На определенном этапе Вихров столкнулся еще с одной проблемой, к решению которой поначалу даже не знал, как подступиться. Как выяснилось, вместе с технологическим заданием на проект необходимо было представить перечень оборудования и инвентаря для оснащения школы имени Шуховых.

В Комитете по культуре сообщили об этом Мите между делом, когда он туда заехал подписывать какие-то очередные бумаги. Проходя мимо поглощенного работой чиновника по имени Миша, с которым Вихров время от времени общался на тему поставки в школу разного оборудования, директор Шуховки услышал:

– Да, кстати, Дмитрий Сергеевич, нужны еще перечень оборудования для твоей школы и цифры по затратам на оснащение, поскольку это должно войти в общую стоимость строительства. Понимаешь, теоретически это должны делать мы, но практически ты ведь лучше знаешь, что тебе там для школы надо, правильно?

Миша улыбнулся и опять уткнулся в бумаги. Ему явно было не до проблем с новым оборудованием для Шуховки: в каждой руке у него было по документу, он держал эти листы на весу и поворачивался то к одному, то к другому, видимо, что-то тщательно сверяя.

«Как же он похож на голубя, – подумал Митя. – Ведь это голубь не взгляд переводит, а голову наклоняет на нужный предмет». Сходство усиливало отсутствие подбородка, довольно пухлые щеки, короткие волосы и острый нос.

Голубь был явно занят. Вихров уловил, что в такие моменты лучше вопросов не задавать, но и уходить тоже было не с руки: он довольно смутно представлял себе, какой конкретно документ его просят сделать, особенно учитывая тот факт, что до сих пор не существовало даже окончательно утвержденного проекта.

Митя потоптался на месте, а птица продолжала внимательно рассматривать документы и, казалось, не замечала других присутствующих здесь особей.

Нужно было как-то обратить на себя внимание, и Вихров уже было вдохнул воздух, чтобы спросить: «Ну а «рыба» такого перечня хотя бы есть?» – как после первого Митиного «ну» Миша сразу его перебил и продолжил:

– Ну-ну, вот и давай, – что означало: «Иди уже, не мешай работать».

Собственно, поговорку «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих» никто не отменял. И Вихров, как всегда, обратился за помощью к знакомым, которые через некоторое время передали ему «очень хороший», с их точки зрения, перечень необходимого оборудования. Основное внимание в этом перечне было уделено столовой – там были расписаны размеры ложек, количество ножей, вилок, разделочных досок, контейнеров, мармитов, печей, чанов, электрочайников… Вихров с интересом просмотрел этот перечень, сделал необходимые для себя пометки, но в целом это было, мягко говоря, не совсем то.

В другом месте он получил перечень, где основной упор почему-то был сделан на интернет, так как составители, очевидно, предполагали, что именно всемирная паутина является главной заботой в современной школе. Там были подробно расписаны мощность каналов связи, виды разъемов и метраж проводов, модели розеток, компьютеров, серверов, модемов, роутеров и всего остального сетевого оборудования. Вихров и сам не был чужд современных технологий, но, переворачивая последнюю страницу «интернетного» перечня, поморщился и глубоко вздохнул: оба перечня могут пригодиться, однако нужен был сбалансированный документ, учитывающий всю деятельность школы, а не отдельные направления.

Вихрову прислали еще один интересный перечень, по титулу предназначенный для школы. В разделе, посвященном школьной мебели, Митя обнаружил стульчики в тридцать два сантиметра высотой – судя по всему, автор скопировал этот раздел из перечня оборудования для детского сада…

В общем, в этот раз «помощь зала» у Вихрова не сработала. Поэтому он снова отправился в Комитет по культуре в надежде получить типовые списки оборудования для вводимых обычных и музыкальных школ, а если получится, то и архивные перечни уже сданных в эксплуатацию. Уже не Миша, а другие сотрудники Комитета помогли ему с этими документами, в которых с высотой стульев все было в порядке, но обнаружились другие сложности.

Оказывается, с начала 2006 года была введена новая форма составления подобного перечня. Теперь в нем нужно было указать не просто количество стульев или столов и их размер, а еще и фирму, которая эти столы изготавливает, – чтобы можно было проверить, не завышены ли проставленные в следующей графе цены и не накручена ли тут стоимость товара по сговору с поставщиком со всеми вытекающими из этого последствиями. То есть в перечне появилось еще несколько дополнительных колонок, в которые нужно было вставить всю подробную информацию о товаре.

Кроме того, при заказе, скажем, мебели – столов ученических, учительских, обеденных, компьютерных, тумб выкатных, стеллажей для наглядных пособий, шкафов книжных, стеклянных, платяных, раздвижных, стульев, кресел, диванов и всего остального – нельзя было руководствоваться соображениями простой логики или прикидывать «на глаз» – нужно было исходить из размеров помещений и точно указать, в каком именно классе это будет установлено, так как затем, на следующем этапе разработки проекта, вся мебель в виде квадратиков и кружочков в соответствующем масштабе будет нарисована технологами-проектировщиками в каждом помещении на поэтажных планах всего учебного комплекса.

Вихров наконец понял сумасшедший объем работы, от которой отбрехался Миша, а скорее не он один, а целый отдел материально-технического снабжения Комитета по культуре.

У самого Мити не было не то что отдела – у него не было даже одного специалиста, которому можно было поручить сделать эту работу. Вихров не знал, с чего начать, – настроение было не парадным. И тут на помощь пришла Даша Разумихина.

Прикинуть в уме, сколько и какой мебели нужно в общеобразовательный, музыкально-теоретический или фортепианный класс, Вихрову было нетрудно – он закрывал глаза, представлял себе то или иное помещение в старой школе и просто транслировал, какие и сколько предметов он видит в том или ином классе. Даша исправно переводила звук в электронный текст, аккуратно заполняя сетку таблицы, которую она подготовила в строгом соответствии с новыми требованиями по заполнению перечня.

Так, двигаясь от классов по специальности к общеобразовательным, были заполнены начальные колонки с названием и количеством мебели: от скамеечек под ноги для малышей-подготовишек до кроватей с матрасами и наматрасниками для будущих обитателей общежития. Дальше в учебные классы, а затем и в офисные помещения было добавлено техническое оборудование: компьютеры, принтеры, сканеры, телефоны, проекторы, экраны, телевизоры, музыкальные центры, миди-клавиатуры, лингафонные наборы. Отдельно были указаны учебные пособия, инвентарь и малые архитектурные формы (элементы уличного благоустройства). Тут Даша уже сама искала, чем заполнять таблицу, – и чего только она не нашла на просторах интернета: от микроскопов и маринованных жуков по биологии до ершиков и мылораздатчиков во все туалетные комнаты.

Особую сложность вызвал подсчет метража жалюзи, штор и гардин. Нужно было себе ясно вообразить, как должны быть оформлены окна в главном здании, как – во флигеле, в семиэтажке, указать размер каждого окна (оказалось, что двух одинаковых окон практически нет!), представить объяснительную записку, почему именно так должны быть оформлены эти помещения – интерьеры объекта культурного наследия, а вот так, попроще, – интерьеры XX века в семиэтажке и галереях переходов.

Вихров просмотрел десяток альбомов по убранству жилого интерьера XIX века, чтобы иметь представление, какая должна быть длина штор, какие бывают ламбрекены, кокилье, подхваты и декоративный крепеж, портьеры и каков у них должен быть коэффициент сборки, чтобы они висели по всей длине красивыми фалдами, а не как шторка в ванной, прикрывающая летящие брызги от помывки тела.

Были, конечно, оснащены и специальные кабинеты общеобразовательного цикла: химии, биологии, физики, иностранного языка, компьютерный класс. Для хранения учебных пособий были запроектированы лаборантские, комнаты хранения инвентаря, тренерская. Кстати, оснащение спортивного зала требовало определенного набора гимнастических снарядов. В частности, в перечень было внесено пятиметровое бревно, которое впоследствии с большим трудом втащили не только в спортзал, но и вообще в школу.

Отдельно был составлен раздел с крупногабаритным оборудованием концертного зала, в том числе с натуральным духовым органом, изготовление которого, естественно, требовало особого техзадания. Кроме того, отдельно была описана система сценического освещения и видеокамер для трансляции, а также составлены проект и огромный перечень дорогостоящего оборудования для студии звукозаписи и аппаратной – с прокладкой кабелей под сценой и устройством на ней скрытых лючков доступа к переменному и слабым токам. Причем лючки должны были выдерживать нагрузку передвигаемого концертного рояля, в случае если на них наедет его нога на ролике.

Рояли… Основным и самым важным делом в оснащении школы Вихров считал выбор музыкальных инструментов – и в первую очередь роялей. От того, какие именно рояли будут стоять в каждом классе, в конечном счете зависит уровень подготовки выпускников, количество побед ребят на международных конкурсах, качество конкурсного отбора при приеме в школу.

– Дмитрий Сергеевич, можно вас на минутку? – Даша Разумихина заглянула в кабинет директора. – Названия все вроде есть. В следующих колонках нужно указывать марку, фирму изготовителя и стоимость. – Она перевела мышью курсор снова на самый верх перечня, в первый раздел, и продолжила: – Что с инструментами? Какие марки роялей будем указывать?

Вихров прекрасно знал, что почти все имеющиеся у школы рояли и пианино к настоящему моменту списаны, а через три-четыре года будет выработан ресурс и у оставшихся нескольких инструментов. Так что нужно полностью обновлять школьный парк роялей и пианино. А это где-то шестьдесят пять новых инструментов, не считая общежития, где в каждой из тридцати комнат должно стоять пианино для занятий. «Все это будет не просто дорого, а очень дорого», – подумал Митя. А почему, собственно, должно быть дешево?

– Даш, давай пиши в графе «фирма-изготовитель» – Steinway & Sons.

Но роялями, конечно, дело не ограничивалось. Рекомендации по моделям и набору духовых, струнных, а также барочных инструментов – клавесинов, молоточкового фортепиано, органа-позитива и даже барочных литавр – дали Вихрову педагоги школы. В конце концов, они же будут учить своих учеников – пусть сами и скажут, на чем они считают нужным это делать (тут Митя вспомнил мастер-класс Миши из Комитета по культуре).

Технические задания по большому натуральному органу, студии звукозаписи и набору ударных инструментов помогли составить друзья, которым он доверял как самому себе. Мебель в свой и другие офисы, а также в представительские места и общественные пространства школы Вихров подбирал сам.

Все эти ссылки Митя «сливал» Даше Разумихиной, которая уже без слов понимала, что нужно с этим делать – в какие ячейки и колонки вставлять всю эту кучу конгов, бонгов, гуиро и ковбелов, а также зажимов, штативов и держателей к ним, причем обязательно фирмы Kolberg – как самой лучшей в мире по изготовлению креплений для ударных инструментов…

А дальше – больше: если арфы – то, конечно же, Сатае.

– Одну?

– Нет, три.

Если трубы, тромбоны – то, естественно, Bach.

– Два?

– Не, тут только тромбонов нужно по два на каждый вид: альт, тенор, бас, а еще тромбон концертный и туба, так что получится восемь-девять.

– Так восемь или девять?

– Пиши девять…

Это немного напоминало известный эпизод из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию»: «Три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных… Куртка замшевая… три куртки…» В итоге, кроме всего прочего, если говорить только о роялях, получилось пятьдесят шесть роялей Steinway, не считая восьми инструментов Boston и тридцати пианино Essex (обе марки из линейки Steinway & Sons), что в сумме составило девяносто четыре инструмента только стейнвеевского бренда! Кроме того, в перечень были на всякий случай включены два концертных рояля Fazioli и дисклавир Yamaha последней модели.

Но это было только начало. Теперь нужно было указать поставщиков на каждое наименование перечня, заполнить столбцы с ценой на каждое наглядное пособие и химический реактив, на портреты композиторов и искусственные деревья для интерьера, на каждое ведро, швабру или трехсекционную лестницу-стремянку, на каждую вилку и чашку, наволочку, покрывало, гладильную доску, стиральную машину, утюг, сушилку…

И чтобы это все сделать, Даша заперлась в своем кабинете недели на две. Время от времени она внезапно влетала к Вихрову, получала ответ на заданный вопрос и так же порывисто исчезала – полет в обе стороны занимал секунд десять, их кабинеты были рядом.

– Дмитрий Сергеевич, урны на сколько литров брать? Есть десять, двадцать, тридцать и пятьдесят… Круглые или квадратные? С педальным механизмом или без?

– Стулья с какой обивкой: дерматин или матерчатые? Выбирайте цвет: красные, зеленые, черные? На квадратной трубе или на круглой? Труба никелированная или черная? Если черная, то черный лак или матовая?

– Вешалки в гардероб на шестнадцать крючков в блоке или на двадцать четыре? Крючки в ряд или вразбежку? С полочкой для головного убора или без, с перекладиной посередине или внизу, двусторонние или приставные, с креплением к полу или на штангах, высота сто сорок или сто шестьдесят?

Вихров ясно увидел, что все, на чем и где будут учить, учиться, работать, питаться, отдыхать педагоги, сотрудники, ученики, обитатели общежития, все, что будет их окружать в холлах, коридорах, туалетах, в конце концов, все, что нужно для гостей и посетителей концертов, мастер-классов и конкурсов, – все это должно быть записано в этом сумасшедшем перечне для того, чтобы в один прекрасный день все эти люди пришли в Шуховку и без проволочек получили то, что им нужно здесь для работы, а точнее – для жизни, для хорошего настроения. Чтобы все было как в удобной знакомой квартире, где все на месте, все под рукой, все отлажено и работает на всех десяти тысячах квадратных метров нового комплекса.

Даша не сдавалась, и к окончанию второй недели у Вихрова на столе лежал полный перечень оборудования, необходимого Шуховской школе после реконструкции. В него вошло все: от оркестрового треугольника до духового органа, от набора юного натуралиста до гимнастического козла, все оборудование для столовой и общежития с полной спецификацией – от солонок до промышленных холодильников, студия звукозаписи, комплект барочных и электронных японских инструментов и аксессуаров к ним, мебель во все учебные, офисные помещения и общественные зоны, оборудование входных групп и гардеробов, медицинского и зубоврачебного кабинетов, библиотеки, компьютерного и лингафонных классов, вся мыслимая оргтехника – от флешек, карт памяти, серверов-накопителей до множительных агрегатов и металлодетекторных рамок…

Этот документ занимал приблизительно триста страниц, напечатанных десятым кеглем. Когда Даша аккуратно положила его на стол Вихрова, Митя крякнул и поднял на нее глаза:

– Что, неужто готово?

– Принимайте работу, Дмитрий Сергеевич, – сказала Даша, сложив руки на груди.

Вихров придвинул том к себе и, перелистывая страницы, подумал: «Комитету по культуре – при условии, что работал бы отдел из нескольких человек – потребовалось бы на это примерно полгода..» Наугад открыв страницу, прочитал: «Кабинет биологии с лаборантской». Митино внимание привлекли наименования, указанные в левой колонке, – спускаясь построчно, он начал читать вслух:

– Модель объемная «Цветок гороха», хм… Модель объемная «Кости черепа, смонтированные на одной подставке», – Митя почесал голову, но скорее для того, чтобы убедиться, что она не стала учебным пособием. – Модель объемная «Скелет конечностей овцы (передняя и задняя)».

Митя поднял круглые глаза на Разумихину, она молчала – копыта овцы не произвели на нее никакого впечатления. Он продолжил читать:

– Рельефная модель «Ворсинка кишечная с сосудистым руслом».

На следующей строке он обнаружил: влажный препарат «Внутреннее строение брюхоногого моллюска» – 1 штука, цена 1117 рублей, компания «УчПроектМСК», артикул 402615…

Митя пошел в Комитет по культуре с твердым намерением этот документ согласовать. С момента последней встречи с Мишей прошел месяц с небольшим, и теперь Митя вновь сидел у него в кабинете.

Теоретически Миша должен был проверить весь список – количество, цены, происхождение оборудования (нельзя было заказывать импортное оборудование, если можно было заказать отечественный эквивалент). Еще нужно было проверить заказ на соответствие. Скажем, количество матрасов должно быть таким же, как и кроватей, или соотношение карнизов и штор должно биться друг с другом так же, как и количество письменных столов с тумбами, которые под них закатываются.

Миша взял в руки эти аккуратно переплетенные пластиковой пружиной почти триста листов и, посмотрев на Вихрова, несколько раз приподнял увесистый том в воздухе, как бы давая понять, что, судя по тяжести, работа проделана большая. Он положил перечень на стол и так же, как Вихров, открыл наугад, в середине. Митя наблюдал за выражением его лица, усевшись на стул напротив. Он заметил, что Миша никак не может оторваться от страницы, на которую случайно попал.

– Слушай, я что-то не соображу, у тебя тут цена духового органа стоит – это сколько в долларах-то? Шестьдесят пять тысяч, что ли?

«Черт, – подумал Митя, – угораздило же его открыть на самом дорогом месте…»

– Нет, Миш, если в долларах – это шестьсот пятьдесят тысяч, – уточнил он тихо.

Но это было только начало. Стоимость органа Мишу не обескуражила – он никогда с ценами на них не сталкивался и сравнить было не с чем. К тому же по снисходительному выражению лица было видно: он считает, что установить в Шуховку орган за шестьсот пятьдесят тысяч долларов не то что не удастся, а не удастся никогда – к бабке не ходи. Взгляд его перестал двигаться, когда он увидел, что в зале должны стоять Steinway и Fazioli – два концертных рояля примерно по двести тысяч долларов каждый. А цены на рояли он знал хорошо – через него шли покупки роялей для музыкальных школ. По его представлениям, платить за рояль с тем же набором черно-белых клавиш в четыре-пять раз дороже было просто глупо и недопустимо расточительно, и он решил, что, скорее всего, это просто Митина блажь или желание выпендриться. Вихров почувствовал, что голубь чем-то недоволен и нужно разрядить обстановку:

– Миш, просят, чтобы ты согласовал. На самом деле у заммэра я уже был…

Чиновник поднял глаза на директора Шуховки:

– Митя, постой, тут написано, что рояль «Стейнвей» – это шесть миллионов пятьсот тысяч…

Митя молчал.

– А почему ты написал «Стейнвей»? Он чего, реально нужен?

Вихров вздохнул. Объяснять, почему, если из особо одаренных детей хочешь воспитать будущих международных звезд-исполнителей, их нужно учить на роялях, которыми оснащены все лучшие концертные залы мира, было совсем не к месту.

– Миш, чего ты засмотрелся на этот рояль? Их там пятьдесят шесть.

– Сколько? – Миша уперся руками в край стола и, сохраняя на губах букву «о», подался вперед. – Слушай, Мить, ты реально думаешь, что это у тебя будет? – Миша повернул голову к лежащему перед ним тому и остановился – он просто не видел смысла еще что-либо выяснять у неадекватного директора, вникать дальше в этот документ и тем более переворачивать страницу.

Миша из Комитета по культуре

Вихров пожал плечами.

– Слушай, Миш, нуты же не первый раз замужем, ты же опытный… Видишь, как строительство идет – ни туды, ни сюды… Так что дело до этого перечня дойдет лет так через пять, не раньше, а к тому времени его еще десять раз сократят, завернут, и Депфин не пропустит. Что там от него останется – одному богу известно… Ну ведь так? Ты-то знаешь, как это у нас делается! А потом, где мы с тобой будем через пять лет, кто знает? Вот ты, например, знаешь?

Эта речь Вихрова полностью увела Мишу от размышлений на тему роялей, духовых органов и гимнастических козлов, которые купят или не купят в какую-то школу, где он никогда не был и не будет. Он задумчиво посмотрел в окно, пытаясь то ли действительно заглянуть в будущее, то ли вспомнить, сколько тут всего прошло и еще пройдет без его участия.

Вихров, кстати, оказался прав: через три года школа так и не была готова, а Мишино место уже стало вакантным. Однако в тот момент именно от подписи этого чиновника зависело, пойдет этот важный для Шуховки документ дальше или его придется переделывать. Митя не нарушал движение Мишиных мыслей, справедливо полагая, что здесь давить не надо, главное – не спугнуть.

Миша вернулся из будущего. Он почувствовал, что Вихров выжидательно смотрит на него, и почесал затылок. Раскрытый том лежал перед ним – перспектива проверять почти триста страниц надвинулась в полный рост. Мишей овладела тоска, моментально перешедшая в решительность настоящего начальника:

– Слушай, ты знаешь чего… Достал ты меня! И не только меня – в курсе, да? Я таких смет на школы отродясь не видел. И, боюсь, не увижу больше. Ты на всю голову больной, Вихров! Где тут подпись надо ставить?

С этим решительным запалом он закрыл том, положил левую руку сверху перечня и правой подписал его титульный лист. «Лень начальства и его хорошее отношение – двигатель прогресса», – вывел Митя новую формулу развития.

После Мишиного согласования перечень из техотдела пошел «наверх» и автоматически был подписан руководителем Комитета по культуре. Немного сложнее было получить подписи в Департаменте финансов, поскольку там тоже никогда не видели подобных смет на оснащение одной школы. «Сколько?.. Более десяти с половиной миллионов долларов?!» – Департамент финансов был не готов проводить экспертную оценку такого нестандартного документа, нужна была встреча с директором.

Вихров приехал на разговор с руководством Депфина. Разговор был недолгий. После нескольких ответов на вопросы директор Шуховки сообщил, что перечень этот согласован с Комитетом по культуре и заместителем мэра по социальным вопросам, и дальше осведомился, сомневается ли Департамент финансов мэрии Москвы в компетентности этих руководителей. Если да, то не могут ли финансисты направить официальное письмо, в котором по пунктам указать, какое именно оборудование или инвентарь из представленного перечня следует заменить и по каким причинам?

При этом Вихров грустно скосил глаза на лежащий на столе увесистый том. Выяснилось, что никаких сомнений в компетентности московских коллег у Депфина нет.

В результате смета была подписана на всех уровнях.

2005–2006 учебный год.

Из отчетов директора Московской специальной музыкальной школы им. Шуховых

Дмитрия Сергеевича Вихрова

Гастроли оркестра «Шуховские виртуозы» в Германии, Голландии и Швейцарии – 24 концерта.

Изданы десятый и одиннадцатый CD оркестра (двойной альбом) – «Токио – Москва – Кельн» (солисты: Н. Токарев – фортепиано, М. Тертерян – скрипка, Б. Андрианов – виолончель, Д. Булгаков – гобой, Я. Кострыкин – фагот).

Издан буклет к 15-летию «Шуховских виртуозов» и двенадцатый CD оркестра – «Shukhov Virtuosi. XV» (солисты: В. Третьяков – скрипка, Б. Андрианов – виолончель, Д. Булгаков и А. Огринчук – гобой, И. Федоров – кларнет, А. Дойников – ударные, Ю. Медяник – баян).

Издан CD ансамбля «Nuevo Tango Quintet» – «Tango da capo» (руководитель ансамбля и пианист – Д. Вихров).

Список произведений, исполненных оркестром «Шуховские виртуозы» в 2005–2006 учебном году:

Альбинони Т.

Adagio (переложение для гобоя, виолончели и струнных Д. Вихрова)

Арбан Ж.-Б.

«Венецианский карнавал» для трубы с оркестром

Беллини В. – Ловрельо Д.

Концертная фантазия на темы из оперы «Норма» для гобоя и кларнета с камерным оркестром

Боккерини Л.

Концерт № 8 для виолончели с оркестром, D-dur

Вебер К. М.

Квинтет для кларнета и струнных, ч. II, IV

Гайдн Й.

Концертная симфония для гобоя, фагота, скрипки и виолончели с оркестром B-dur

Концерт для трубы с оркестром Es-dur

Губайдулина С.

«Семь слов», партита для виолончели, баяна и струнного оркестра

Моцарт В. А.

Концерт № 13 для фортепиано с оркестром, C-dur

Концерт для кларнета с оркестром A-dur

Концертная симфония для скрипки и альта с оркестром Es-dur

Симфония № 28, F-dur

Дивертисмент для струнных D-dur

Паганини Н.

Интродукция и вариации на тему из оперы Дж. Россини «Моисей в Египте»

для виолончели с оркестром (инструментовка Д. Вихрова)

Концерт для альта с оркестром, ч. II, III

Сарасате П.

«Цыганские напевы» для скрипки и камерного оркестра (инструментовка Д. Вихрова)

Соллима Дж.

«Violoncelles, vibrez!», баллада для двух виолончелей и струнных

Телеман Г. Ф.

«Дон Кихот», сюита для струнного

оркестра и клавесина Чайковский П.

Ноктюрн, ор. 19 № 4 (переложение для виолончели и камерного оркестра)

Песня без слов, ор. 2 № 3

Andante cantabile из струнного квартета № 2 (переложение для виолончели и камерного оркестра)

Шютц Г.

«Семь слов Спасителя на кресте» для солистов, струнных и basso continuo