся. Но что-то в этот момент Митю резануло, и эта чуть заметная улыбка показалась ему какой-то неприятной.

Линзы очков блеснули, и Митя увидел за ними глаза – светлые зрачки не касались нижнего века, на месте бровей была розоватая кожа. «Как это странно, – подумал Митя. – Что-то в нем не то: и в тембре голоса фальшь какая-то, – смысл речи еще не дошел до Мити, – и в этой полуулыбочке…»

Безбровый продолжил, смотря прямо на Вихрова, как бы рассказывая ему свою личную историю:

– Я очень люблю музыку, у меня дочь играет на рояле, мне очень жаль, но пятый корпус для Шуховки здесь строить нельзя, потому что в охранной зоне вообще ничего нельзя строить. Ну а четвертый корпус – это вы уже знаете – его нельзя реконструировать, поскольку это вновь выявленный объект культурного наследия. Так что Москонтроль этот проект приостанавливает до принятия новых архитектурных решений – он нарушает действующее законодательство.

Рубашка под пиджаком у Мити стала влажной: что значит «приостанавливает», до каких «новых решений»? Он знал, что корректировка проекта займет как минимум еще полгода, а то и больше. Знал он и о законе по охране памятников, вышедшем в 2004 году, который не допускал никакого строительства в охранной зоне памятника архитектуры – то есть на земле, которая его окружает.

– Но здесь же речь идет о восстановлении бывших строений, и об этом все знают с самого начала! – не выдержал Митя, обращаясь прямо к этому «любителю музыки». Мэр резко одернул Вихрова:

– Вам слова не давали, здесь не рынок!

Вячеслав Владимирович Калинин

Митя осекся и понял, что влез зря. Чтобы играть на этом поле дальше, нужно давить документами, а не эмоциями. Необходимо срочно подтягивать еще какие-то ресурсы – нужны эксперты, бумаги…

Действительно, и задание на проектирование, и сам архитектурный проект писались до выхода этого закона, и в документах использовалась формулировка «строительство нового корпуса», которая в то время ничего не нарушала и была утверждена архитектурным советом. И несмотря на то что в законе говорилось, что данная запрещающая норма не распространяется на регенерацию (восстановление) утраченного памятника – другими словами, новое здесь строить нельзя, а восстанавливать старое можно, – Москонтроль стоял на своем. Его совершенно не интересовало, что есть свидетельства о наличии фундаментов бывших строений и найдены архивные документы, в том числе рисунки главного дома с выходившими на Луговку флигелями: раз в документах указано «строительство нового…», значит – нарушение.

Вихров не сдавался. Он обратился в организацию, занимавшуюся сохранением и восстановлением памятников по всей России, – Центральный совет Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры. В случае необходимости эта организация осуществляла проведение экспертизы любого архитектурного проекта.

Митя добился включения в повестку заседания Совета вопроса по Шуховке. Двенадцать ведущих экспертов по архитектуре, собранных ЦС ВООПИК, ознакомились с материалами, обсудили вопрос регенерации одного из флигелей усадьбы на Луговке и в итоге вынесли решение. У Мити на руках оказалось официальное заключение о том, что планируемое строительство является регенерацией некогда существовавшего строения и что его восстановление не только возможно, но даже полезно.

Счастливый Вихров, получив от Центрального совета протокол, снабдил его своим прошением вернуть в проект пятый корпус и отправил мэру. Но этот документ не произвел на чиновников в правительстве Москвы никакого впечатления – если мнение общественных организаций не совпадало с мнением Михаила Петровича Полевого, то их соображения в расчет не принимались. Стало ясно, что выступление Калинина – не следствие ошибочного взгляда на ситуацию, а прямое поручение его начальника, хозяина Москвы.

Кстати сказать, через несколько лет СМИ запестрели заголовками, рассказывающими о том, что руководитель Москонтроля Вячеслав Владимирович Калинин – любитель музыки – взят под стражу и осужден за мошенничество и превышение должностных полномочий. Но в тот момент этот мошенник был начальником, и пятый корпус, где предстояло разместиться начальной школе Шуховки, «уехал» из проекта безвозвратно.

Фактически, отрезав пятый корпус, проектную площадь школы сократили более чем на три тысячи квадратных метров. По нормам СанПиН в оставшихся зданиях разместить школу можно было уже с большим трудом – тем более что использовались не типовые здания, а объекты культурного наследия, реконструкция и дальнейшая эксплуатация которых накладывала дополнительные ограничения.

Вихров почувствовал, что все почему-то снова идет не так и ситуация аховая.